Давным-давно… – 1. Обрести себя (СИ)
— Видно, я никогда не привыкну к твоим внезапным появлениям, — он посмотрел на друга, тёмной тенью выросшего возле стола. Чёрный плащ, чёрный посох в руках и пронизывающий взгляд. Вот он стянул с головы капюшон и медленно пошёл к свободному креслу. На лицо Сагатара набежала тень, как только он разглядел выражение лица друга, и он спросил:
— Царкиил, что случилось?
— Скажи, ты иногда вспоминаешь Лисинду? — без предисловий заговорил Царкиил, устраиваясь в кресле.
— Я никогда её не забывал, — ответил Сагатар, невольно нахмурившись. — К чему этот странный вопрос?
— Твой отец поручил мне выполнить одно дело. — Царкиил Соптис внимательно посмотрел на друга. — Догадываешься какое? — Сагатар неуверенно пожал плечами и подался вперёд. — Найти твою племянницу… — Он с беспокойством наблюдал, как Сагатар вздрагивает и медленно встаёт, опираясь на стол. — И убить. — Видя, что друг напрягся, сминая руками кучу исписанных бланков, быстро добавил: — Успокойся! Клятвой меня не связали, да я бы тогда и не согласился.
— Значит, она всё же жива, — едва выговорил Сагатар, облегчённо падая назад в кресло. На его вопрос‐утверждение Царкиил кивнул. — Но почему именно ты? — спросил Сагатар, нервно поднимаясь из кресла. — И как они планируют искать её?
— Мой отец настоял, чтобы это непременно был я, — совершенно поникшим голосом проговорил Царкиил, устало проводя когтистой рукой по лбу, — у меня не было никакой возможности отказаться. А как искать будут? Проведут обряд на крови и сделают привязку на меня.
— Тьма! — тихо проговорил Сагатар, останавливаясь возле его кресла. — Но это, видно, не всё, раз тебя что‐то так сильно беспокоит? — Царкиил отнял руку от лица и поднял голову, встречаясь с ним взглядом. — Говори!
— Я буду искать её не один. — Видя, как меняется выражение лица друга, быстро договорил: — И я не знаю, кто это…
Сагатар выпрямился. Немного постоял, потом так же молча направился к секретеру, где стояла бутыль с чем‐то красным, плеснул добрую порцию в два бокала, подошёл к столу и опустился в кресло, протягивая один бокал Царкиилу.
— Ты спросил меня, вспоминаю ли я о Лисинде? — Он сделал глоток. — Изо дня в день, — очень серьёзно проговорил он, всматриваясь в чёрные глаза демона. — Я чувствую свою вину в том, что с ней случилось, а с этим не так уж просто жить.
— Ты не должен себя в этом винить! Мы были детьми. Откуда нам было знать, что…
Сагатар прервал его, подняв руку и качнув головой.
— Ты прав, мы и правда не могли тогда знать, что быстро вырастить дерево или оживить погибшего птенца это о‐о‐очень плохо, — он грустно улыбнулся.
Перед глазами калейдоскопом проносились события тех дней. Вот его старшая сводная сестра ловко перебирается с ветки на ветку огромного дерева во дворе, повисает вниз головой и втягивает брата наверх. А вот впервые показывает ему, как стрелять из лука и прицельно бросать камни в воображаемых врагов. Или же, оседлав огромного отцовского жеребца и усадив их с Царкиилом с собой в седло, скачет сломя голову по окрестностям родового замка… Они втроём воровали у подслеповатой поварихи горячие булочки, а потом сбегали купаться на речку. Он вспомнил, как под покровом ночи пробирался по тёмным коридорам в спальню сестры и вместе с Царкиилом до утра слушал сказочные истории о прекрасных принцессах и злых драконах. О чём ещё могут мечтать девчонки в таком возрасте?
Сагатар тряхнул головой, отгоняя прочь солнечный образ хрупкой девушки.
— Но, если бы не та моя истерика при всём дворе и просьба немедленно оживить маленького грифона, привезённого отцом из горного государства в мой день рождения, возможно, это можно было бы скрыть от родителей, а самое главное — от общественности. — Он поднял голову и посмотрел на друга: — Да, возможно, я не должен винить себя… Но я виню!
— Такое просто невозможно скрыть. Рано или поздно всё равно стало бы известно, что дочь Адавара‐Разрушителя созидает жизнь. Ты знаешь наши законы: никакого смешения! Мы храним чистоту крови и от этого становимся только сильнее.
