Конторщица-2 (СИ)

— Лидия Горшкова.
— Да, — равнодушно подтвердила я и чуть поморщилась, затекшая спина неприятно отреагировала укусами тысяч злых муравьев.
Вновь возникла длинная-длинная пауза. Серый мужчина разглядывал меня уже с нескрываемым интересом. А я молчала. 
Да, сперва я решила «включить дурочку», похлопать глазками, нести бессвязный бабский трэш, но, при длительном размышлении, на которое мне любезно предоставили столь много времени, я пришла к выводу, что в данной ситуации выгоднее использовать образ «умной, но недалекой идеалистки, слегка с лучезарной придурью». 
— Лидия Степановна, хотите спросить, почему вы здесь? — вкрадчиво поинтересовался он.
— Нет, — сказала я с невозмутимым видом.
Серый мужчина чуть сузил глаза. Опять воцарилась тишина.
— Неужели вам не интересно, зачем вас сюда привезли? — он вновь предпринял попытку втянуть меня в диалог.
— Нет, — безучастно пожала я плечами и уставилась в окно.
— Хорошо. Тогда расскажите нам, Лидия Степановна, — вдруг подался вперед мой собеседник (учитывая впирающие коленки и низкий диванчик это получилось довольно комично, да и он сам это понял и раздраженно откинулся назад), — о чем вы говорили с Романом Мунтяну?
— Эммм… — сперва аж опешила я и чуть не свалилась с неудобной табуретки. — С Мунтяну? Но он никогда не разговаривает вообще-то. Ни с кем. Боюсь, что он и разговаривать толком не умеет.
— А все-таки, — прищурился мужчина, хотел опять нагнуться вперед, но вспомнил о коленках и передумал. — Нам доподлинно известно, что он заходил к вам в кабинет и приглашал на некую встречу.
— Ну, раз вам все известно, то и добавлять здесь нечего, — демонстративно потерла виски я: голова болела все сильнее и сильнее.
— Лидия Степановна, — не повелся мужчина, — мы знаем, что завтра вечером вы пойдете на встречу на Набережной, и здесь нам будет необходима ваша помощь. Так сказать, небольшое дружеское содействие. Подчеркиваю — небольшое.
— Какая помощь? — удивилась я, — Какое содействие? Грохнуть Мунтяну? Поджечь гаражи? Разбить все бутылки с пивом?
— Каким пивом? — не понял мужчина.
— Не знаю. «Жигулевским», наверное. Я в сортах пива не особо ориентируюсь, знаете ли, — фыркнула я. 
— Лидия Степановна, … — в обволакивающе-мягком тоне мужчины проскользнули стальные нотки, но я перебила:
— Скажите, пожалуйста, уважаемый незнакомец, что же вам действительно от меня нужно? Вот не верю, что все это вы затеяли ради одного разговора о коллективном распитии пива в гаражах.
— Лидия Степановна, … — опять попытался достучаться до меня мужчина, но я опять перебила, нависая над ним:
— И давайте уже разговаривать нормально, или везите меня обратно, или сажайте в тюрьму, или на что там еще хватит вашей фантазии… — проворчала я. — У меня работы полно, уже ночь почти на дворе, а мы тут с вами гаражные пьянки работяг депо «Монорельс» тайно обсуждаем.
Неожиданно мужчина тихо рассмеялся.
— Да уж, повеселили. 
Я поморщилась.
— Признаться, впечатлен, — вкрадчиво начал мужчина, резко успокоившись (он больше не пытался ёрзать на диванчике, но от его расслабленной позы повеяло опасностью). — Мда…. не могу не согласиться, нам нужна… некоторая информация.
— И достать эту информацию на всей планете могу только я, правильно? — подхватила я.
— Вы наблюдательны…
— Угу, а еще умна и прекрасна, — поддакнула я сердито. — Так что там за секретная информация такая?
— Некоторое время назад вы помогали Карягину готовить документы к приезду проверяющих из Москвы… — начал мужчина.
— Было такое, — подтвердила я.
— Кстати, а почему именно вы? — как между делом поинтересовался мой собеседник.
— А я умею быстро работать с любыми большими объемами документов, — пояснила я и похвасталась. — У меня даже рацпредложение по ускоренной каталогизации документов подготовлено. Еще, вроде не утвердили.
