Парижанка

– Надеюсь, что вы останетесь довольны, – с улыбкой произнес хозяин. – Экспресс, идущий в Париж, проходит через Блуа только в девять часов вечера. Вы вполне успеете попробовать блюда, которые я буду иметь честь вам подать.
Компания уселась за стол и приступила к обеду.
 
Глава 2
 
В тот же час в скромной столовой жилища Сесили и Розы к семейному обеду сошлись старик Компаньон и обе молодые девушки. Они только что сели за стол и Сесиль едва успела снять крышку с дымящейся миски, как у дверей магазина задребезжал звонок и служанка воскликнула:
– Ах, это господин Проспер!
Девушки с криком радости вскочили с места, готовые бежать навстречу гостю. Но дверь столовой уже отворялась, и на пороге показался высокий, бородатый, смеющийся брюнет.
– Как я кстати! Накормите ли вы меня обедом?..
– Я сейчас поставлю вам прибор, – сказала Роза, пока брат и сестра обнимались.
– Что привело тебя сюда, мой мальчик? – спрашивал добряк отец, поглядывая с довольным видом на своих детей.
– Я приехал по заводским делам, и так как покончил их раньше, чем рассчитывал, то вздумал провести с вами вечерок.
– Прекрасная идея! Садись между твоею сестрою и мною, против мадемуазель Розы, и расскажи нам о твоих работах.
– Ах, мои работы!.. Я почти отчаиваюсь привести их к благополучному концу.
– Как, ты падаешь духом?
– Подумайте, отец, вот уже целый год, как я на вершок от успеха, а между тем не могу достичь положительного результата. Я все перепробовал. На мои опыты уходит большая часть моего заработка. Я живу, как нищий, лишаю себя всего, чтобы иметь средства для этих разорительных попыток, и не прихожу ни к чему. Не ошибся ли я? Не за химерой ли гоняюсь?
– Что сказали тебе твои хозяева?
На лбу молодого человека образовались глубокие морщины, и страдальческая улыбка искривила его губы.
– Мои хозяева? Да я скрывался от них. Они украли бы у меня мою идею. Ах, это ужасно печально! Но свет уж так устроен. Я питал к ним доверие, был готов выдать им секрет моих операций, как вдруг заметил, что они подсматривают за мною. Да, по ночам они приходили в мою лабораторию и рылись в моих бумагах, стараясь узнать, что я делаю! Спрятавшись на антресолях, где у меня лежит всякий хлам, я застал у себя этих людей, когда они старались разобрать мои вычисления. Меня одолевало искушение накрыть их и сконфузить, до того велико было мое негодование, но я сообразил, что после этого придется бросить завод, и тогда я окажусь без места и без средств. Таким образом, я ограничился тем, что принял свои предосторожности, чтобы не быть одураченным, чтобы продолжать трудиться, к сожалению, без всякого толку.
– Не падай духом, мой добрый Проспер, – сказала Сесиль с нежной уверенностью, – добьешься своего. А если у тебя не хватит денег, то мы с отцом поможем тебе. Благодаря Богу, торговля наша идет хорошо, и если ты тратишь все свои заработки, то мы здесь откладываем на черный день. Самое важное, чтоб ты нашел, чего ищешь. О твоих работах уже идет молва; не дальше как сегодня один крупный парижский промышленник отзывался мне о них с похвалою.
– Кто же это? – спросил Проспер, радостно оживляясь.
– Господин Леглиз…
– Ах, Леглиз, тот, который занимается очисткою золота? Да, это, конечно, его интересует. Ведь если б я достиг своей цели, он нагнал бы большую экономию на задельной плате, применив в производстве мое изобретение.
– Он, по-видимому, догадывается о том, потому что сказал мне: «Уговорите вашего брата повидаться со мною по приезде в Париж: он не пожалеет об этом визите».
Молодой человек задумался. Предложение промышленника представляло большую важность, и если тот действительно желал Просперу добра, то мог дать ему средства достичь окончательного успеха. Слова сестры подстрекнули любопытство инженера.
– Где же ты имела случай беседовать с господином Леглизом?
– Ах, это вышло совсем неожиданно! Госпожа Леглиз зашла к нам купить шляпу взамен той, которая была у нее испорчена сегодня проливным дождем. Около шести часов я относила готовую шляпу в отель «Франция» и тут встретила господина Леглиза.
 
