Следак 4 (СИ)

— Старший лейтенант Чапыра, — в свою очередь представился я, — удостоверение в пуховике.
Чекист сам вытащил его из кармана.
— Что делаете в Москве?
— В командировке.
— Вы закончили? — нетерпеливо спросил врача Дорохов.
— Собственно, да.
Я спрыгнул из машины, не забыв прихватить рюкзак, и вновь накинул на себя пуховик. К вечеру ощутимо похолодало, а я с голым торсом.
— Чапыра, а ты чего здесь? — к нам подбежал взмыленный Сергей Саблин. — Ты ранен? Так ты в метро во время взрыва был? А я, прикинь, домой только собрался, как всех в Измайлово погнали.
— Капитан Дорохов, — чекист вновь продемонстрировал свои корочки. — Вы мешаете работать со свидетелем!
— Какой еще свидетель? Это наш сотрудник! — взъелся на чекиста Саблин. Не вступая в перепалку, он подхватил меня под локоть здоровой руки и потащил в сторону скопления милицейских машин, еле успел вырвать из рук капитана свое удостоверение. — Давай быстрее двигай ногами, — поторапливал майор меня на ходу. — Ты вообще идти можешь?
— Могу. Замерз только. Надо план-перехват объявлять, — в свою очередь зашептал я ему по дороге, словно боясь, что чекисты услышат, очень уж я не любил их с недавних пор. — Я запомнил террориста. Мужчина, скорее всего армянин, лет около тридцати. Бакенбарды, волосы темные, курчавые, они у него из-под вязанной шапки выбивались. Одет в черное короткое пальто или удлиненную куртку. Вышел на «Измайловской». Сейчас, возможно, едет на железнодорожный вокзал, чтобы сесть на поезд «Москва-Ереван». Мы с ним на станции «Площадь Революции» вместе сели. Когда он заходил в вагон с ним была большая сумка, а вот вышел на «Измайловской» он уже без нее. Это-то меня и насторожило, и заставило залезть в сумку…
— Сейчас Карпецу доложишь, это наш начальник, — охренел от полученной информации Саблин.
Начальником Управления уголовного розыска оказался генерал-майор милиции. Выслушал он меня очень внимательно и, мне показалось, отнесся к моему рассказу и предложению серьезно. Даже удивился, что меня не обозвали фантазером и не послали куда подальше.
— Чапыру надо в министерство к Щелокову везти, — отважился поторопить начальство Саблин, — чекисты скоро на него выйдут, от одного из них только что еле отбились, и то потому что они пока не знают, что наш Альберт ценный свидетель.
Карпец согласно кивнул, посадил нас в одну из милицейских машин и дал команду водителю ехать на Огарева. Сам же прилип к рации и начал давать указания. Последнее я увидел, когда мы разворачивались. А еще я заметил спешащих к Карпецу серьезных людей в штатском.
— Надо поторопиться, кажется, за нами погоня, — неожиданно для себя спокойно сказал я.
— Вот козлы, — прокомментировал Саблин, тоже наблюдая с переднего пассажирского сидения за событиями на улице. — Давай, сержант, гони!
  
Глава 10
 
Водитель врубил сирену, и мы погнали. Я обернулся, за нами увязался хвост, правда, всего лишь из одной машины. Водитель тоже увидел комитетскую черную «Волгу» и еще больше прибавил скорость.
Движение в эти времена даже в столице не такое интенсивное, как в XXI веке, кроме того, на многих участках из-за теракта в метро его ограничили, так что лавировать между машинами нам не пришлось, гнали по прямой. Чекисты, понятное дело, не отставали.
— Они ведь не будут нас таранить или подрезать? — спросил я у попутчиков. Что-то меня эта погоня начала нервировать.
— Не должны, — ответил Саблин, но я уловил сомнение в его голосе. — Скорее всего, проблемы будут, когда мы приедем. Именно тогда они и попытаются тебя у нас отбить, — это он сказал более уверенно.
Попадать в лапы кровавой гэбни не хотелось. Память тут же подкинула информацию о подземной тюрьме КГБ, воображение нарисовало каменный мешок с плесенью на стенах и дырой в полу для отходов жизнедеятельности, откуда меня будут выводить только на пытки. Меня зазнобило, кажется температура поднялась. Ранение, затяжной стресс — немудрено. А мне еще перед Щелоковым или другим высоким милицейским чином речь толкать и объяснять, как я умудрился угодить на теракт. Лишь бы только свои не обвинили в его организации. Но вроде не должны, им выгоднее слепить из меня героя, я ведь сотрудник милиции, а значит все те безумства, что творил и от которых меня до сих пор передергивает, я делал по приказу министра МВД.
 
