Фрэнк на вершине горы (СИ)

— Я отказываюсь переживать из-за такой ерунды, — объявил Фрэнк, трогаясь с места. — Тэсса, где именно растут эти остролисты?
— За милю от выезда на трассу, я покажу. О, надо попросить Фанни найти деньги в бюджете Нью-Ньюлина и посадить остролисты по всему периметру. Как это я раньше до этого не додумалась.
— Ты что, облазила здесь все леса? — спросил Холли.
— Еще в первый год своей терапии. Просто… ну, пряталась от людей вроде как. И заодно изучала периметр. Мне все мерещились опасности под каждым кустом.
  
Фрэнк продолжал сосредоточенно вести пикап, привычно лавируя между ямами на земле. Его темные очки были сдвинуты на затылок, а глаза неотрывно следили за дорогой, или как там это называется. Графство обещало им асфальт еще в прошлом году, но в последний момент снова что-то отменилось. Уж Тэсса ругалась-ругалась, а все без толку.
— Как странно, — размеренно проговорил Фрэнк, — я только сейчас это прочувствовал. То есть, ты мне много раз говорила, я понимал и соглашался, но прочувствовал это только сейчас. В нашем замке не только я бездомная собака, которая вдруг обрела любящих хозяев, но и ты тоже, Тэсса.
Она повернулась к нему, прижавшись щекой к потрепанной обшивке сиденья, смотрела на мощную челюсть и переломанный нос, на мимические морщинки вокруг глаз, на крепкие рабочие ладони, небрежно лежавшие на руле.
Счастливые люди так легко верят во все хорошее. Они с Фрэнком учились этому у Холли, но то и дело замирали, пригибаясь к земле и вынюхивая новые неприятности.
— Да, — ответила она, — конечно. Такое не сразу доходит, верно? Ты видишь меня, я вижу тебя, и мы кажемся друг другу сильными и крепкими. Я говорю, что люблю тебя, а ты думаешь: ну кажется, я все еще не облажался. Вот бы так оставалось и дальше. И я знаю это совершенно точно, потому что и сама думаю про себя именно такими словами. И мы все время хотим быть полезными и не причинять неудобств, потому что разочароваться в нас куда проще, чем не разочаровываться. И это все так жалко и стыдно, что мы пытаемся выглядеть непрошибаемыми и уверенными, как будто хоть немного представляем, что делаем.
— Ты всегда выглядишь непрошибаемой и уверенной, — задумчиво сказал Фрэнк.
— Это всего лишь что-то вроде профессионального навыка.
— Мне нравится думать, что ты уверенная. Это меня успокаивает.
— А мне нравится думать, что ты ну чувствуешь себя обделенным из-за Холли. Это успокаивает меня.
— Я… не всегда с этим хорошо справляюсь.
— Ну а я не всегда способна принять решение без внутренних сомнений.
— Но в итоге ты их принимаешь.
— А ты справляешься.
Фрэнк улыбнулся, и Тэсса улыбнулась тоже. Никто из них не был безмятежным и радостным круглыми сутками, но в этих зонах турбулентности, в которую иногда попадала их жизнь, рождалась робкая надежда, что как-нибудь все обойдется и в этот раз. Просто оставайтесь на своих местах и пристегните ремни.
Несколько минут прошло в мирном молчании, а потом Холли спросил:
— Как вы думаете, все пони попадают в рай?
***
— Эрл! Эрл! — в голосе Камилы было столько неподдельного волнения, что он немедленно бросил лейку и понесся внутрь.
Домик, рассчитанный на одного, был совсем крошечным. Эрл никогда не предполагал, что ему понадобится гостиная или столовая, или, может, кабинет. Вот диван для незваных гостей, вот кухонька с единственной сковородкой, кровать за китайской ширмой и санузел, на двери которого не было внутренней защелки.
За прошедшее с переезда Камилы время вещей у них изрядно прибавились, и несясь на крик, он последовательно споткнулся за коробку с научными распечатками, стопку книг и снес забытую швабру.
Камила сидела на краешке ванной и держала в руках небольшую палочку. Глаза у нее были правильной квадратной формы, а по лицу блуждала безумная улыбка.
— Что же, — сказала она, сотрясая палочкой, как оружием, — теперь-то они все у меня у меня попляшут! И пусть попробует хоть кто-нибудь слово против сказать, я им всем устрою!
  
