Лирелии - цветы заката (СИ)

- Ужас. Вполне в духе того времени, - промолвил Мариус, ласково погладив ее руку.
- Заказчицу убийства нашли в тот же день, как и ее соучастниц, - продолжила Эмилия. - Султан приказал их казнить. Но для меня это уже не имело никакого значения, потому, что я скончалась в муках к концу второго дня. Следующая моя жизнь продлилась немногим дольше – я родилась в семье румынской знати, и с семнадцатой весной влюбилась в юного и красивого кузнеца. Да только не суждено нам было стать мужем и женой – мои родители отвергли наш союз, потому, что отец не желал выдавать меня замуж за того, кто ниже нас по статусу. Тем более, у него на примете уже был кандидат – знатный юноша из богатой семьи. Я сначала протестовала, но потом все же смирилась с волей отца, а вот отвергнутый кузнец не смог. Накануне свадьбы он выследил и убил меня, всадив нож прямо в сердце. Пошел на принцип «не доставайся же ты никому». После этого я родилась в Севастополе за четыре года до начала Великой Отечественной войны.
Мариус, слушая Эмилию, нахмурился.
- Война началась рано утром в воскресенье, а накануне, в субботу мы поехали всей семьей на свадьбу папиного брата на другой конец города. Дядькин дом прям неподалеку от набережной находился. Свадьба продолжалась до поздней ночи, и мы не стали возвращаться домой, оставшись дома у родственников. А утром, еще до рассвета, я проснулась от странного гудения, испугалась, разбудила всех, и тут кто-то из родни заметил самолеты в небе и стал кричать про подвал. Мы побежали туда, и в этот момент прямо во двор к нам прилетела бомба. На моих глазах в одно мгновение погибли абсолютно все. Я осталась жива только благодаря тому, что меня закрыл папа. Коленки только сбила. В состоянии шока я побежала прочь со двора, не разбирая дороги. И тут немцы сбросили на город еще одну бомбу, которая и стала для меня последней. Я только помню бесконечную лестницу вниз, с которой полетела кубарем, а потом темнота. Вот так я умерла в предыдущей жизни.
- Боги милостивые! – пораженно вымолвил Мариус. – Эми, я же видел это во сне! И сон этот как-то забылся уже, спустя столько лет.
- Что ты видел во сне? – не поняла Эмилия.
- Тебя! Как ты спускалась по лестнице. И лестницу я эту вспомнил, и ее окрестности. Это был Севастополь. И там действительно, неподалеку ранним утром двадцать второго июня немцы сбросили бомбы. Теперь я понял. Я точно уверен, что это была ты! Я видел, как ангел смерти спускается с тобой за руку вниз по лестнице в сторону моря. Твое лицо было скрыто от меня кружевной накидкой, и платьице на тебе было такое белое и в кружевах, подобное маленькой копии свадебного. И ангел смерти мне тогда сказал, что всему свое время, и ныне мой удел – смиренно ждать. Теперь смысл этих слов становится понятным.
Эмилия изумленно распахнула глаза, глядя на супруга.
- Мариус, я ведь действительно тогда была в белом платье с кружевами, - подтвердила Эмилия. – Может быть, помнишь, раньше, особенно в советское время, была популярной традиция наряжать маленькую девочку, как невесту. Свадьбу играли прямо во дворе. Я в этом платье весь день и вечер проходила, а потом уснула на руках у папы, и чтобы не будить, меня отнесли в спальню и уложили в кровать, не раздевая. Накидки, правда, у меня никакой не было. А покажи мне этот сон, - попросила она, и супруг протянул ей руку.
Прошло всего лишь пара минут, и отняв ладонь, Эмилия кивнула.
- Да, это была я.
- Значит, я видел, как тебя ведут к реке забвения, - глухо промолвил Мариус с неизбывной тоской в голосе.
- Значит, это так, - согласилась Эмилия, взяв за руку супруга.
Мариус коснулся губами ее ладони. В экипаже воцарилось молчание. Каждого переполнял шквал эмоций и чувств, которые так трудно было выразить словами.
- Да уж, не хотел бы я вспомнить свою прошлую жизнь. Ну его в пень, такую ношу - промолвил Джеран, скривившись. – Кстати, я вот смотрю на вас, влюбленных, и немного завидую. Может, познакомите меня с кем-нибудь, а? Есть же у вас, наверняка, свободные леди среди знакомых и родни.
 
- Джеран, ну ты и нашел момент, когда думать о делах сердечных! – возмутилась я.
- А что такого? – всплеснул мой родственник руками. – Я тоже имею право на родственную душу! Мне надоело одиночество! Оно тяготит меня! Придешь вечером домой, и даже чаю выпить не с кем, ни поговорить, как день прошел!
