Палач и Черная птичка (ЛП)

Слоан напрягается, прижимаясь ко мне. Понимаю, что это прозвучало грубо, но я не нарочно. Просто дико устал, и постоянное беспокойство о том, что я могу испортить эту новую жизнь, проявляется именно так, как я не хочу: портит все к чертовой матери.
— Прости, любимая. Я не это имел в виду.
— Все в порядке, — говорит она, но жизнерадостность в ее тоне звучит наигранно.
— Нет, серьезно. Не думай, будто ты мешаешь мне.
  
— Все в порядке, — снова говорит она, одаривая меня короткой улыбкой, переключая внимание на ноутбук. — Я все понимаю. Твои тяжелые труды того стоили. Первоначальные отзывы об открытии великолепны.
Она двигает ноутбук поближе, чтобы я увидел отзывы, которые она читала. Но мне требуется мгновение, чтобы сосредоточиться. Не знаю, стоит ли продолжать разговор, или это отпугнет ее еще больше. В конце концов, решаю, что, скорее всего, сделаю только хуже, если открою свой рот без кофеина на эту тему, поэтому сжимаю ее руку и читаю отзывы через ее плечо. Некоторые слишком вычурные и немного предвзятые, поскольку большинство из них от постоянных клиентов, но по деталям и энтузиазму понимаю, что у нас хорошее начало. И поскольку Слоан указывает на конкретные отрывки и комментарии, я знаю, что она тоже гордится, даже если мои слова сейчас задели ее за живое.
— Какие планы? — спрашиваю я, когда мы вместе прочитываем несколько отзывов.
— Встречусь с девочками за чашечкой кофе. Хочу увидеться, пока они не уедут из города, — отвечает Слоан, но ее тон подсказывает мне, что она сейчас придумала этот план, дабы выбраться из квартиры. — Потом, может быть, выполню кое-какие поручения, не знаю. А ты?
— Нужно съездить в «3 в Вагоне», когда закончится поздний завтрак. Дженна написала, что у них возникли проблемы с вытяжкой, — я скольжу пальцам по волосам Слоан, их волны все еще слегка завиты с прошлой ночи. — Давай встретимся там в четыре? Заходи сзади, через кухню. Пойдем куда-нибудь, выпьем.
— Хорошо. Звучит заманчиво, — Слоан встает и одаривает меня короткой улыбкой, когда поворачивается в мою сторону, но в ней чувствуется напряженность. Она целует меня в щеку и уносит свою пустую миску на кухню. — Пойду собираться.
В последний раз улыбнувшись, Слоан подхватывает Уинстона и исчезает в коридоре с урчащим котом на руках.
Я подумываю о том, чтобы последовать за ней в душ. Может, прижать ее к холодным плиткам, зарыться в ее тепло и целовать каждую каплю воды с ее лица, пока не поймет, что она мне не мешает. Но я этого не делаю. Беспокоюсь, что, если ей понадобится личное пространство, она не попросит об этом, постесняется, а я не хочу давить. Иначе оттолкну.
Подпираю лоб руками и долго остаюсь в таком положении, думая обо всех вещах, которые нам следует обсудить сегодня вечером, когда мы сможем расслабиться за парой бокалов. Мы найдем уединенный столик в тихом баре и обсудим все, как договаривались у Фионна. А потом вернемся домой, и этот утренний разговор станет просто еще одним кирпичиком в фундаменте жизни, которую мы вместе строим.
Когда Слоан появляется из коридора с раскрасневшейся от горячего душа кожей и влажными волосами, я все еще сижу за столом, допивая вторую чашку кофе.
— В четыре часа в ресторане, да? — спрашиваю я, поднимаясь со стула.
Она кивает, ее улыбка сияет, но напряженность, которую она не может скрыть от меня, остается.
— Я буду там.
И хотя она целует меня на прощание, и говорит, что любит меня, даже бросает улыбку через плечо, уходя, тонкая маска все еще провожает ее до двери.
— Пиздец, — говорю я себе, проводя рукой по волосам и плюхаясь на диван.
Я придумал эту гребаную игру по наитию, просто чтобы удержать ее рядом, и теперь создаю впечатление, что она — гигантская заноза в заднице. И что еще хуже, я веду себя так, будто ее присутствие в моей жизни — гребаное бремя.
Это не так. Мне просто невыносима мысль о том, что я могу потерять ее, именно это и произойдет, если я не возьму себя в руки и мы не обсудим все.
На этом решаюсь.
