Лирелии - цветы заката (СИ)
- Валим на моря-я-я-я, - прокричал Тор, чуть ли не сбивая меня с ног.
И вот мы уже второй час раскладывали наши вещи в новом доме. Тор ушел на кухню, откуда послышался грохот кастрюль.
- А тут у нас пожевать что-нибудь есть? - донесся до меня его голос. - Или новенький набор кастрюль тут для красоты стоит?
- Пока что второй вариант верный. Я еще не приобрел артефакты с домовыми духами, извини. И помощников не нанял.
- Ты хочешь, чтобы я помер с голоду? – в дверном проеме показалась голова моего пса, глаза которого смотрели с укоризной.
- Не бойся, не помрешь. Мариус как-то говорил о хорошей таверне, где очень вкусно готовят. Там можно заказать доставку еды. Сейчас попрошу его прислать мне номер этой таверны и их меню.
Мариус в ответ на мою просьбу предложил зайти к нему в гости на обед вместе с Тором, пообещав тому огромную свиную рульку. Стоило нам с питомцем выйти за ворота, где нас уже ждал заказной экипаж, как меня вдруг с невероятной силой потянуло к морю. Я не мог противиться этой неимоверной тяге и предложил Тору съездить на ближайший пляж, а уже потом к Мариусу в гости. Пес смерил меня недоуменным взглядом.
- Нифига мне непонятно, что ты задумал, Эрик, но очень интересно.
- Да я сам понять не могу, что со мной, - признался я Тору. - Но меня так тянет туда, аж сил нет! Давай хоть ненадолго съездим на пляж, а?
- Давай, - согласился пес. – Но ненадолго! Пустота в моем желудке скоро песни запоет. А мысли о той рульке, которую мне твой друг обещал, бередят мою душу ежеминутно.
Берег Сапфирового моря встретил нас теплым осенним солнцем, прохладным бризом и криком чаек, пытавшихся отобрать что-то из рук у двух странно одетых мужчин.
- Это что еще за беглые сыны цыганского табора? – пробормотал Тор, в замешательстве наблюдая, как мужчины, действительно одетые, как солисты ансамбля цыганских песен и танцев, уворачиваются от чаек, которые хищно целились на осенние лакомства в руках обоих - большие яблоки в карамели, нанизанные на палочку.
- Фу, пошли! Фу, я сказал! Не отдам! Идите к троллям, троглодиты поганые! – вопил один из мужчин, отмахиваясь от настырных птиц.
- Вот же черти, брысь! – кричал его друг.
- Какая дурацкая у него шляпа, - заметил Тор. – Еще и этот красный цветок сбоку. Это такая мода на Эсфире? Держите меня семеро… Хорошо, что я собака.
- Нет, это не стиль Эсфира, - пояснил я своему псу. – Это скорее, два каких-то городских сумасшедших.
Чувство эйфории и необъяснимой тяги к этому месту постепенно проходило. Я и сам не мог объяснить себе, что это вдруг на меня нашло.
- Поехали к Мариусу, - сказал я Тору, и мы направились к повозке.
Пока Тор разминал лапы, бегая по саду, мы расположились на веранде, обсуждая последние новости столицы Южной империи и прошедший мальчишник, который я пропустил, находясь со своими племянниками, пока Вальгард был вместе с Астрид в госпитале. В какой-то степени, у меня с племянниками тоже был мальчишник. Только вместо алкоголя - молоко с медом на ночь, вместо разговоров на мужские темы – чтение сказок и бесконечная беготня с игрушечными мечами и стрелами.
- Как себя чувствует Астрид? – спросил Мариус, наливая мне в бокал гномьего бренди.
- Превосходно. Они вроде как нашли с Вальгардом толковую няню и даже смогут появиться на вашей с Эмилией свадьбе, ненадолго, конечно.
- Мы будем рады с Эми видеть их. Как племянницу назвали?
- Хельга. В честь нашей с Вальгардом матери. Отец, женившись на ней, так ее полюбил, что после ее смерти, когда Вальгарду исполнилось три года, ходил как в воду опущенный. Потом отошел, конечно. Жизнь-то на месте не стоит. Но больше так и не женился. Говорил, что может быть женится, если встретит женщину, подобную нашей матери, но… Не случилось.
- Ну, теперь понятно, в кого ты такой, - усмехнулся по-доброму Мариус. – Гены пальцем не размажешь.
Я рассмеялся, подумав, что мой друг, в общем-то, прав.
