Давным-давно… – 1. Обрести себя (СИ)

А в это время по саду разливался звонкий смех Джим вперемешку с жутким «ва‐ау» пойманного зверя. Она каталась с гроссой по траве и изо всех сил пыталась увернуться от её шершавого мокрого языка. Животное довольно урчало и тщательно вылизывало лицо своей игрушки, видимо, не собираясь с ней расставаться.
Магистр бегом направился к ним, остановился рядом, с интересом наблюдая за умилительной картиной, потом тихо проговорил:
— Ну и что мне делать с этим ребёнком?
Джим сразу стала серьёзной. Требовательно оттолкнула от себя гроссу. Поднялась на ноги, подошла к мастеру и вдруг порывисто бросилась ему на шею.
— Спасибо! Спасибо! — Отстранилась и заглянула ему в глаза. — Она та‐а‐акая душка! — И вдруг засмущалась своего порыва. Отступила от мастера, даже сама поправила на нём одежду.
Если бы кто‐то в этот момент мог видеть лицо Диирде'Грамма, строгого мастера по самообороне, он бы долго подбирал подходящие слова, чтобы описать его лицо и те чувства, что на нём проявились.
— А можно, я сама её отведу? — спросила Джим, заглядывая в глаза остолбеневшего наставника. Диирде'Грамм кивнул, не в силах что‐то либо выговорить. — Тогда я пойду? — поинтересовалась она. — Снова кивок. — Ну, тогда ладно.
Мастер ещё долго провожал взглядом тонкую фигурку Джим и идущую рядом с ней гроссу. Потом повернулся и направился в сторону жилого корпуса. Ему срочно надо было с кем‐нибудь поговорить. «Пожалуй, пойду сразу к Адагелию. Вот кто наверняка сможет разобраться с тем, что происходит».
Ни Джим, ни Диирде'Грамм, ни гросса — никто не смог почувствовать, что в саду присутствует зритель.
  
Глава 19
 
Леченье — свет, нелеченье — свет в конце туннеля
Вопросы
Арникус лежал в постели, закинув руки за голову. Белые волосы разметались по подушке. Из одежды на нём были лишь брюки, обнажённый мускулистый торс в темноте отливал серебром, а на коже поблескивали капли воды. Сил сегодня хватило лишь добраться до душа и доползти до кровати. Он блаженно пошевелил пальцами ног. «Что‐то я сегодня притомился». Усмехнулся. Нет, не то чтобы он этого не хотел. Но не в таком же масштабе! А в принципе, сам виноват. Шельга Араи лютовала. И что он только сегодня ни выполнял по её требованию! И чистил чаны, и подметал двор, и как заправская прачка развешивал пропитанные травяными настоями холщовые полоски ткани, используемые для перевязки ран. Он повернулся на бок, прижал колени к груди и задумчиво уставился в раскрытое окно. А всё из‐за какой‐то ерунды. Ну да, отправили к нему малахольного на осмотр. А он возьми да ляпни: «Будем брать кровь». Ещё и клыками щёлкнул… но только один раз! Подумаешь, в этот момент ведро держал. Шуток совсем не понимают эти больные. Зато как день окрасился! Юноша тихо засмеялся, вспоминая, как блажил паренёк, бегая от него по всей лекарской. «Каюсь, преследовал, но я ведь хотел, как лучше, — вспоминал он, как оправдывался перед целительницей. — Догнать, успокоить его. Подумаешь, впопыхах забыл про ведро, да пока гнался за ним, парочку раз клыками щёлкнул, но это только для театральности, пускать‐то в ход я их не собирался. Ладно, виноват. Я ещё призывал его, «ненаглядного», вернуться ко мне… жутким таким голосом».
Вот кто бы предположил, что именно тогда вернётся Шельга Араи, да ещё и не одна. И кто её просил приводить с собой руководство академии в полном составе, да ещё и с комиссией, состоявшей из одних толстосумов славного города Рутона?! Вот паренёк и бросился спасения у них искать. И ведь надо было ему облюбовать именно ногу главы города. Ох, что началось! Именно тогда вампир и вспомнил о ведре. Он сначала покрутил его в руках, затем спрятал за спину, а потом и вовсе отшвырнул с грохотом, от которого вздрогнули все, кто в этот момент находился в лекарской. К этому моменту паренька удалось оттащить от главы города и кое‐как успокоить, но, когда грохнуло ведро, он потерял сознание, свалившись под ноги другого главы, уже Рутонской академии. Плечи Арникуса содрогались от смеха. «Да. День определённо задался!»
 
