Развод и девичья фамилия (СИ)

— Ложись спать, Алиса, поговорим завтра. Ты устала. Про Антона не волнуйся, он тебя больше не побеспокоит. Я прослежу. — И мне захотелось расцеловать шефа за такие слова: отдохни, я прослежу, не побеспокоит. Так просто и так нужно. Подавив свой странный порыв, благодарно кивнула и отправилась отдыхать. Радуясь, что этот бесконечный день закончился.
  
Глава 44
   
Иван
Алиса ушла в аптеку, а мы с Настей остались смотреть мультики. Признаться, я и не вспомню, когда последний раз просто валялся в кровати и смотрел телевизор, а уж детский канал и подавно. С сыном лет десять назад, когда он был в таком же возрасте, как мелкая егоза сейчас. Он давно уже вырос и жил с матерью заграницей. Конечно, мы часто созванивались. И я очень скучал по нему. Но в свои шестнадцать я уже не так нужен ему, как прежде. В его жизни появилась музыка, сын увлечен гитарой. У него есть цель— выступать, и он упорно идет к ней. Репетиции — вот что занимает большую часть его времени.
Пока Настя с радостью пересказывала, какие герои в мультике и почему Пупсень и Вупсень такие вредные, я предавался размышлениям о ее маме. Безусловно, Алиса мне нравится как женщина, вот только как ухаживать я давно разучился. Как-то не до того было, вся моя жизнь — сплошная работа. Да и за Ланой ухаживал в студенчестве: шоколадки, прогулки в парке. Это же ради нее я сколотил бригаду и занялся бизнесом тоже ради нее. Это уже через пару лет появилась вторая команда, потом третья, и мне уже стало не стройки, я перешел на руководящую должность. Вадька и Лева тоже нашли чем заняться. Майя нам помогала. Пожалуй, Алиса права, и надо позвонить своей бывшей помощнице, помириться.
— Дядь Вань, а ты у нас останешься ночевать? — зевая, поинтересовалась Настасья. Она, поелозив по своей подушке, переползла на мое плечо, и, видимо, решив, что на нем удобнее, еще и обхватила меня руками.
Ее вопрос заставил меня вспомнить, как поднимался сюда без лифта, вроде не так и высоко, всего-то восьмой этаж, а мне показалось, что я Эверест покорил, не меньше.
— Вряд ли, лисичка, сейчас мама вернется, и я поеду домой. — Хотя если откровенно, то я бы остался. Тащиться в коттедж, где меня наверняка караулит жена, в откровенном наряде не хотелось. Донести до нее мысль, что я хочу развод, не получалось. Что ж, пожалуй, я сам подам завтра все документы. Вот с утра встану и сразу займусь. Пора заканчивать это фарс под названием— давай отдохнем друг от друга. Слишком все затянулось.
— Оставайся, поздно уже. Места много, — не сдавалась Настя, — а хочешь, я тебе сказку расскажу? Я много знаю, вот какая твоя любимая?
Мне нравилась эта смешная рыжая девочка, прикипел к ней.
— Все ясно, тогда я тебе свою любимую расскажу, про Золушку.
Пока Настя болтала, я успел измерить ей температуру, она опустилась до тридцати семи, а затем, прикрыв глаза, задремал под детское бормотание.
Меня разбудили громкие голоса, первый принадлежал Алисе, а вот второй был мне незнаком.
Глаза я еще не открыл, но вот разговор уже слышал четко.
— Идем, поорем в коридоре? Настя все-таки спит, разбудим. — пыталась выпроводить наглеца Алиса.
— Нет, я отсюда никуда не уйду! Сейчас набью ему морду! — Ого, — удивился я темпераменту, это очевидно мне будут морду бить, пока и, правда, не прилетело, пора просыпаться. Открыл глаза и сфокусировался на мужчине, который стоял ко мне лицом. Высокий, отметил про себя габариты возможного спарринг — партнера, правда, субтильный, драться с таким будет скучно. Пару раз кулаками махнет и сдуется.
— А не поздновато? — ехидно заметила моя помощница.
— Чего? — не понял мужчина.
— Морды бить, да и вообще, тебя, небось, Мариночка ждет, волнуется. Вот и чеши туда, там сцены закатывай. Напомню, что в понедельник у нас развод.
Ну теперь все ясно: муж, почти бывший примчался, как только узнал, что у жены в квартире другой. Интересно, откуда он узнал об этом? Пора его выпроводить из спальни, больную дочь разбудит, нехорошо это. Сел на кровати.
