(Не)Холостяк (СИ)

Отключаюсь. И направляюсь к посту. 
— Марина, всех пациентов Алисы Валерьевны перенесите на другое ближайшее время и предупредите их. 
— Но... Как?— в замешательстве. 
— Я вроде ясно сказал!— срываюсь на рык. 
— Хорошо...
Теперь понятно, почему она такая в последнее время. А точнее со своего дня рождения. 
В тот день она бесследно пропала на три дня. Никто о ней ничего не знал. На связь не выходила, выключила телефон. 
Мы с Лилей уже собирались идти в полицию, но она вдруг объявилась. Потерянная и зарёванная.
С тех пор она стала меня избегать, разговоры свела только по работе. Любая попытка поговорить начистоту не увенчалась успехом. Она закрылась. Ушла глубоко в себя.
С Лилей тоже не разговаривает. Живут как соседи. Даже полки в холодильнике и конфорки на плите поделили. Но причиной такого поведения Антипова не делится. 
И болтушка Марина только слышит вопрос — что с Алисой — сразу увиливает и сбегает. 
Если сейчас она мне не расскажет, то я её прибью. 
— Собирайся, поедешь со мной,— врываюсь к Волжиной в кабинет. 
— Куда?— отрывается от компьютера и смотрит на меня. 
— На совещание, хотят тебя видеть,— вру, иначе не поедет. 
— Кто? Где?— хлопает красивыми глазками. 
— Там узнаешь. 
Через пять минут мы уже садимся в мою машину, и я направляюсь в клинику. 
— Не поняла, зачем мне присутствовать на совещании?— смотрит на меня с недоумением. 
— Я тебя обманул. Мы едем в поликлинику, в которой ты наблюдаешься из-за беременности. Ах, да! В ту, в которой ты уже месяц не появляешься, несмотря на диагноз. Алиса, ты с катушек съехала? Ребёнка угробить хочешь? 
— А если я не хочу этого ребёнка?— шипит со злостью. 
— Тогда какого хрена с абортом тянула? Думала, само рассосётся?— взрываюсь. 
Молчит, скрестив руки на груди и устремив взгляд в сторону. 
— Тебе не нужен ребёнок? Отдашь его мне. Родишь и отдашь. Я воспитаю. 
— Ты ненормальный?— поворачивается и смотрит огромными глазами. 
— Нет. У меня своих не будет. Воспитаю твоего, раз его мать не любит и не хочет. 
— Что за бред?
— Я в детстве паротитом переболел и теперь бесплоден. Так что твой ребёнок — моё спасение и возможность стать отцом. 
— Ерунду не говори! Вероятность твоего бесплодия мизерная,— спорит. 
— Только я попал в эти несчастные десять процентов, так как у меня был двухсторонний орхит. У таких мальчиков шансов иметь детей в будущем, почти нет. Ты же в курсе?
— Зачем тебе это надо?— боевой настрой Алисы падает. 
— Я люблю тебя, а значит, люблю всё, что связано с тобой. И твоего ребёнка тоже,— беру её за руку. 
— Это ребёнок Ника...
— Я догадался. Но для меня это не важно. 
— Для меня важно... Он был в той машине, что сбила меня,— у неё на глазах появляются слёзы.— Я не хочу ребёнка от убийцы... 
Выворачиваю руль и притормаживаю у обочины. 
Обнимаю её, крепко прижимая к себе. 
— Не плачь. Тебе нельзя волноваться,— глажу по голове.— Малыш не виноват в том, кто его отец. Он не станет таким же. Он будет таким, как ты его воспитаешь. А я уверен — ты сможешь вырастить достойного человека в любви и ласке. И если ты позволишь, то я буду рядом.
Алиса громко шмыгнула носом и натянуто улыбнулась. 
— Я тебе пальто тушью испортила,— потёрла пальцем пятно на лацкане. 
— Да фиг с ним. Отвезу в химчистку. Едем, нас ждут. 
* * *
Анализы сданы.
Мы в кабинете доктора, которая отчитывает и давит на профессионализм Алисы. 
— Вы сама врач! Нельзя так безответственно относиться к жизни ребёнка и своей. Он же живой. У него есть ручки и ножки, сердце бьётся. Вам его не жалко? 
Алиса потупила взгляд в пол. Стыдно... А мне-то как стыдно. Я же отцом представился, чтобы сюда войти. 
— Я обещаю, что теперь она будет находиться под моим постоянным контролем и выполнять все ваши предписания и рекомендации,— гневно цежу сквозь зубы, смотря в сторону Волжиной. 
Давно меня не отчитывали, как школьника. Обычно это делаю я. 
— Я очень на это надеюсь. Как вы, опытный врач, и не заметили её беременность?
 
