(Не)Холостяк (СИ)

— Я дома оставила. 
— Не ври! У тебя тоже мандраж. А значит, будешь втихаря пить, чтоб лицом в грязь не упасть перед подчинёнными,— отбираю её сумку. 
— Оставила она,— достаю два шкалика из неё.— Пей!— сую ей в руки один. 
На нас косится в зеркало таксист. 
Лиля откручивает крышечку, и мы чокаемся. 
— До дна,— выдыхает и опрокидывает алкоголь в рот. 
Занюхиваем волосами друг друга. По-мужски... Смотрим в глаза, и нас разбирает дикий смех. 
Мы одинаковые. Всегда такими были. Просто я ещё не доросла до того уровня стервы, как Антипова. Для неё нет ничего святого. За бабки и рейтинги мать родную продаст. Хватка в работе у неё звериная, как у бульдога. А я при ней дворняжка. 
Просто кроме Лильки у меня никого больше нет. Отец свалил, когда мне было два. Бросил маму ради какой-то сучки. 
А когда мне было двенадцать — матери не стало. Кровоизлияние в мозг... Она даже не мучилась. Просто упала посреди торгового центра, где мы делали покупки. И умерла... Я стояла и смотрела безмолвно на мёртвое тело мамы и ничего не понимала.
Не могла поверить, что так бывает. Ведь всё хорошо было... Мы десять минут назад ели мороженое в кафе, а сейчас какой-то мужчина говорит мне, что мамы больше нет. 
Лиля, не смотря на молодость, не бросила меня и не сбагрила в детский дом. Ей было всего двадцать лет, и она училась в институте, подрабатывая ассистенткой на телеке. 
Сначала было трудно, но потом её карьера резко пошла вверх. Это сейчас я знаю, как и чем она всё "заработала", но не осуждаю. Она ради меня... Чтобы у меня всё было.
Образование моё все годы оплачивала. Хотела сделать из меня крутого доктора. А я решила психов лечить. Но не таких, у которых прям совсем чердак снесло, и они бьются об стены и пускают слюни. А тех, которые на пограничном состоянии: между "вроде норм" и " пиздец кукухе". 
Пошла на психотерапию. Мне с моим даром было легко. Я сразу выводила людей в нужное мне русло, а не тянула до бесконечности, когда они ходят к тебе годами. Ведь я могу их читать, как книги, видеть страхи и грехи. В основном последние. Я словно священник на исповеди принимала на себя всё, что они глубоко прятали. " Исповедовала" их... 
Мои методы не нравились моему преподавателю. Он сторонник многолетнего лечения с вытягиванием денег из пациентов. Есть такие с серьёзными патологиями, но их мне ещё не доверяли. Мои пациенты приходили в норму или блокировались гораздо быстрее, потому что не надо копаться и искать первопричину проблемы. 
Через меня прошли убийцы, насильники, жертвы преступлений, суицидники. Было мерзко слышать их признания. Кого-то посадили даже, мы обязаны сообщать о таких случаях. Куда там посадят, тюрьму или дурдом, меня уже тогда мало волновало. 
Сейчас вот гиперсексуальный нарисовался. Первый, кстати, в моей небольшой практике. Это редкое явление, чаще проявляется у подростков, но с взрослением проходит. А тут не прошло...
Гас, как тебя угораздило-то? 
Анализы показывают избыток мужских гормонов. Вот почему ему легче себя сдерживать. С башкой у него почти порядок. Надо только излишки контролировать и снижать, и всё будет нормально. 
Откуда про анализы знаю? Так я вчера навестила бывших коллег. Изучила медицинскую карту, которую мне тайком показала подруга, работающая там. 
Что-то я с ним сильно загоняюсь. Возможно, это профессиональный интерес, но... Когда Гас ночью позвонил и сказал, что ослушался — неприятно стало. Будь он не на другом конце города, а напротив, то клянусь, я бы ему телефон в голову запустила. Ненавижу притворяться равнодушной, но всегда это делаю, профессия обязывает. Переживаю всё внутри и накапливаю стресс. Когда-нибудь эта дамба рванёт. И не дай бог кому-нибудь оказаться на пути потока. 
* * *
— Чемодан я за тебя поволоку?— злится Лиля, потому что от выпитого алкоголя я напрочь забыла о вещах в багажнике такси. 
— Не гунди,— подхватываю свой. 
Регистрация, контроль, досмотр, дьюти-фри. Последнее — обязательно. И через пару часов мы в воздухе. Ещё пара шкаликов водки и я мирно засыпаю. 
 
