Конторщица-2 (СИ)
Когда первые страсти улеглись, я заметила, что лежу на странной кровати, напоминающей больничный топчан. Под капельницей.
Наверное, мне стало плохо и сейчас я в больнице. А Жорка хлопочет рядом. Интересно, как давно я здесь? И такой странный сон приснился… такой реальный.
— Жорка, — тихо позвала я. Говорить было трудно.
— Что зайка? — засуетился Жорка.
— Я давно здесь? Что со мной?
— Давай потом? — неуверенно протянул Жорка.
— Нет! — уперлась я. — Расскажи.
— Тебе не надо волноваться… — заюлил Жорка. Но я-то его хорошо знаю. Что-то нечисто.
— Расскажи! — потребовала я.
Жорка еще немного помялся, но я умею его убеждать.
В общем, я тогда упала. Меня не смогли привести в сознание. Я была в коме.
— Как долго я была в коме? — заволновалась я. Это же мои там, наверное, с ума сходят, волнуются. — Сколько дней?
— Может потом поговорим? — сделал еще одну попытку увильнуть Жорка.
— Нет! Хочу знать сейчас, — настойчиво сказала я. — Пожалуйста, Жорочка.
— Два с половиной года… — прошептал Жорка понуро. — Мы уже и не чаяли тебя вытащить.
Он еще что-то лепетал, целовал мне руки, плакал.
— Жора… а мои где? Почему — ты? — тихо спросила я.
— Понимаешь… тут такое дело… — замямлил Жорка, — ты только не волнуйся, зайчонок, ладно?
— Не буду, — сказала я твердо. — Расскажи, где Пашка, дети?
— Ты так долго была в коме. Врачи больше не давали тебе гарантий, — вздохнул Жорка. Твой муж недавно согласился отключить тебя от системы. Но у меня же есть один знакомый. Я его сыну с докторской помог и на член-корра поддержал в Академии наук, так вот он мне и помог тебя забрать и опекуном оформить. Пашка-то отказ написал, так что ты теперь только моя. Навсегда!
Я задохнулась от эмоций. Сердце так сжало. Ох!
— Тише ты, тише… — заволновался Жорка, — вот не надо было тебе сразу всё рассказывать. Но ты же упрямая какая! Умеешь из меня веревки вить. Так что не вздумай опять уходить, слышишь, Ирка? Сама виновата!
— Не буду, — слабо улыбнулась я, одними губами. — А мы где?
— У меня, в загородном доме, — похвастался Жорка, — я тебя сразу сюда перевез. Здесь удобно, что рядом живет Бруневич, профессор медицины. Он сильно помог. И наблюдает тебя. Я еще медсестру нанял, она днем приходит, помогает.
— И ты все эти годы был со мной?
— Только последние три месяца, — ответил Жорка. — Когда из больницы тебя забрал.
— А как же твои лекции в Юньнаньском университете?
— Ты помнишь, — усмехнулся Жорка. — Да ерунда, я сейчас взял годовой отпуск. Мне всё равно нужно монографию закончить. Есть у меня одна презанятнейшая идейка…
— Ты из-за меня бросил работу? — не повелась на жоркину идейку я.
— Да нет, что ты! — возмутился Жорка, — наоборот, у меня появился стимул творить. Я сейчас систематизирую всё мои наработки. А то вечно — то лекции, то экспедиции, то по грантам отчитываться нужно. А сейчас я могу поработать на себя. Я числюсь у них внешним совместителем, прикреплен к кафедре. Уже два патента им забабахал. Так что все хорошо. Главное, что ты вернулась! И больше я тебя никуда не отпущу, солнышко! Так и знай!
Я выдавила слабую улыбку.
— Жора… — позвала я, — ты из-за меня все потерял…
— И ничего я не потерял! — опять возмутился Жорка, тряхнув седой головой, — наоборот, знаешь, как я тебя эксплуатировал? Я читал тебе все главы моей новой монографии. И ты оказалась самым благодарным слушателем! Ни одного критического замечания от тебя я не услышал! — по щекам Жорки скатились слёзы.
— Не плачь, Жорочка, всё теперь будет хорошо… — прошептала я. — Всё будет хорошо.
— Конечно! Ты поправишься, и мы с тобой переедем в Грецию. Меня в Афинский университет приглашают. Тебе же нравится море?
— Да, Жорка, — улыбнулась я грустно.
— Слушай, роднуля, — захлопотал опять Жорка, — надо же Бруневича позвать. Не могу дозвониться что-то. Он в соседнем доме живет. Ты побудешь три минутки одна, пока я сбегаю?
— Конечно, не переживай.
— Тогда я быстро!
— Стой, Жорка, — остановила его я, — включи мне новости, хоть гляну, что там, пока ты бегаешь.
— Да понимаешь, у нас за это время столько всего случилось, — виновато пожал плечами Жорка, — всё с ног на голову.
— Ну, Жорка, включи, — попросила я. — Мне же интересно.
— Ладно, — вздохнул Жорка и включил мне телевизор, — я тогда побежал. Я быстро!
Хлопнула дверь, и я осталась одна.
На экране телевизора диктор закончил что-то рассказывать и сообщил:
— А сейчас у нас прямое включение — большая пресс-конференция Президента Союза Советских Социалистических республик.
А вытаращила глаза — вот это да!
На экране появилась молодая женщина с волевым лицом. Она кого-то мне смутно напоминала.
— Вы смогли за эти два года вернуть Советский Союз, сплотить все республики в единую державу, поднять экономику страны, по сути, вы создали экономическое чудо, — говорил между тем пожилой журналист в строгом костюме, обращаясь к женщине-Президенту. — И сейчас все республики у нас на линии. Давайте же посмотрим:
Белорусская Советская Социалистическая республика!
Украинская Советская Социалистическая республика!
Польская Советская Социалистическая республика!
Финская Советская Социалистическая республика!
Ирландская Советская Социалистическая республика!
Восточно-Немецкая Советская Социалистическая республика!
Румынская Советская Социалистическая республика!
Литовская Советская Социалистическая республика!
Бельгийская Советская Социалистическая республика!
Таджикская Советская Социалистическая республика!
Техасская Советская Социалистическая республика!
Он перечислял и перечислял все эти республики, а у меня от удивления аж дыхание сперло. Вот это дела! Вот так новости!
Журналисты еще что-то говорили, я часть просто не могла осмыслить — так была потрясена.
— Расскажите, а как вам удалось столь эффективно достичь таких результатов? — задал вопрос другой журналист.
Женщина-Президент начала говорить, камера выхватила и приблизила такое знакомое до боли лицо, и я аж застыла, не могла поверить.
— … и всё, чего мы добились, все эти результаты благодаря тому, что мне когда-то дала, чему научила моя приемная мама, простая конторщица из депо «Монорельс» — Лидия Степановна Горшкова…
Примечание от автора
А почему бы и нет?
И не забывайте, что это — фантастика…