— Утвердят, — кивнул каким-то своим мыслям колючеглазый мужчина и продолжил. — Во время работы вы имели доступ к синим папкам…
— Имела, — не стала отрицать я (а смысл отрицать, раз они и так все знают).
 
— Нас интересует информация в папках под номерами 34 и 36. 
— Ничем помочь не могу, — развела руками я и, взглянув на вытянувшееся лицо моего собеседника, сочла необходимым прояснить, — дело в том, что абсолютно все папки под номерами с тридцаткой были пустыми.
— Как…? — напрягся мужчина.
— Комиссия их не проверяла, а я просто засунула эти папки подальше. Вот и все.
— Твою ж мать!
— Если бы вы конкретизировали, какая именно информация вам нужна, я бы попробовала поискать. 
— Нам нужны протоколы совещаний от декабря 1979 года. Все, что есть. И черновики тоже. 
— Хорошо. Результат не обещаю, но посмотреть постараюсь.
— Замечательно. Просто замечательно, что мы пришли к обоюдному согласию. — обрадовался мужчина, — тогда работайте, а наш сотрудник подъедет к вам… ну, скажем, дня через три.
— А по поводу сходки в гараже и Мунтяну, — напомнила я, — извините, но на роль агента я не подхожу: я невнимательна, легковерна, быстро пьянею, а в состоянии алкогольного опьянения болтаю слишком много и не по делу. 
— Но можно же не пить, — начал было серый.
— Шутите? — рассмеялась я. — Один раз это, может, и прокатит, а потом на гаражи просто перестанут приглашать…
Я ехала в машине обратно и обдумывала нашу беседу. 
Ну что ж, с роли соглядатая неформальных вечеринок спрыгнуть мне вроде как удалось. Кроме того, понятно, что за этими «встречами» пристально наблюдают и «им» все известно. Выходит, и собираются коллеги там не только прибухнуть и посплетничать. Нужно обязательно сходить, посмотреть, что там, а потом сослаться на слабое восприятие алкоголя и спрыгнуть. 
А вот по Ивану Аркадьевичу все только начинается. Отказать я им не могу, они бы не приняли такой вариант, и я еще огребу проблем. Жаль, гадить Карягину не хочется, поэтому надо что-то придумать. Из всего этого главный вывод, что кандидатура Ивана Аркадьевича для моих планов годится не очень: то с Москвы комиссия проверяет его, то теперь эти «товарищи». Плюс появление этой грудастой Машеньки потенциально тоже может нарушить мои планы (ночная кукушка и все такое, судя по объему машенькиного бюста, все этим и закончится). 
Получается, что делать стопроцентную ставку на прокачку и раскрутку Карягина мне не подходит. Рискованно. Однако, других кандидатур у меня нету, посему придется опять тащить все самой. Так как в большом мужском мире женщин категорически не жалуют, значит, нужно создавать какой-то образ, который позволит войти туда и не нажить врагов.
Что ж, буду думать.
Уже дома Римма Марковна разворчалась:
— И где ты так долго была, Лидия? — сварливым голосом спросила она, плохо скрывая волнение, — ночь на дворе, а ты ходишь непонятно где, ужин давно остыл, Иван Тимофеевич тут почти целый мешок писем привез, кто отвечать всем этим читателям будет?!
— Справлюсь, — зевнула я и, наплевав на все дела, пошла спать, заодно проигнорировав ужин.
Рано утром, как только-только начался рабочий день, я уже входила в кабинет Лактюшкиной. Бабоньки встретили меня довольно радушно: предложили чаю с творожным рулетом, испеченным Базелюк, и порцию свежих новостей. От рулета отказываться я не стала, вежливо поклевала кусочек, а заодно узнала все стратегически важные сплетни. 
Репетун, как всегда, опоздала. Поправляя легкомысленные локоны, тщательно подвязанные небесно-голубым люрексовым шарфиком, она впорхнула в кабинет со словами:
— Девочки, в центральном магазине «Ткани» импортный крепдешин с обеда выбросят! Но там очередь и по записи. По два метра на руки. Я вас всех записала. Если кто не хочет — я себе возьму.
— Почему это не хочет?! — возмутилась Лактюшкина, — крепдешин я возьму.