Просыпаюсь, не знаю через, сколько времени, от громкого шума. 
Сука, мы падаем?! 
Подрываюсь на кресле, но я крепко пристёгнута. И мы не падаем...
Это чартер, и летят только наши, которые просто закатили от скуки вечеринку. 
Жмурюсь, пытаясь разглядеть в толпе Лилю. Хлопаю по карманам в поисках очков... Без них я крот. Вот они... Надеваю... Мир становится красочным и чётким. 
Ремень в сторону. Хватаю кого-то из тусы за локоть. 
— Антипова где?— хриплю от сухости во рту.
Сушняк...
— В бизнесе была. 
Там летят Гас и его тёлки. Да, почему-то сейчас я хочу их назвать именно так. Не девушки или участницы, а именно тёлки. 
Пробираюсь по проходу до бизнес-класса, на ходу отнимая у кого-то пластиковый стакан с чем-то. 
Беее! 
Коньяк. Отдаю его кому-то другому. 
В бизнесе тоже кутят. 
— Будешь?— протягивает бокал с шампанским Лиля. 
Я беру и осушаю одним глотком. 
— Не помню, чтобы я тебя так пить учила. 
— Есть вещи, которые мы постигаем сами. Например, опыт...
— О, началось! Будь проще. 
— А где Гас?— осматриваюсь. 
— Я бы тоже хотела знать,— строит надменное лицо.
Разворачиваюсь, чтобы уйти. 
— Ты куда?— Лиля в спину. 
— В туалет. 
Один закрыт, дергаю дверь второго, открыто. 
Открываю и охреневаю. 
Гас сидит и наслаждается тем, как одна из участниц ему отса...
У меня свело живот, и выпитое покинуло мой желудок от этого зрелища и прямо на них. Точнее на неё. 
— Фу!— взвизгнула шлюшка, расшиперив пальцы и брезгливо осматривая себя.— Это что за пиздец! 
Но я на неё даже не смотрю. Меня испуганные глаза Гаса волнуют. 
— Я же просила! 
Рванула подальше отсюда.
— Алиса, подожди!— догоняет, на ходу застегивая ширинку и ремень брюк. 
— Пошёл ты на хер, Гас! Понял?! Это отвратительно. 
Иду в другой конец самолёта, там тоже туалет. 
— Я не думал, что ты узнаешь, тем более увидишь. 
— Серьёзно?— останавливаюсь.— Чтобы тебя лечить, ты должен мне доверять. А вот я тебе уже не доверяю. Ты нарушил обещание. Неужели это так сложно? Если Лиля узнает, она вылетит сразу же. Ты имя хотя бы её запомнил? 
— Крис... Кажется...
— Кажется... Тая. Её зовут Тая!— продолжила путь, пробираясь через толпу. 
Он идёт следом. 
— Алиса, пожалуйста!— хватает за руку у туалета.— Это просто минет...
— Просто? Я смотрю у тебя всё в жизни просто. Если не было стыковки через одно место, значит и кекса как бы не было?— повышаю голос. 
Гас открывает дверь туалета и затаскивает меня туда. 
— Какого..?— размахиваю руками, чтобы отбиться от него, но он вдавливает телом в стену. 
— Угомонись! Не нужно всем это слышать. Ты вроде клятву Гиппократа давала. 
Мне душно. Кабинка маленькая и рядом с ним не хватает воздуха. Вдыхаю глубоко, касаясь своей грудью его. 
Он смотрит. Его зрачки увеличиваются, а глаза блуждают по моему лицу. Наклоняется ко мне поцеловать. 
Неисправимый придурок!
— Ты, наверное, забыл, но меня только что вырвало,— морщу нос и пихаю его.— Проваливай! Я писать хочу. 
— Клянусь! Это в последний раз. 
— Не верю. 
  
Глава 8
 
— Привет!— беру Айлин за руку и веду к машине. 
— Привет! Куда мы едем?— мило улыбается.
— Это сюрприз. Надеюсь, ты их любишь? 
— Приятные — да. 
— Никита, улыбнись девушке,— слышу голос в ухе. 
Натягиваю улыбку и помогаю ей сесть в автомобиль.
— Отлично. Стоп камеры!— кричит режиссёр.— Навешиваем аппаратуру на машину, будем снимать поездку. 
— Извини, мне нужно отойти,— неловко улыбаюсь Айлин. 
— Хорошо. 
Ищу в снующей толпе Алису, замечаю, сидящую на перилах виллы и смотрящей в сторону моря.