Лирелии - цветы заката (СИ)

- Но я же еще никуда не ушла, - удивленно ответила Герда, при этом чуть откинувшись назад и охотно подставляя свою шею для ласкающих поцелуев.
Моя рука, скользнув вверх по ее ноге, проникла между ее бедер. Герда издала приглушенный поцелуем стон. Ее грудь волнующе вздымалась, дыхание стало учащенным.
- Я говорю о тех годах, что провел без тебя.
Я с легкостью подхватив ее на руки, вышел из гардеробной, уложив свою драгоценную ношу на постель. Окинув меня затуманенным взором, она потянула вверх края моей домашней рубашки, побуждая меня ее снять. Мы быстро избавили друг друга от оставшейся одежды, и теперь ничего не мешало мне методично и с удовольствием чувственно пытать ее тело сладостным, невыносимым наслаждением, доводя ее до изнеможения. В этот раз Герда была уже смелей и раскованней, что придавало ей особое очарование и еще больше меня распаляло. Моя невеста металась на смятой простыне, с небывалым исступлением встречая мои ласки, каждое мое прикосновение рождало в ней нарастающее томление. Устроившись между ее бедер, я проник в нее, и Герда со стоном выгнулась подо мной, вцепившись в мои плечи.
Ее нордическая наружность была обманчива, скрывая под собой жаркий любовный темперамент и испепеляющую страсть, отчего я легко терял голову, поддавшись взаимному притяжению, с которым невозможно было совладать. Сдерживая свой пыл, я старался двигаться осторожней, опасаясь того, что Герде еще может быть некомфортно, но она дала мне понять, что мои опасения напрасны, и тогда я отпустил себя на волю. Прерывистое дыхание, откровенные поцелуи, когда сплетаются языки и на двоих одно дыхание, обоюдные бесстыдные касания и ласки, и мои сильные, глубокие движения, постепенно нарастающие. Мне казалось, что я волна морского прибоя и она – мой желанный берег.
Часто задышав, она снова выгнулась мне навстречу, приподняв бедра, и спустя несколько секунд расслабленно, с довольной улыбкой обмякла в моих объятиях, я же снова ускорился, чтобы догнать ее на пути к абсолютному экстазу, и вскоре с хриплым стоном присоединился к ней.
- Как же хорошо с тобой, Герда, - сказал я, лежа с ней в обнимку. – Моя услада…
Я коснулся губами ее виска.
- Как не хочется уходить, - тихо сказала она со вздохом, все еще находясь в тумане пережитого плотского восторга.
- Так оставайся, - предложил я.
- Завтра в Академию, - слабо возразила она. – Снова учебная неделя. Моя сумка с учебниками дома лежит, и форма.
- Я завтра отвезу тебя утром домой, заберешь там учебники с формой и будешь мной доставлена прямо к порогу своей альма-матер.
- Ну, хорошо. Так и поступим, - согласилась она, чем несказанно меня обрадовала.
Утром следующего дня мы так и поступили, как я предлагал, и провожая ее около ворот Академии, я вдруг ощутил укол тревоги, наблюдая за тем, как Герда удаляется вглубь академского двора. Сердце словно сжало холодной рукой, вытеснив оттуда всю радость. К чему бы это?
  
Глава 24. Цунами
 
Каждый год в первые дни февраля мне кажется, что этот дождливый месяц будет тянуться вечность. Но, время неумолимо, и каким бы бесконечным не казался последний месяц зимы, он все же уступает дорогу весне. Во всяком случае, у нас на юге. В Северной империи в марте снежные покровы даже не думают таять, и праздник цветения сакуры там проходит на пару недель позже, чем по всей империи, да и сакуры там произрастают особого сорта, морозостойкие. Позже магам-агрономам удалось вывести такой же сорт слив, яблонь и абрикос. Им все равно на снег и метели, они упрямо зацветают в конце марта, когда зима еще сохраняет свою власть в северных широтах Эсфира. Цветущие нежно-розовые, бело-сиреневые и молочно-белые деревья, припорошенные снегом на фоне величественных зимних фьордов давно уже стали визитной карточкой любого княжества севера, считались символом империи и часто изображались на местных открытках.
У нас же на юге Имболк праздновали в середине марта, когда сакуры становились похожи на нарядных невест, одетых во все оттенки бело-розового, гибкие тела которых волновал ветер. Обычно в весеннюю праздничную неделю империя оживала после зимы, народ с упоением пускался в головокружительный водоворот балов, творческих фестивалей и парадов небесных фонарей. Так было всегда, но не в этом году.
 