- Не переживай, Джеран, рано или поздно, на каждую кастрюлю, даже самую нестандартную, найдется своя крышка, - сказал Мариус, пряча улыбку.
- А посуда здесь причем? – лорд Мирайл смерил его непонимающим взглядом.
- Так я и не о посуде говорю, - ответил ему Мариус.
Джеран задумался. Их забавный диалог и признание Джерана немного разрядили обстановку, разбавив флер горечи, навеянный нашими воспоминаниями об ушедшем.
- Кстати, а как мы планируем схватить эту садистку и ее муженька? – задался вопросом Рейнар.
Послышался сигнал кристаллофона. Эрик приял вызов.
- Это жандармы, - пояснил он для нас шепотом. – Предлагают от греха подальше оставить экипаж с вами на повороте около соседнего с четой Элрод дома, и я с ними согласен. Джеран, ты остаешься на страже магического Триумвирата.
- Ладно, - согласился тот. – Хотя, я не прочь поучаствовать в задержании этой жабы. У меня с ней, можно сказать, личные счеты.
- Не у тебя одного, - возразил Эрик. – Но, справедливости ради, тебя так же допустят на допрос и заседание суда. А там, может быть и на саму казнь. Уверен, что эту дрянь казнят сегодня же.
Экипаж плавно затормозил. Из окна виднелась чья-то усадьба, окутанная цветущими глициниями и высокими кустами бугенвиллии, и после нее – усадьба четы Элрод, практически без деревьев и кустарников, что сразу бросалось в глаза.
- А что ты хочешь, рядом с такой гадиной даже флора цвести не пожелает, - сказал Джеран, нервно теребя свою фетровую шляпу, и, мысленно согласившись с ним, я продолжила взглядом гипнотизировать дом Элрод.
Прошло уже пять минут после того, как наши мужчины вместе с группой захвата в лице жандармов и императорской стражи ворвались на территорию усадьбы, сокрушив ее защиту с помощью специальных боевых артефактов, разрешенных к применению только в правоохранительных органах. Никаких звуков со стороны усадьбы не доносилось. Задорно щебетали на все лады птицы, воздух полнился ароматом цветения, а из особняка напротив ветер приносил дразнящий запах выпечки. Джеран, не сводя глаз с усадьбы, которую мы между собой прозвали обителью зла, ходил то вперед, то назад, как тигр по клетке.
- Да что ж, так долго-то, мать твою! – бормотал он себе под нос. – Ходи и думай, что за хрень там происходит!
Едва он замолчал, как со стороны усадьбы раздался звук бьющегося стекла и громкая, крепкая, мужская ругань. Забыв о наказе не приближаться к усадьбе, мы подошли к ней чуть ближе, чтобы лучше видеть дом и двор. Высоко в воздух взлетел сноп синих искр. Крик. Снова ругань. Эхо от боевых заклинаний. Пронзительный крик огласил улицу, напугав немногочисленных прохожих. Затем последовал громкий хлопок, похожий на слабый взрыв, и здоровенный кусок фронтона в передней части дома покрылся трещинами, начав осыпаться крупными кусками. От сильного удара дрогнули высокие ворота, после чего до нас донесся жуткий хохот. Неожиданно над воротами взмыла в воздух леди Элрод собственной персоной, и у меня екнуло сердце. В руках моментально затрещали поражающие синие искры родной магии, готовые сорваться в сторону преступницы. При виде нас ее лицо исказила гримаса злобы, и кажется, она собиралась рвануть в нашу сторону, но ей помешала накинутая на шею прозрачно-голубая магическая петля, резко дернувшая ее вниз. Новый душераздирающий крик распугал с улицы оставшихся прохожих. Экипаж жандармов у ворот усадьбы давал понять, что здесь происходит что-то серьезное. Крики напополам с цветистыми проклятиями продолжали сотрясать спокойствие улицы, и мы поняли, что леди Элрод удалось поймать.
Вчетвером мы осторожно вошли во двор, изрядно пострадавший при задержании, где и обнаружили совершенно шоковую картину. Преступница, взятая в заклинание-кокон, не позволявшее ей сбежать и колдовать, стремительно менялась на глазах. Мужчины в немом изумлении наблюдали за этими метаморфозами. Прямо на глазах ее плечи становились шире и крупнее, как и спина. На ставшей по-мужски широкой грудной клетке исчезла женская грудь, черты лица заострились и сделались крупней. Из женственной когда-то фигуры выросла типично-мужская. И вот, спустя какие-то минуты перед нами уже стоял лорд Элрод в женском платье.