— Законы. Законы! Кто придумал эти законы? — в сердцах проговорил Сагатар. — Мы сами же их и придумали! — Он с грохотом поставил пустой бокал на стол. — А ведь раньше даже не существовало такого понятия, как чистота крови. Каждый нёс в себе и частичку Света, и частичку Тьмы — это ведь две неотъемлемые стороны одного целого.
— Это было очень давно, — тихо проговорил Царкиил. — Сейчас мы живы, благодаря этим законам.
— Однако Светлой Империи такие законы не понадобились! Насколько я знаю, там вполне уживаются Свет и Тьма, и никто не подвергается гонению за то…
— Так там нет и той Тьмы, что на протяжении веков год за годом разрушает наши земли, — прервал его Царкиил, поднимаясь с кресла. — Ты лучше скажи, как мне правильней поступить!
— Найди её, — твёрдо проговорил Сагатар, глядя в черноту глаз демона. — И помоги выжить. — Дождавшись утвердительного кивка Царкиила, добавил: — И ты сам понимаешь, задача будет не из простых. Мой отец одержим чистотой крови нашего рода.
Царкиил набросил капюшон. Выпрямился.
— Я сделаю всё, что в моих силах.
— Царкиил, как её зовут? — деланно небрежно спросил Сагатар, снова приступая к подписанию бумаг, лежащих на столе.
— Эвелин, — ответил он, удивлённо рассматривая друга, потом улыбнулся и добавил: — Эвелин Деф'Олдман. — Он подошёл к месту, где открывался портал. — И она несёт в себе как Свет, так и Тьму. — Видя, как дёрнулся Сагатар, в немом изумлении поворачивая голову в его сторону, усмехнулся: — Так записано в великой книге Теней. И кстати, твой отец об этом прекрасно знает. Вот только верит ли? — Царкиил Соптис шагнул в портал.
***
Уже несколько дней отряд во главе с Илиодором Деф’Олдманом скрывался в лесу неподалёку от летней резиденции императора. В это укромное место, скрытое от посторонних глаз скалистым выступом, их отвёл один из Сынов Ночи. Чтобы обошлось без неприятных сюрпризов, его побратимы внимательно следили за подступами к лесу и за дорогой, ведущей к императорскому дворцу, точнее, за теми, кто въезжал туда и выезжал оттуда. Время от времени к охотникам присоединялись люди из отряда Илиодора.
— Я всё же не понимаю… Зачем это нужно было? — спросил Старкад, помешивая догорающие в костре угли. В его тёмных зрачках плескались отражения искр. Треснула ветка. Так не ходят в ночном лесу. Так предупреждают, что возвращаются свои. Он поднял голову и проследил за Изаром, только что появившимся на поляне вместе с ночным охотником. Недовольно покачал головой. Перевёл взгляд на Илиодора: — Вот объясни, зачем мы здесь?
Илиодор посмотрел на наставника и твёрдо ответил:
— Мы ждём. — Видя, как у Старкада при таком заявлении приподнялись брови, решил объяснить, чтобы упредить следующий вопрос: — С самого начала для меня стало потрясением, что девочку выкрали по приказу её же дедушки и пытались, оказывается, ещё и убить. Потом я решил всё же увидеть того, кто так сильно желает смерти своему отпрыску лишь потому, что это, видите ли, претит их законам о чистоте крови. — Он поднялся и подошёл к костру. — Затем у меня была твёрдая уверенность в том, что я смогу уговорить его помочь мне, но, когда мы получили отказ, мне стало важно понять его мотивы, — Илиодор уставился на догорающие угли в костре. — И теперь, разложив всю информацию по полочкам, я понял: с моим приездом и заявлением, что она жива, он снова возобновит попытки найти её. Вот посмотришь, он проведёт ритуал на крови, в котором отказал мне, и отправит убийцу по её следу. — Старкад бросил палку, которой перемешивал угли, и весь подобрался, внимательно вслушиваясь в то, что говорил Илиодор. — А мы пойдём по следу убийцы.
— Значит, охота началась? — в предвкушении спросил Старкад.
— Да, друг мой, — согласился Илиодор не столь радостно, как хотелось бы его наставнику. Сердце сжимала тревога за ребёнка, которому в этой охоте была отведена самая незавидная роль.
Глава 16
Темнота. Пустота. В ней нет ничего, даже меня. Как страшно не быть!