— Алиса, это кто? — желая подтвердить свои догадки относительно его статуса, спросил я.
— Я-то муж, а вот ты кто? — муж сложил руки под грудью, и, задрав подбородок, уставился на меня.
— Идем, муж, поговорим в другом месте, лисичка спит, разбудим. — Поднялся с трудом, уснул в неудобном положении, плечо, на котором уснула Настя, затекло и рука слушалась с трудом. Взял костыли, и, оперевшись на них, поковылял к дверям. Поморщился, но не от боли, а скорее от осознания, какое я представляю жалкое зрелище. Очевидно, что постоять за Алису я сейчас могу только словами, не кулаками. Завтра, перед тем как на развод подавать, поеду и сниму это безобразие с ноги. Мешает дико. Сергеич сказал еще пару недель носить. Ничего не хочу слушать, снять немедленно! Проходя мимо испуганной Алисы, представил, какое у нее будет выражение лица, когда она увидит, что я снял гипс. Ой, ругаться будет! От этой мысли на душе потеплело, давно никто не ругал меня, боялись. А ей хоть бы что.
Доковылял до гостиной, где уже ждал меня Антон, и заметил, что Алиса собралась с нами. Я резко развернулся, ну насколько мог в своем нынешнем положении, и уперся прямо в лицо своей помощницы. От удивления она замерла и, раскрыв глаза, уставилась на меня. Не знаю, что на меня нашло, захотелось ее обнять, прижать к себе и заверить, что никому не позволю ее обидеть. А еще поцеловать и…
— Алиса, подожди на кухне. У нас серьезный разговор, мужской. — просил ее, потому что пугать раньше времени не захотел. И все-таки не удержался, коснулся щеки губами.
Дверь за Алисой закрылась, а я как дурак улыбался. Что еще больше разозлило моего оппонента. Не спеша, я прошел мимо него и уселся в кресло у окна, отставив костыли, произнес.
— Я надеюсь, что мордобой можно отволожить до завтра, когда мне снимут гипс? Или тебе слишком не терпится помахать руками.
— Инвалидов не бью, — попытался обидеть меня Антон.
— Значит, мне повезло, — усмехнулся я на его выпад, — зачем ты пришел сюда ночью?
— Это мой дом! Моя жена! Кровать моя!
Стул хромой, тоже мой, — вспомнился детский стишок про «мое и наше».
— Здесь нет ничего твоего с тех пор, как ты ушел, забрав вещи. В понедельник у вас развод, ты не забыл? — видеть его перекошенное от злости лицо — особое удовольствие. Если я правильно все понимаю, то это он завел себе другую женщину, и инициатором развода тоже стал он. Так чего прибежал тогда? Чувство собственности? Так я тоже собственник, мою Алису я не намерен отдавать никому. Мою Алису, точно, стоило так подумать и сразу все встало на свои места.
— Ты кем будешь моей жене⁈ — сжимая кулаки, поинтересовался Антон.
— Пока не знаю, — ответил честно, — нам вместе хорошо, — мы ведь сработались, поэтому тут я тоже не лукавил, и он явно это чувствовал, вот только понимал несколько иначе.
— Зачем она тебе нужна⁈ Она же старая, найди себе помоложе! Ты же явно при бабках. Только свистни набегут длинноногие красотки! Оставь Алису в покое.
— Дурак ты, Антон, разве Алиска моя…— не успел закончить мысль, как муж практически зарычал.
— Моя! Слышишь, моя Алиса! Я не дам ей развод, так и передай ей, пусть не надеется!
Вот даже как.
— А Марине своей что скажешь? — вспомнилось имя его новой женщины.
— Не твое дело!
— Нет, все, что касается Алисы мое дело! А теперь пошел вон, и не смей близко к ним подходить! — я, позабыв, про гипс встал на обе ноги и чуть не рухнул обратно в кресло, еле удержался. Это не укрылось от Антона, тот усмехнулся и дернул ручку двери. В бешенстве вылетел в коридор, я еле поспевал за этим уродом. Волновался, чтобы он не разбудил Настю или не пошел к Алисе скандалить. Но он и не помышлял об этом, возился у входной двери, никак не мог открыть ее. Похоже, что после его ухода Алиса сменила замок, и тот никак не желал поддаваться. Наконец, ему это удалось и, хлопнув на прощанье дверями, Антон покинул жилище.