Поднимаю свою задницу и иду в спортзал дальше по улице, потом возвращаюсь домой принять душ. Трачу некоторое время на поиск идей для новогоднего меню, до которого еще несколько месяцев, но время быстро летит. Уинстон наблюдает, как я делаю кое-какие дела по дому, готовлю обед и даю ему ломтик бекона, который он не заслужил, потому что придурок. Затем еду в ресторан, зная, во сколько уйдут сотрудники, чтобы посмотреть, смогу ли я сам починить вытяжку до прихода Слоан.
Я вхожу через заднюю дверь и отключаю сигнализацию, затем направляюсь по темному коридору без окон на кухню.
Все сверкает чистотой, вся посуда, кастрюли и сковородки там, где они должны быть к обеду во вторник, когда ресторан снова откроется. Пока я осматриваю подготовительную зону, мой взгляд натыкается на висящий на стене набросок в рамке, тот самый, который Слоан оставила, когда пришла сюда первый раз. Слабая улыбка пробегает по моим губам, когда я вспоминаю румянец на ее коже и панику в красивых глазах. Это первый раз, когда я по-настоящему позволил себе поверить, что она может хотеть чего-то большего, чем дружба, но она не знала, как этого добиться.
Внезапный шум из темного угла пугает меня, и я резко оборачиваюсь, видя Дэвида, сидящего на стальном стуле, который мы поставили для него рядом с мойкой.
— Господи Иисусе, — шиплю я, сгибаясь в талии и прижимая руку к сердцу. — Какого черта ты здесь делаешь?
Дэвид, конечно, мне не отвечает. Он не произнес ни единого слова с тех пор, как мы нашли его в особняке Торстена. Его отсутствующий взгляд прикован к полу, он раскачивается в медленном ритме на своем стуле, как делает в тех редких случаях, когда взволнован.
Я подхожу к нему и низко наклоняюсь, чтобы внимательно рассмотреть его пустое лицо. Кажется, он немного успокаивается, когда я кладу руку на его плечо. Все остальное выглядит нормальным.
— Хорошо, что я пришел, черт возьми. Не дай бог ты бы остался здесь на ночь.
Я оставляю его, посмотреть расписание смен на доске. Там записка для повара Джейка, чтобы тот отвез Дэвида домой после позднего завтрака. Джейк — наш новый сотрудник, он переехал из Сиэтла шесть месяцев назад, и до сих пор вызывал доверие, поэтому за такую оплошность я его отчитаю во вторник.
Даю Дэвиду стакан воды, сосредотачиваюсь на текущей задаче, переключая вытяжки. Одна из них не работает. Я мало что могу разглядеть из-за фильтра, скрывающего механизм от посторонних глаз, поэтому беру свои инструменты из офиса и направляюсь к электрическому щитку, чтобы отключить питание в этой части кухни. Потом ищу источник проблемы — отсоединенный провод. Немного вожусь, чтобы все соединить, но это простая работа, и я заканчиваю за несколько минут до четырех часов.
— Сейчас вернусь, Дэвид, — говорю я, нахмурив брови, когда его мягкое, ритмичное покачивание возобновляется. — Я просто включу питание, а потом, как только приедет Слоан, мы отвезем тебя домой, хорошо?
Я не знаю, как много он понимает. В его поведении ничего не меняется.
Качая головой, я отворачиваюсь и собираю инструменты, чтобы отнести их в офис. Щелкнув выключателем в коробке передачи, вентиляторы начинают свою работу.
Вернувшись на кухню и обойдя плиту, я останавливаюсь как вкопанный.
Холодное дуло пистолета прижимается к центру моего лба.
Глубокий смешок, ровный, незнакомый голос человека, держащего «Глок», сталкиваются с паникой, разливающейся по моим венам.
— Так, так, так, — говорит он. — Палач из Бостона.
Я поднимаю руки, когда дуло сильнее прижимается к моему лицу в знак предупреждения.
— И маленькая Ткачиха Сфер тоже будет здесь с минуты на минуту. Как бы заманчиво ни звучала эта вечеринка втроем, я хочу провести немного времени вместе, только ты и я. Так что заставь ее уйти.
Ключ вставляется в замок задней двери, а пистолет со щелчком снимается с предохранителя.
— Если ты этого не сделаешь, я убью ее, — шепчет он, делая шаг назад, к теням, в угол комнаты. Он направляет оружие на дверь в коридор, через которую Слоан может зайти в любой момент. — И я буду наслаждаться каждой секундой, заставляя тебя смотреть.