— Я психиатр. И мы были в ссоре,— натягиваю улыбку. 
-А теперь идемте, сделаем скрининг.
Я мало что понимаю в гинекологии, мне это знать как бы и не надо, но внимательно слежу за всеми показателями на экране. 
— Всё в норме. Но если не будете осторожны, то произойдёт выкидыш,— предупреждает Нина Абрамовна. 
— Извините, доктор, это мальчик?— тыкаю пальцем в экран на отросток в районе таза. 
— Это палец,— смотрит на меня укоризненно.— Про пол ещё говорить рановато, но на восемьдесят процентов я уверена, что это девочка. А я, с моим многолетним опытом, уже очень редко ошибаюсь. 
— Извините,— улыбаюсь ей.— Алиска, будем готовить всё розовое. 
* * *
— Спасибо! Мне сейчас важна чья-то поддержка,— благодарит меня, пожимая мне пальцы, когда выходим от врача.— Я кроме Марины больше никому не сказала про беременность. И то она случайно узнала, по симптомам распознала. 
— Да, Марина твоя точно могила. Партизанка. Пытай, убивай — ни слова. Странно, что я не заметил... 
— Тебе и не надо было...
— Сейчас едем к тебе домой, и собираем вещи,— открываю перед ней дверь. 
— Это ещё зачем?— застывает в проёме. 
— Затем, что я обещал тётеньке врачу за тобой круглосуточно приглядывать. Ты переезжаешь ко мне. С Лилей ты всё равно в контрах, так что тебе у меня лучше будет. 
— Не хочу тебя напрягать...
— Ты и не напрягаешь,— обнимаю её.— Я хочу быть рядом и заботиться о тебе и твоём ребёнке. 
— Нашем,— поправляет. 
— Да. Я же теперь "отец",— смеюсь.— А мне нравится. Звучит круто. 
  
Глава 40
 
Четыре года спустя. Май.
Полумрак кабинета. Сижу верхом на коленях мужа, пытаясь отдышаться от произошедшего безумства между нами. Так спонтанно и страстно. 
Поглаживаю большим пальцем по его губам, а второй рукой накручиваю его волосы. Он это обожает, готов мурлыкать, как котёнок. 
Мой любимый доктор Грозный...
— Тебе надо постричься,— делаю замечание. 
— Прямо сейчас? Не вовремя как-то,— поднимает откинутую назад голову и открывает глаза. 
— Нет. Но надо. Я запишу тебя к мастеру. 
— Чтобы я делал без любимой жены?— обхватывает сильно руками мою талию. 
— Зарос бы... 
— Раньше я как-то справлялся,— улыбается и чмокает меня в губы. 
— То было раньше... Отпусти, мне нужно идти,— пытаюсь оторвать его руки от себя, но он только их ещё крепче сжимает.— Вит, у меня пациент через пять минут. 
— Подождёт твой пациент,— снова целует меня. 
Внутри опять начинается бурление чувств и желаний. И так каждый раз. 
— Ум... Всё! Ночью пошалим,— вырываюсь из его объятий и от сладких поцелуев. 
— Ночью у нас может быть очередной аттракцион с "мам, мне страшно" и ночевкой между нами. С Илюхой не пошалишь...
— Ну, боится ребёнок, что теперь делать?— приглаживаю волосы и разглаживаю руками помятый в порыве страсти халат.— Сам виноват. Не надо было громко ужасы смотреть, пока меня не было. Он проснулся, увидел, вот — получай страхи. Смешно, что мы два врача, специализирующиеся на этом, справиться не можем. 
— Потому что это свой ребёнок, а не чужой... Со своим всегда сложнее. И я не работаю с детьми,— встаёт с дивана Грозный и поправляет одежду.— Я тебя люблю,— снова ловит в свои объятия и целует. 
— Доктор Грозный!— произношу с повышенной интонацией.— Вы ведёте себя неприлично. Мы на работе, Вит... Тут столько ушей... Потом слухи по больнице...
— Забей на них,— целует в шею.— Мы взрослые и женаты. Я что свою жену обнять и поцеловать не могу? С какого...?
Да, женаты. Уже три с половиной года. Расписались через два месяца после рождения Ильи. Не хотела я идти в ЗАГС с животом.