Лирелии - цветы заката (СИ)

- Когда мы увидимся в следующий раз?
- Не знаю, - пожала она плечами, однако уходить не спешила.
- Но когда узнаешь, ты ведь сообщишь мне письмом?
- Угу, - понуро ответила она, избегая моего взгляда.
Подавшись к ней, я поймал ее за подбородок, заставив посмотреть мне в глаза.
- Обещай, что не оставишь меня, - произнес я, глядя на нее. - Знаю, ты растеряна, обескуражена, шокирована. Тебе трудно поверить во все это. На твоем месте, я, скорее всего, чувствовал бы то же самое. Но я прошу тебя, не казни меня за молчание о твоем прошлом воплощении. Ведь об этом так просто не расскажешь. Всю жизнь после обращения чувство вины за твою смерть пожирало меня изнутри, постоянно, то и дело, возвращая в тот день. Перед тобой настоящий мастер по доведению себя до отчаяния бесконечными «если бы». Поверь, если бы за это награждали медалями, я бы смог уже открыть музей. Герда, я ждал тебя восемьсот лет, свято веря в твое пророчество! Это придавало смысл всему моему существованию. И теперь, когда мы, наконец-то обрели друг друга, пожалуйста, не отталкивай меня. Не хочешь со мной разговаривать, так позволь хотя бы видеть тебя. Не будь ко мне жестокой.
Всхлипнув, она отвернулась, и все эмоции, что я старательно держал под замком, сорвались с цепи. Резко развернув ее к себе, я припал к ее губам, все еще хранившим вкус мятного лимонада, не в силах совладать с нахлынувшими на меня чувствами. На удивление, она совсем не сопротивлялась. Повинуясь моему порыву, она стала податливой и мягкой, подобно глине в руках гончара. В моем поцелуе не было и намека на нежность, и виной тому было безграничное отчаяние, накрывшее меня с головой. Казалось, что сейчас Герда неумолимо ускользнет от меня, как вода сквозь пальцы, и невозможно будет найти таких слов, чтобы ее удержать. Внутри меня все горело огнем, жар разливался по венам, и мне хотелось немедленно сорвать с нее всю одежду, чтобы ощутить каков на ощупь бархат ее кожи, вдохнуть нежный запах лирелий, пропитавший пряди ее волос и хоть на миг забыть обо всем рядом с ней. Ненадолго прервав поцелуй, я усадил Герду к себе на колени лицом ко мне.
- Эрик, что ты делаешь, - слабо запротестовала она, чем еще больше меня раззадорила.
Я вновь с жадностью завладел ее губами, обняв ее как можно крепче. Мои руки, беспорядочно блуждали по волнующе-гибкому телу Герды, гладили и сжимали ее бедра, пока я боролся с желанием расшнуровать на ней корсет. Языком прочертил влажную дорожку от ее ключицы к мочке уха, отчего она издала глухой протяжный стон, и я завелся еще сильнее. Осыпая короткими торопливыми поцелуями ее шею, я попытался оголить ее плечи, сдвинув плотную ткань зимнего платья. Видимо, я не рассчитал свои силы, и дернул слишком рьяно ткань, отчего платье издало жалобный треск. Этот звук словно отрезвил нас. Вмиг ее затуманенный взгляд стал осознанным, и она покинула мои объятия, торопливо пересев на кушетку напротив меня и приглаживая растрепавшиеся волосы.
- Никогда не позволяла себе такого, - пробормотала она, сверкнув укоризненным взором в мою сторону. – Да еще и в экипаже у ворот родной Академии.
- Охотно верю, - кивнул я. – Очень сложно устоять перед желанием своей души. - Она тянется ко мне, потому что подсознательно помнит. И ты скоро вспомнишь. Если не все, то самое важное. Свои чувства ко мне.
Лучше бы я этого не говорил! Ее глаза заблестели от непролитых слез, и прошептав: «Прости, Эрик», она покинула экипаж, обернувшись напоследок, а потом, надвинув посильнее капюшон теплого пальто-мантии на глаза, быстрыми шагами направилась к жилым корпусам академгорода.
- Вот же демоны! – прошипел я сквозь зубы, в сердцах ударив в стену повозки, отчего там осталась глубокая вмятина.
