Украденные сны (СИ)

Женщина погладила волка и улыбнулась мне:
— Здравствуйте, господин Тайновидец. Вы, все-таки, заметили, да?
— Скорее, догадался, что день давно должен был закончиться, — ответил я. — Кто вы?
— Хранительница Снов, — ответила женщина. — Мой мир состоит из человеческих снов. Я живу в нем и охраняю его, как могу.
Она снова погладила волка.
Волк поднял голову и оскалил зубы.
    
Глава 5
 
— Вы живете в мире чужих снов? — удивился я. — Интересно, как это?
— Хотите посмотреть, господин Тайновидец? — улыбнулась Хранительница. — Прошу!
Волк легко вскочил и побежал к выходу из беседки. Стоя на пороге, он оглянулся на нас, словно приглашал следовать за ним.
Я не колебался ни секунды. Когда еще представится возможность увидеть чужие сны?
За тонкими стенами беседки чернела ночь. Но стоило мне шагнуть в темноту, как она растаяла, сменилась жарким полднем.
Мы с Хранительницей Снов стояли посреди безжизненной пустыни. Дул обжигающий ветер, с бледного неба нещадно палило солнце. От жары земля покрылась толстой растрескавшеся коркой. Густой горячий воздух безжалостно сушил легкие — так что дышать было трудно.
Ни деревца, ни кустика. Только сухой комок перекати-поля катился по пустыне, бессмысленно пытаясь зацепиться корнями за высохшую почву.
Слева от нас возвышался отвесный утес. Серый гранитный клык пропорол сухую землю и остался торчать посреди пустыни.
По утесу карабкался человек. Он лез без веревки, цепляясь кончиками пальцев за едва заметные выступы скалы. Камень сорвался из-под его ноги и с глухим стуком полетел вниз. Человек повис на руках, болтая ногами в воздухе и пытаясь хоть на что-то опереться.
У меня перехватило дыхание.
Но вот человек нашарил опору — сперва левой ногой, потом правой. Несколько секунд он отдыхал, прижавшись всем телом к раскаленному камню. Потом медленно полез дальше.
— Куда он карабкается? — спросил я Хранительницу Снов. — Зачем?
— В реальности ему только-только исполнилось шестнадцать, — ответила Хранительница. — Его отец умер, и теперь на плечах юноши мать и трое младших сестер и братьев. Ему приходится работать и учиться. А когда он без сил падает в кровать и засыпает, то часто видит этот сон. Ему снится, что он должен долезть до вершины, и тогда все будет хорошо.
— Он долезет? — спросил я.
Будто в ответ на мой вопрос, маленькая фигурка на скале побледнела. Она стала прозрачной, словно горячий воздух растворял ее. А потом исчезла.
— Он снова проснулся, — сказала Хранительница Снов. — Еще ни разу ему не удалось добраться до вершины за один сон. Он всегда просыпается раньше и идет на работу.
Мы обогнули пустую скалу, и вдруг наступил вечер. Воздух стал влажным, потянуло прохладой, запахло солью и свежестью. Я вздохнул с облегчением и вытер со лба крупные капли пота.
Мы стояли на высоком морском берегу. Далеко внизу, под обрывом еле слышно шумело море. Только по этому шуму можно было догадаться о мощи волн — отсюда они казались едва заметными пенными морщинками на бескрайней глади. Красное солнце опускалось за горизонт, тянулось к берегу вспыхивающей огненной дорожкой.
К обрыву прилепилась каменная терраса, выложенная светлой плиткой. На террасе я увидел стол и два легких плетеных кресла. На столе стояла полупустая бутылка красного вина и два бокала.
— Здесь уютно, — улыбнулся я.
И поймал себя на мысли, что хотелось бы и мне вот так сидеть над обрывом, потягивать маленькими глотками вкусное вино, слушать, как внизу шумит море и неторопливо разговаривать с близким человеком. Или просто молчать — иногда совместное молчание говорит куда больше, чем слова.
— Мне нравится бывать здесь, — улыбнулась Хранительница Снов. — Это сон одного усталого человека. Он многого достиг в жизни. Стал могущественным магом, живет в достатке. У него большая семья. Старшие дети уже выросли, а младшие еще подрастают. В его доме всегда шумно и весело.