Так что главное сейчас — к чекистам не угодить. Я в очередной раз оглянулся, посмотрел на ненавистную «Волгу» и пожалел, что табельного оружия у меня с собой нет. Хотя кто бы мне позволил стрелять в преследователей с погонами? Саблин меня бы первого вырубил. Вот и оставалось, что гадать, смогу ли я, будучи раненым, прорваться в здание министерства.
Прорываться не пришлось. Министра предупредили о ценном свидетеле и потенциальном герое, и тот организовал такому перспективному кадру безопасный коридор. Чекистов на территорию не пустили, те в ответ зло посигналили, развернулись и свалили, то есть отправились жаловаться папочке.
Пока поднимался по лестнице на третий этаж, а провожал меня какой-то большой чин из секретариата министра МВД, узнал, что в Москве прогремели еще два взрыва, но уже в самом центре столицы, причем, недалеко от ГУМа, где я пару часов назад покупал подарки. Напрашивался вывод, что угодить под бомбу, не под одну, так под другую, у меня были сегодня все шансы. А если еще добавить к этому, что за последние полгода я уже несколько раз мог погибнуть, то пора задаться вопросом — не новая ли реальность на меня так реагирует, пытаясь вытолкнуть из себя чужеродное тело?
В кабинете Щелокова помимо самого министра находились еще четверо, все они сидели за приставным к главному столом. Три генерала и полковник. Позже я узнал кто это были. По правую руку от министра разместился его заместитель — генерал-майор Папутин Виктор Семенович. Я даже вспомнил, что он, как и его патрон через несколько лет застрелится. По левую руку сидел генерал-лейтенант Шумилин Борис Тихонович, как я понял он был замом по оперативной работе. Третьим был генерал-майор Волков Анатолий Иванович, заместитель начальника Управления уголовного розыска, и последний — начальник МУРа Еркин Олег Александрович пока еще полковник.
— Следователь Чапыра по вашему приказанию прибыл! — я застыл под изучающими взглядами высоких чинов.
Вид у меня был, конечно, неуставный — в джинсах и форменной рубашке без погон, которую на меня надели поверх бинтов в приемной, где уж они ее взяли, без понятия.
— Мне доложили, что ты ранен, — прервал молчание министр.
— Осколками руку посекло. Ерунда, — произнес я то, что от меня ожидали услышать. В ответ получил одобрительные кивки от троих генералов и полуулыбку от полковника.
— Докладывай, — велел Щелоков, убедившись, что я не собираюсь терять сознание.
Сам доклад занял минуты две. Сел в метро, заметил, что один из пассажиров, когда выходил, оставил в вагоне сумку. Заинтересовался, открыл и увидел внутри нее бомбу. Выкинул сумку с бомбой в окно вагона. Взрывное устройство все же сработало, но уже не в вагоне, а на улице, благо мы в тот момент ехали не под землей, но все равно некоторых пассажиров посекло осколками и возможно поражающими элементами. Далее подробно описал террориста, сделал упор на его национальность и предположил, что нужно искать злодея на поезде или в самолете, едущем или улетающем в Армению.
— Почему ты так уверен, что преступник армянин? — удивился Шумилин.
Вопрос был сложный, но я его предвидел и пока ехали в министерство подготовил на него ответ. Если бы я знал хоть одно армянское ругательство, я бы сказал, что услышал его от террориста, а так пришлось вспоминать все, что когда-то читал о различиях во внешности национальностей и рас.
— У преступника арменоидная внешность: длинный, тонкий нос, очень большое расстояние от носа до верхней губы. Если сравнивать с грузинами, то у тех носы крупные и с горбинкой.
Уже на слове «арменоидная» генералы забыли моргать, а выражение лица полковника стало задумчивым, он внимательно ощупывал меня взглядом, словно искал у меня те самые арменоидные черты.