На душе творилось черт знает что, настоящий безумный коктейль из противоречивых эмоций разрывал меня изнутри, и венчало это все еще и непроходящее вожделение. Одна только мысль о Герде возрождала воспоминание о моем сегодняшнем порыве чувств, а там память услужливо подкидывала самые горячие моменты из нашего общего прошлого, когда мы были супругами. О-о, там есть что вспомнить. Огонь в теле не угасал, затмевая другие разумные мысли, и вернувшись в свою усадьбу, я, не переодеваясь, сняв на ходу пальто, направился к поленнице около сауны. Мой питомец застал меня за рубкой дров.
 
- Ты чего это? – удивился Тор, наблюдая за тем, как я лихо размахивал тяжелым топором, словно он ничего не весил.
- Дрова рублю, - ответил я, опустив топор на крупное круглое полено.
- Вижу, что дрова рубишь, я не тупой. Только вот зачем, если у нас их вдоволь? - вновь задал он вопрос. – И вообще, это можно сделать с помощью магии. Зачем вот так напрягаться?
- Давным-давно отец научил меня тому, что огонь в чреслах можно погасить активной физической работой. Чем я сейчас и занимаюсь. Сублимирую энергию, так сказать.
- А-а-а, вот оно что, - понимающе протянул мой пес. – Ну, сублимируй, давай, сублимируй. – А я, пожалуй, в дом пойду, погреюсь.
- А я, пожалуй, еще дров нарублю, и побольше, - ответил я, целясь топором на новое целое полено.
Увы, то, что не всегда нашим желаниям суждено сбыться, жизнь уже давно мне объяснила.
***
Герда
- Герда, что у тебя там происходит? Что за фигня творится? – негодовала Эмилия за дверью, пытаясь уговорить меня впустить их с Марьяной в комнату.
- Эрик посмел тебя обидеть? – спросила Марьяна. – Что это еще за свидание, с которого приезжают в слезах? Герда-а-а-а!
Вылетев пулей из экипажа Эрика, я скорым шагом поторопилась в свою комнату, желая только одного – остаться наедине с собой и своими мыслями. Слишком много сейчас их скопилось в моей голове, и чтобы не сойти с ума, нужно было просто выдохнуть, успокоиться и разложить все мысленно по полочкам. Но перед этим хотелось от души пореветь. И дело было не столько в том, что Эрик молчал, тут я его прекрасно понимаю, а в самом факте того, что я узнала о себе и своем далеком прошлом. В памяти вновь и вновь возникала страшная картина расправы надо мной, и от этого воспоминания становилось жутко. Еще и это пророчество… Как же все-таки хорошо, что наши души не помнят свои предыдущие жизни! Почему вдруг на мне случился сбой в системе, непонятно. Честное слово, лучше бы я ничего не помнила! Спокойней жилось бы. Теперь даже непонятно, Эрик нравился мне совершенно искренне, или это подсознательная тяга к нему моей души? Хотя… Разве желания души, это не мои собственные желания? Кажется, сейчас я взорвусь…А-а-а-а-а-а-а!
Кутаясь в теплое пальто и старательно пряча слезы, бежавшие по щекам, я уже почти дошла до нашей секции, как услышала возглас Марьяны, которая опять о чем-то спорила с Делайлом.
- Это мое личное дело, с кем я хожу и куда, понял? Не лезь в мою жизнь! Хватит с меня одного старшего братца!
Надеждам проскользнуть в свою комнату не суждено было сбыться. Увидев меня, Марьяна отмахнулась от Дела, как от назойливой мухи, и окликнула меня, но я успела забежать в свою комнату и закрыть дверь. Около которой теперь и стояли мои подруги вместе с питомцами, уговаривая впустить их всех. Мой настрой провести время в одиночестве, к собственному удивлению, тут же приказал долго жить, и уже через минуту в моей комнате собралась вся наша компания.
- Герда, если Эрик тебя обидел, я его покусаю! – воскликнула Марьяна.
- Нас никто не обижал, - тут же прояснила ситуацию моя Бася. – У нас тут такие новости открылись, что мы, мягко говоря, в шоке. Мы же расскажем, Герда? – обратилась она ко мне.
- Конечно, расскажем, - подтвердила я, отметив, как заинтересованно все переглянулись.
Я рассказала все, как есть. О портрете, пророчестве, и обо всем, что еще не успела сказать подругам в суматохе дней.
- О-че-шу-еть! – выдали абсолютно все, после того, как я поведала о своей прошлой жизни.
- Как сказал бы сейчас мой супруг: «Мама мия!», - промолвила Эмилия, всплеснув руками. – Кстати. А мне вот интересен такой момент – знал ли мой Мариус о тайне твоей прошлой жизни? Они-то с Эриком давно уже дружат. Думаю, что Эрик мог поделиться с Мариусом этой тайной.