Виновников происшествий, повлекших исчезновения эсфирян так и не нашли, и потому суровые ограничительные меры, направленные на безопасность по сей день не сняли. Работа театра была временно прекращена, но сколько это продлится, мы и сами не знали. Нам оставалось пока что довольствоваться подмостками актового зала нашей Академии, а посему репетиции продолжались, потому что леди Иолари считала, что длительный простой для артиста подобен катастрофе и грозит потерей сноровки. Чтобы хоть как-то отметить начало праздничной недели, которую теперь придется проводить дома, администрация Академии разрешила адептам провести фестиваль кимоно на территории академгородка. С собой каждому адепту разрешалось привести только одного гостя, списки которых были заранее утверждены, а сами приглашенные проверены на предмет безопасности.
Настроение у всех было несколько подавленным, учитывая нынешние события и их последствия, но, несмотря на это, фестиваль кимоно адепты и преподаватели ждали с нетерпением, потому как среди серых туч тревоги и постоянного страха за день завтрашний нам всем хотелось увидеть хоть какой-то проблеск солнца.
В ожидании выхода на сцену наша театральная компания стояла под деревом глицинии, приветливо опустившем свои пушистые цветущие ветви. Дуновением ветра по воздуху разливалось благоухание цветущих деревьев. Весна неумолимо и стремительно захватывала улицы в свой теплый плен, пробуждая живую природу, согревая теплом и дурманя букетом цветочных ароматов. Невозможно было не поддаться этому чувству всеобщего возрождения и ликования всего живого вокруг. Подготовка к нашей с Эриком свадьбе шла полным ходом, а настоящий медовый месяц мы решили устроить уже в конце июня, после того, как я сдам экзамены, пройду практику и со спокойной совестью, закрыв учебный год, смогу отправиться на заслуженный отдых вместе с мужем.
Мысль о том, что совсем скоро мы с Эриком станем семьей, грела мне сердце и приятно волновала душу. С небывалым трепетом я ждала этот день, несмотря на то, что из-за ограничений службы безопасности жандармерии этот день пройдет не совсем так, как хотелось бы. Но я уже давно это приняла. Главное, что, наконец, свершится то, чего мы так страстно желаем, и в этот день рядом с нами будут самые близкие и дорогие нам люди.
- Как там идут дела в Школе мастеров Эрика? – поинтересовалась у меня наша общая подруга Алесса. - Мой брат уже грезит, как станет одним и ее учеников.
- Ну, пока, как ты знаешь, идет обучение персонала школы, и прием документов желающих получить знания Эрика. Честно говоря, мой жених никак не ожидал, что желающих окажется столь много, поделилась я. - Ему пришлось добирать преподавательский состав и открывать дополнительный корпус, чтобы избежать дефицита рабочих кабинетов.
- Хах, все вполне объяснимо и ожидаемо, подруга, - рассудила Алесса. – Сначала твой венец с серьгами собрал целый воз восторгов, потом свадебный венец Эмилии, а потом уже работы Эрика стали угадывать по его стилю исполнения. У него особый почерк, это нельзя не признать. И тут мастер, чьи искусные работы восхищают даже императрицу, объявляет, что открывает школу. Совсем неудивительно, что такой поток желающих!
- Ты еще не придумала, что будешь дарить будущему супругу на день рождения? – поинтересовалась Эмилия.
- Честно говоря, я так и не определилась, хотя уже пора бы, - призналась я подругам. – Спросила у Эрика, что он хотел бы в подарок от меня, но он вместо того, чтобы сказать как есть, с улыбкой демона-искусителя говорит: «Подари мне себя! Можно даже бантик повязать атласный на бедре!»
- Хорошая идея, - хихикнула Марьяна с хитрой улыбкой.