Глава 10 
 
Мысль об украденной ночи терзала Дебору Милн с удивительной приставучестью. Казалось бы — ну чем можно заняться в этой дыре под покровом тьмы? Но вдруг она совершила что-то осудительное?
— И ведь никто ничего не видел, — простонала она, так энергично размешивая сахар в чае, что расплескала его. — Почему в этой деревне все так крепко спят?
— Вот что, Дебора, — Мэри Лу отобрала у нее ложечку, — перестань-ка ты портить мне скатерть и просто забудь об этом.
— Неужели только меня пугают неведомые гоблины-оборотни, которые повсюду шныряют? — спросила Фанни, прижимаясь к Кенни. — А вас почему волнуют всякие пустяки?
— Что касается меня, — ответила Мэри Лу, — то я больше опасаюсь рассерженную Мэлоди, чем каких-то там гоблинов.
— Помяните мое слово, мы все еще… — начало было Дебора, но тут звякнул колокольчик над дверью, и в «Кудрявую овечку» вплыла Камила, да то того торжествующая, что все немедленно заподозрили неладное.
— Вот что, милочка, — обратилась она к Мэри Лу, царственно опускаясь за столик, где сидели Фанни и Кенни, — а подай-ка мне миндальное пирожное, да не жалей соленых огурцов, и, пожалуй, я еще не откажусь от ягодно-картофельного сока.
— Совсем сбрендила? — изумилась Мэри Лу. — Что это за заказ, скажи на милость?
— Самый обычный заказ для женщины моего положения.
— Какого еще положения?
— Того самого положения, тупица. Ну же, дорогуша, соображай быстрее.
— О, боже, — воскликнула Фанни, догадавшись раньше других. — Ух ты!
Она потянулась через стол и, снеся пару чашек, крепко обняла Камилу. Та оторопело позволила это, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
Мэри Лу так и застыла с кофейником в руках.
— Ты беременна от мужчины, от которого должна была забеременеть я, — пробормотала она, шмыгнув носом. — Украла не только мужа, но и ребенка.
На нее зашикали, но Мэри Лу вовсе не собиралась носиться вокруг этой мерзавки с праздничными помпонами. Она же специально пришла сюда позлорадствовать! Только для этого.
Угрюмо плюхнув кофейник на свободный столик, Мэри Лу позвала Дермота из подсобки.
— Там чашки разбились, — буркнула она, — приберись, пожалуйста.
Усевшись за прилавок, она подперла щеку рукой, наблюдая как он порхает по залу, наводя порядок.
Все поздравляли Камилу, как будто она совершила что-то хорошее.
Нет, так дело не пойдет. Они все увидят, что у Мэри Лу будет собственный муж и ребенок. И если для этого понабится охмурить циркача с крылышками, то пусть. Она с этим точно справится.
***
В общем, Фрэнк и не рассчитывал, что Холли поможет им с остролистом. Конечно, от него был кое-какой толк: готовка, например. Все эти причудливые закуски и салаты, в которых соленое мешалось с сладким, и еще в приступах вдохновения он порой запекал мясо или рыбу, получалось странно, но вкусно. Под настроение Холли мог и убраться, но чаще разводил бардак. В этом смысле они с Тэссой будто соревновались друг с другом, оба раскидывали вещи, где попало, и обожали есть прямо в постели, чем всегда особенно нервировали Фрэнка.
Но во всем, что касалось тяжелого труда, Холли был мастером по увиливанию. Вот и сейчас, пока они с Тэссой срезали ветки остролиста, он разлегся на полянке, расстелив одеяло, и глазел на небо, рассказывая какие картины видит в плывущих облаках.
— Тебе уже встречались раньше эти гоблины? — спросил Фрэнк, не особо прислушиваясь к этим фантазиям.
  
— Неа, — ответила Тэсса, — меня редко отправляли на такую мелочевку, обычно мне доставалось что-то куда опаснее. Хотя вот такие пакостники самые противные и есть. Теперь мне придется их подманивать…
— На какую наживку? — заинтересовался он.
Тэсса повела глазами в сторону беззаботного Холли, и Фрэнк недоверчиво прищурился.