Он закрыл глаза. И тут дверь в комнату кто‐то осторожно толкнул. Не меняя положения, он приподнял голову и с любопытством вгляделся в открытый дверной проём, где увидел хрупкую фигурку Джим. Она неуверенно остановилась возле порога, не решаясь войти. Он улыбнулся.
— Арни, — шёпотом позвала Джим. — Спишь, что ли?
Арникус пошамкал ртом и смачно всхрапнул, а сам тихо поднялся с кровати и метнулся в сторону двери.
— Ничего себе! — она вздрогнула и покачала головой. — Ну ладно, — голос её звучал расстроенно. — Расскажу тогда завтра. — Она потянула дверь, чтобы закрыть, но та не поддалась. Дёрнула сильнее. Она даже с места не сдвинулась. Джим наклонилась, чтобы нащупать и убрать то, что ей мешало, и в этот момент её руку схватили.
— И что это мы не спим? — в голосе вампира звучала насмешка.
От неожиданности Джим вскрикнула, потянула руку на себя и почти вывалилась в коридор. Не удержалась и непременно упала бы, но вампир ловко подхватил её и втянул в комнату.
— Ты чего это?
— Испугалась, — честно призналась девушка. — Меня сегодня целый вечер кто‐нибудь хватает, и постоянно — когда я этого не ожидаю, — она по‐детски всхлипнула и уткнулась холодным носом в совершенно голую грудь юноши. Отпрянула, её ладошки быстро обследовали его плечи, и она возмущённо спросила: — Ты что, весь голый?
— Не весь, — Арникус тихо засмеялся, — только частями. Я, между прочим, спал. Ну, или пытался это делать.
Он ногой притворил дверь, подвёл Джим к кровати, усадил, а сам направился к столу, где зажёг настольную лампу. Мягкий свет разлился по комнате. Он обернулся и замер. Джим сняла куртку и с интересом рассматривала её, держа перед собой на вытянутых руках. Юноша метнулся к кровати. Оказался у неё за спиной и, резко задрав рубашку, начал внимательно осматривать кожу на спине.
— Ой! — Джим почувствовала, как он до неё дотронулся. — Арни, ты что делаешь? — Она попыталась вернуть рубашку на место и вздрогнула: его рука осторожно ощупывала спину. — Не надо, — засмеялась Джим, пытаясь увернуться. — Щекотно! — Ей всё же удалось выдернуть из его рук край рубашки и вернуть на место. Повернулась к нему: — Что я сейчас тебе расскажу…
— Джим, — на лице юноши не шевелился ни один мускул, даже тело казалось застывшим. — Кто это сделал?
— Гросс, — ответила счастливая Джим. — Он… она такая хорошенькая! Совсем ещё котёнок. А я ей имя придумала, — восторженно заглянула ему в глаза, — Ки‐иса. Как ты думаешь, это ведь нормальное имя?
— Никто и никогда даже в самом страшном сне не додумался бы назвать гросса Кисой, — отстранённо проговорил Арникус, беспокойно всматриваясь в счастливое лицо Джим.
— Ну откуда тебе знать, как называют таких животных? — Джим обиженно надула губы, недовольная тем, что придуманное ею имя не оценили по достоинству.
— Оттуда. Земли, где находится Северный закрытый ковен Атлекхорн, родина гроссов. — Арни очень серьёзно посмотрел на неё: — Джим, я хочу знать, как ты умудрилась встретиться с этим зверем, и самое главное — где.
Джим блаженно рухнула на кровать, закидывая, как и он недавно, руки за голову.
— Тогда надо рассказывать всё по порядку.
Арникус стоял босыми ногами на каменном полу, не ощущая холода, и не отводил обеспокоенного взгляда от Джим. Ему не нравилось всё, что она рассказывала. Предчувствие чего‐то недоброго закралось в душу. Особенно сильно его напугал эпизод с «новым чёрным плащом» и эта её фраза: «Представляешь, он совсем недавно в академии, а уже знает всех по имени». Было тревожно — и непонятно, почему Диирде'Грамм притащил с собой гросса. Для чего? Зачем? На его строгий вопрос: «Что там произошло?», Джим приподнялась на локтях и счастливо, чуть ли не с придыханием выдала: «Я её поймала».
Вампир подошёл к гардеробу, достал полотняную сорочку и надел её. Затем направился к кровати, бесцеремонно выдернул одеяло из‐под Джим, накрыл девушку и лёг с другой стороны.