- Кстати, я извиняюсь за небольшой бардак здесь, - промолвил Мариус, обведя рукой веранду. – Мы еще не успели с Эми разложить все ее вещи, которые она перевезла из родительского дома. Один ее гардероб чего стоит. Там одних платьев около сотни наберется, если не больше. А всяких туфель, вуалеток, сумочек и всего прочего – даже считать страшно! Косметика – то вообще отдельный разговор. И три чемодана величиной с княжество Элендиль. В такие моменты, я думаю о том, что быть женщиной – чертовски нелегкая работа. А быть красивой женщиной – так вообще адский труд.
- И не говори, - согласился я, и мы расхохотались.
Раздался тихий хлопок, и около камина появился объемный сверток из бумаги.
- Это моя Эми прислала снимки и портреты в рамке, которые она захотела забрать в этот дом, - пояснил Мариус, подняв бумажный пакет.
Разорвав упаковку, он убедился в целостности стекла фоторамок, и смяв обертку, бросил ее в камин.
- Оставлю пока все снимки здесь на столе, - промолвил он и положил невысокую стопку снимков в рамках на стол. – Это Эмилия вместе с подругами на весеннем фестивале, - сказал Мариус, кивнув на снимок, лежавший сверху стопки.
Я сначала бегло взглянул на большой портретный снимок, и, не поверив своим глазам, посмотрел на него вновь. В этот момент я забыл, как дышать, и вообще обо всем на свете, словно земля ушла из-под ног. С портрета, обнимая двух подруг, среди которых была будущая супруга Мариуса, на меня смотрела с нежной улыбкой и горящим взором изумрудных глаз моя Ингерд.
Глава 8. Новое воплощение
Эрик
Придвинувшись ближе к столу, я схватил портрет обеими руками, все еще не веря в то, что вижу. Вновь и вновь разглядывал до сладостно-мучительной боли знакомые черты, которые однажды и навсегда врезались в мою память, и которые я бережно хранил все эти годы. Без сомнений, это была именно Ингерд! Те же длинные слегка волнистые волосы цвета платины, большие зеленые глаза в обрамлении графитовых ресниц смотрят пронзительно и чарующе, нежная белая кожа, которой не коснулся загар, и даже крошечная кокетливая родинка над верхней губой – все в ней до мелочей было точно так же, как и восемьсот лет назад. Ее шею украшало такое же знакомое мне ожерелье из белого золота и опалов. Разве может быть такое, чтобы все настолько совпало?
- Ингерд, - прошептал я, глядя на девушку на снимке как завороженный.
- Эй, Эрик, дружище, что происходит? – словно издалека донесся голос Мариуса.
Оторвав взгляд от фото, я посмотрел на друга, который в свою очередь смотрел обеспокоенно на меня.
- Эрик, ты в порядке? У тебя сейчас сердце грохочет, словно молот по наковальне.
- Скажи мне, кто эта девушка, – промолвил я, показав Ингерд на снимке.
- Это Герда, подруга Эмилии.
- Значит, Герда, - пробормотал я себе под нос. – Теперь ее зовут Герда.
- Так, я ничего не понял, Эрик! – воскликнул Мариус. Что сейчас происходит? Что значит: «Теперь ее зовут Герда?»
- Расскажи мне о ней.
- Давай для начала ты скажешь, почему так на нее отреагировал.
- Даже не знаю, как это объяснить, - признался я.
- Как есть, так и говори. Мы с тобой уже сотни лет знакомы, я тебя никогда не подводил. Уж мне-то ты можешь доверять.
Воцарилась короткая пауза, пока я собирался с мыслями.
- Я уверен, что на этом снимке – моя жена.
Мариус изумленно уставился на меня.
- Насколько я помню, ты говорил, что твоя жена погибла вскоре после свадьбы.
- Да. И перед смертью она оставила пророчество, пообещав, что через тысячу лет она вновь вернется ко мне, когда выпадет снег. Тогда, ничего не зная о тарианстве, она имела в виду перерождение своей души. Моя Ингерд была пророчицей, но считала свой дар слабым. Однако, перед смертью, я уверен, что она увидела свое перерождение на Эсфире.
- Но ведь с тех пор, как тебя обратили, прошло только восемьсот лет, - промолвил Мариус.
- Значит, нам повезло. Или Боги смилостивились над нами, - предположил я. – Не знаю, почему это случилось раньше, но мне уже совершенно все равно. Я нашел ее, и это главное.