Она повернула голову и взглянула на волка, который легко бежал вдоль обрыва, наслаждаясь свободой.
— Только одно не дает этому человеку покоя. В молодости он поссорился со своим лучшим другом. Никто не был виноват — спор вспыхнул из-за пустяка, но перерос в смертельную обиду. Вскоре человек уехал из родного городка. С тех пор они с другом не виделись и даже не разговаривали.
— Так трудно было послать зов? — удивился я.
— Иногда это трудно, Тайновидец, — улыбнулась Хранительница Слов. — Особенно, когда каждый считает себя правым.
— Здесь человек встречается со своим другом? — догадался я.
— Да, — кивнула Хранительница. — Они пьют вино, разговаривают обо всем, что с ними случилось с момента последней встречи. Иногда подолгу молчат, глядя, как солнце опускается в море. Случается, даже спорят. Но никогда не вспоминают ту глупую ссору.
Мы неторопливо пошли вдоль берега. Узкая тропинка постепенно увела нас от моря в ровную степь, поросшую жесткой травой. Темнело, вокруг оглушительно стрекотали цикады. Бесшумная тень промелькнула в воздухе — то ли ночная птица, то ли летучие мыши вылетели на ночную охоту.
Я вспомнил сову, которую звали Варежкой — не она ли высматривала мышей в траве?
Тропинка привела нас к убогому покосившемуся сараю. Он был небрежно сколочен из кривых досок и нелепо торчал посреди голой степи. Доски рассохлись, между ними темнели щели.
— Что это? — улыбнулся я. — Жилище местного отшельника?
— Можно и так сказать, — кивнула Хранительница Снов. — Это убежище. Там прячется человек и не может выйти.
Будто в ответ на ее слова, изнутри сарая раздался стук. Кто-то стучал кулаками в запертую дверь. Потом дверь дрогнула — видно, человек с разбегу ударил в нее плечом. Но крепкие сухие доски выдержали.
— Чертова дверь! Я все равно тебя сломаю!
Голос звучал приглушенно и показался мне знакомым.
Мы подошли ближе. Наверное, человек заметил нас сквозь щели.
— Эй, кто здесь? — злобно окликнул он нас. — Убирайтесь отсюда!
Точно, я слышал этот голос! Только никак не мог вспомнить, кто это. Стены сарая искажали звук.
Я хотел подойти к сараю, но Хранительница Снов удержала меня за руку.
— Нет, господин Тайновидец, — сказала она. — Нельзя вмешиваться в чужой сон.
— Но его надо выпустить, пока он не разбил себе голову, — возразил я.
Уголки красивых губ дрогнули в понимающей улыбке.
— У вас есть ключ от замка?
— Нет. Но можно выломать дверь.
— Вы здесь только гость, — покачала головой Хранительница. — А ключ от замка лежит у него в кармане.
— Тогда зачем он стучит в дверь? — удивился я.
Хранительница Снов легко пожала красивыми плечами.
— Это его сон. Он здесь хозяин. Скоро он проснется, и сарай снова опустеет. Этот человек редко видит сны, он не придает им большого значения. Куда больше его заботит многочисленная родня. Всех своих близких он в глубине души считает бездельниками и дармоедами. Вот и отгораживается от них.
Небо над степью стремительно посветлело. Солнце, едва успев нырнуть в море, уже бодро поднималось с другой стороны.
Человек в сарае не переставал проклинать нас и грозить страшными карами. Внезапно он замолчал.
— Я все же посмотрю, — решил я.
Прежде, чем хранительница успела меня остановить, я подошел к сараю и через широкую щель заглянул внутрь. Ноздри защекотал запах пыли. Сарай был пуст, в полумраке смутно угадывался какой-то старый хлам, разбросанный по углам.
Выпускать было некого, человек успел проснуться и благополучно исчез в свою странную реальность.
  
— И охота сидеть взаперти, когда вокруг такая красота? — недоуменно спросил я.
А потом усмехнулся:
— Мы и в жизни не всегда ведем себя последовательно, да? Что уж говорить про сны.
— Все так, господин Тайновидец, — рассмеялась Хранительница.