Жорж Милославский. Угнетатель (СИ)
А еще перед классическим обретением статуса молодому человеку надлежит несколько лет чалиться в оруженосцах, по-простому говоря, в рыцарских шестерках. Сей момент не распространяется на наследников, у которых и так всё в шоколаде. Невместно виконту или маркизу прислуживать за столом какому-то рыцарю или даже ловить блох в его опочивальне. Да и вообще, реальная перспектива стать графом и получать доход со своих земель куда как круче, чем рыцарская романтика. Я так думаю, что годы, проведенные баронскими и графскими младшими сыновьями в оруженосцах призваны обломать спесь и подготовить их к дальнейшей совершенно беспонтовой, зато бедной и короткой жизни. Нет, кого-то родители искренне любят и подкармливают, даже подкидывают на бензин и зимнюю резину, то есть на овёс и перековку купленного родаками коня. Но после смерти баронствовать садится старший сын, которому такая статья расходов как коммунальные платежи за двушки трех братьев вообще не в кассу. Ему замок в рабочем состоянии поддерживать надо, а зернобобовые не уродились!
Короче, нелегка жизнь рыцаря. И мне вообще не симпатична, но ежели вот так в струю, если само пошло, да еще лично король будет посвящать — это совсем другая тема. Тем более, поститься целые сутки и стоять ночь на коленях в молитвах и благочестии не надо, козу под хвост целовать не потребуют… Ко мне Далька в постель каждую ночь запрыгивает, уже какое тут благочестие! Единственный нюанс — рыцарь, посвящающий тебя в воинский сан, перед этим действом непременно будет исповедовать на предмет совершенных проступков, несовместимых с рыцарской честью. И не дай боги ничего такого не вспомнить — сочтут мерзким обманщиком и прогонят. Даже не знаю, что буду королю рассказывать. Может, правду? Мол, сначала приняли в октябрята, потом в пионеры, комсомол, жена с малыми детишками брошена в параллельном мире, работал на Комитет госбезопасности — на тайную службу чужого государства, ежели кто не понял. Не, это уже перебор. А лучше я расскажу про смертоубийства, совершенные моей рукой без сожаления и душевной печали. И в спину. И с помощью богомерзкой магии. Отставить богомерзкую магию, в этом мире она благословенная.
Глава 24 Рыцарь я или кто
Фраза из древнего анекдота про то, что «и тут выхожу я во всём белом» отражала ситуацию, в которой я находился. Оказывается, ритуал не настолько обыденный, чтоб приходить на приём в пионеры в повседневке. Отец настоял, чтобы на мне была белая рубашка, белая школьная форма и кеды тоже белые! С обувью, конечно, шутка, тут народ еще не додумался до белой обуви, но камзол пошили реально белоснежный. Жаба внутренняя аж петуха пустила от возмущения — куда я в этом камзоле ходить буду? Или вы такие деньжищи отвалили за одноразовую вещицу? Да ладно, велю расшить цветными узорами, чуток аппликаций… вот и не белая вещь получится.
Опять ёрничаю, и снова из-за волнения. Это когда по второму разу в комсомол принимали или в армию пошел третий раз, тогда всё ровно было, а тут в рыцари посвящают! Такого опыта у меня еще не бывало. И вопросы, если верить знатокам, задавать будут не про шесть орденов комсомола или роль Партии, а про личные косяки и пятна на белоснежной сорочке моей дворянской репутации. Типа, сквернословил, блудил, сирых обижал? Нет, отче! Так какого хрена ты нам такой нужен?! Так всё будет или иначе? А ладно, поживем — увидим.
Их королевское величество проводило обряд моего посвящения не в тронном зале, как я думал, а на конюшне — вот такая традиция, блин. И никакой толпы и помпы — только самые близкие ему и мне люди присутствовали при таинстве. И первым делом он меня исповедовал, для чего мы отошли от прочих людей. Я встал на колени, а король, склонившись надо мной, накрыл мою голову своим плащом. Пол был достаточно хорошо усыпан соломой, стоять было не жестко, почему-то отметилось в голове, словно мозг старался абстрагироваться от ситуации.
— Дорд, говори честно, камзол перед дуэлью зачарованный надел? Оттого и выжил?
— Да, ваше величество.
— Называй меня Наставником. Умный. Сам зачаровывал?
— Сам.
— А кто надоумил или научил шёлк зачаровывать? Может, от прадеда остались записи?