– Значит, это не он сопровождал молодую женщину, когда она приходила сюда? – с живостью осведомилась Роза.
– Нет, тот красивый брюнет только их знакомый.
– Вот как, – произнесла молодая девушка, слегка краснея. – По фамильярному тону я была готова принять его за мужа.
– Этьен Леглиз – блондин среднего роста, немного полный и с бородой, – сказал Проспер. – Если же она приходила без него, тут нечему удивляться. Это одно из тех супружеств, которые не блещут добрым согласием, и, когда госпожа Леглиз прогуливается с чужим кавалером, надо поставить это в вину не ей, а ее мужу, который подает дурной пример. Леглиз, наследник большого состояния, нажитого промышленностью, не заменил своего отца во главе предприятия; он только сделался его преемником, но каким!.. Всем и каждому известно, что в десять лет он пошатнул будущность дела своей неспособностью к управлению и безумной расточительностью в частной жизни.
– Сколько же ему лет?
– Должно быть, тридцать пять. Но он начал безобразничать смолоду… да и теперь еще…
– Как, будучи женат на этой молодой и красивой женщине?
– Но ведь это его собственная жена!.. Будь эта дама женой другого, она нравилась бы ему больше.
Тут Проспер обратился к Розе и сказал:
– Простите меня, сударыня, мне не следовало бы говорить так свободно в вашем присутствии.
Молодая девушка слегка улыбнулась:
– Вы забываете, что я совершеннолетняя и рискую скоро попасть в разряд старых дев. Я наслышалась и навидалась много дурного, живя с отцом в Париже. Вы можете говорить при мне, не стесняясь; поверьте, я не услышу от вас ничего нового насчет человеческих гадостей.
– Хорошо! Госпожа Леглиз-мать, оставшись вдовой с взрослым сыном Этьеном, была принуждена поставить его во главе дела, в которое он не очень-то вникал при жизни отца. В надежде, что брак заставит остепениться этого кутилу, она вздумала женить его на прелестной молодой женщине, которую вы видели сегодня. Этьен в то время постоянно вращался в сфере полусвета и проматывал массу денег. Однако после женитьбы роковая судьба устроила так, что его любовные похождения стали обходиться ему еще дороже прежнего. Он встретил самый разорительный тип женщины, какой только существует: светскую особу с неограниченными потребностями и без всяких ресурсов. Для него было бы лучше по-старому покупать отели для тех молодых особ, специальность которых состоит в том, чтобы продавать счастье, чем запутаться в сетях красавицы госпожи де Ретиф, которая полюбила его как будто бескорыстно.
Старик Компаньон, слушавший с возрастающим интересом рассказ сына, прервал его на этом слове:
– Откуда знаешь ты столько подробностей, которые не были известны даже мне, хотя я служил так долго в этом доме? Я знал, что господин Этьен делает глупости, Его отец не раз бесился в моем присутствии, когда приходилось уплачивать по слишком большому счету или погашать долги по векселям, на которые не рассчитывали в конце месяца… Однако старик сваливал все это на горячность молодости и надеялся, что сын остепенится с годами. Бывало, только вздохнет да и скажет мне: «Возьмите, Компаньон, заплатите и внесите эту сумму в книги на мой собственный счет». Бедняга! Если б посторонний человек, не зная, из чего составляется этот счет, заглянул в мою бухгалтерию, то подумал бы про себя: «Однако этот Леглиз порядочный мот… Он так и кидает деньги, ему поневоле нужно зарабатывать много, чтоб покрывать такие траты!» А виной всему был господин Этьен… Но этого не знали, это оставалось между мной и хозяином и не выходило за пределы конторы. Теперь же я вижу по твоим словам, что дело разгласилось и кредит дома должен сильно пошатнуться.
– Он пошатнулся настолько два года назад, что пришлось взять компаньона. Тут-то и стряслась настоящая беда. Вы меня спрашивали сейчас, откуда я знаю все эти вещи, – я вам скажу. У моих хозяев с некоторых пор завязались деловые отношения с домом Леглизов. Еще недавно один из них был вызван в Париж для очень важной поставки химических продуктов; этот подряд отдавался с торгов заводом Леглиза. Вопрос сводился к тому, чтобы получить заказ и не слишком сбить цену. Не знаю, через кого именно мой патрон попал в дом госпожи до Ретиф, имеющей неограниченное влияние на Этьена Леглиза; верно только то, что подряд остался за ним до торгов и по очень выгодной цене. Когда хозяин разговаривал с братом об этой удачной сделке в моем присутствии, то, между прочим, сказал ему: «Да, подряд остался за мною, но я должен тебе сказать, что мне пришлось подарить этой даме шпильки, осыпанные бриллиантами».