— Мне и не говорил никто, что в нашем роду зачарователи были. Сам сочинял, на всём подряд пробовал магию, а что-то путное получилось только с шелком, не считая стали.
— Кинжалы у вас с отцом одинаковые — тоже твоя работа?
— Да, Наставник.
— А скажи, много ты успел благородных покрошить?
— Этим кинжалом или вообще?
— Хм, вопросики у тебя, юноша. Так скольких ты к своим неполным семнадцати годам успел убить дворян?
— С десяток, может больше.
— А в честном бою?
— Не бывает честных боёв, ваше ве… Наставник.
— Ну-ка поясни свои слова.
— Умный воин к бою всегда готовится и если видит, что целей своих не достигнет, то откладывает бой до следующего более удачного момента.
— Тебя послушать, все герои, вышедшие на заведомо безнадежный бой, дураки?
— Возможно их целью на тот момент была славная гибель. Тогда они добились своих целей. А вообще, любой ищет способ получить преимущство. Кто-то доспех надевает прочный, кто-то отряд собирает побольше, а иной местность изучает. Дуром с голой честью на клинки только идиот идет.
— Грамотно рассуждаешь. Как взрослый. И что, вот совсем никакого восторга битвы?
— Так я и есть взрослый. Раз вы меня сочли достойным посвящения в рыцари, Наставник. А восторг — он есть конечно, когда хабар собираю.
— Ясно всё. Похоже, ты врал, рассказывая про ваш первый бой против графа Фриго. Как на самом деле было, Дорд?
— Отец от скуки вышел с неполной баталией пощупать силы врага и нарвался на полный отряд дер Долинола, так что и отступить не смог. Чтобы их не смяли, мне пришлось ударить в тыл. У нас не было шансов.
— Я так и думал. Дорд, ты кажешься мне рассудительным и расчетливым человеком. Очень надеюсь, что ты достойно послужишь короне и будучи виконтом, и потомс другим титулом.
— Да, ваше величество, я постараюсь. Сильная королевская власть — благо для подданых.
— Откровенно высказываешься, смел как всегда. Смелый, умный, безжалостный и беспринципный…
— Наставник, у меня есть принципы, просто я их прячу.
— Что, и в рыцарском звании продолжишь бить исподтишка?
— Только когда это будет нужно. — Чего это он так кисло прищурился? Я должен был соврать? Хренушки, ваше величество, теперь это и ваша ноша.
— Встань, рыцарь! Прими этот удар мечом, и пусть он будет последним ударом, на который ты не ответил! — Извлеченным из ножен мечом Якоб Третий ударил меня по плечу, к моему счастью, плашмя. Даже ухо не порезал.
— Принесите нашему новому брату шпоры, он доказал, что достоин их! Равно как и моего подарка к такому знаменательному дню.
Кто-то на белом покрывале несёт мне позолоченные шпоры, следующий тип тащит пергаментный свиток с королевской печатью на сургуче. Свидетельство о приеме в члены? Может еще и взносы платить заставят и на собрания ходить? А нет, оказалась дарственная на дом — уважуха! День подарков не закончился: с ответным презентом вышел вперед Витор и с поклоном вручил Якобу Третьему маленький бочонок нового вина, которого еще не пил ни один человек. Кроме виноделов и дегустаторов, нас с Витором и Антуана. Но эти подробности опустим, это как с секретным президентским кабинетом на покинутой мною Земле, куда доступ имеют всего два человека, президент и министр обороны, а кроме них уборщица, сисадмины, сантехники, электрики…
Естественно, принимал король бочонок не своими руками, для подарков у него есть специальные люди. Ха, заинтересовался, вижу по лицу. Не утерпел, потребовал снять пробу прямо тут, на конюшне в присутствии создателя нового напитка. У продуманных графьёв, отца и дяди, «совершенно случайно» с собой было несколько «походных» бокалов — точнее серебряных стопок классическим порядком вставленных друг в дружку. Первым отхлебнул Витор, демонстрируя, что напиток не отравлен, а уже за ним сам Якоб. Мы трое этот момент не пропустили, смотрели за реакцией на двадцатиградусную ягодную настойку, присланную из графства. Начинал эксперименты отец сам, а далее его дело по его же инструкциям и указаниям продолжили виноделы из числа самых отчаюг, не боящиеся новаторства. Король степенно выпил, замер, промолчал, только протянул стопочку с характерным жестом, мол повторить! Вторую порцию Якоб Третий цедил уже по маленькому глоточку, вдумчиво и периодически закрывая глаза.