Человек в западне (Сборник)

Все должно было начаться в эти мгновения. Неизвестный был совсем уже близко, должно быть в двух шагах от двери. С напряженными до предела нервами я застыл неподвижно, как камень.
Неожиданно раздался какой-то новый шорох, короткий свист и глухой удар. Красная точка сигареты исчезла. Я был до такой степени напряжен, что мне понадобилось, по крайней мере, две секунды, чтобы овладеть своим телом.
Я понял... Было слишком поздно, кто-то уже убегал со всех ног. Я собирался броситься за ним в погоню, но тут заметил, что ноги меня не слушаются. Мне совсем, не стыдно в этом признаться. весь покрылся холодным потом. Старый инстинкт самосохранения,- который живет в каждом нормальном человеке, дал о себе знать. Колоссальным усилием воли я вернул обычное хладнокровие. Но теперь разум подсказывал мне, что слишком поздно заниматься преследованием. В темном здании у меня нет ни малейшего шанса на успех.
Кто-то определенно хотел убить меня, в этом не было никаких сомнений. У этого человека, вероятно, были веские причины избавиться от меня. Будет лучше, если я дам ему возможность думать, что ему удалась его затея. Безусловно, человек этот был мне знаком и, увидев меня живым, он непременно обнаружит себя.
Но все это были лишь «благоразумные размышления», а на самом деле мне было очень страшно.
Я нашел свой фонарик и .направил его луч на этажерку.
Примерно на уровне груди человека, который должен был находиться там, торчала рукоятка красивого кинжала.
Меня снова пробрала дрожь. С пистолетом в руке, тщательно освещая все темные углы, я отправился в прихожую и закрыл дверь на засов. Электрические пробки на щите были выкручены. Я исправил повреждение, потом сразу же потушил свет, подумав о том, что мой «убийца» может увидеть его через ставни окон.
Чтобы окончательно убедиться, что в помещении кроме меня никого нет, я обшарил все комнаты, не побрезговал заглянуть даже под кресла и кушетки. Потом, вернувшись на свое место, я еще раз взглянул на этажерку и, обессиленный, опустился в кресло.
Я решил подождать минут десять. Эта авантюра встряхнула меня и вернула обычную бодрость. Частный детектив, специализирующийся на уголовных делах, всегда имеет в прошлом врагов более или менее опасных. Но, определенно, совсем не в прошлом мне следовало искать имя моего противника. Теперь я был уверен, что именно он звонил мне по телефону, чтобы вызвать меня в мою контору. Был ли это на самом деле Роберт Лоувел? Думаю, что нет. Иначе он не назвал бы своего имени. Во всяком случае, из этого определенно следовало, что человек, чьей жертвой я должен был стать, был замешан и в это дело. Вероятнее всего, я был единственным, кто знал, что Мэри Лоувел — не самоубийца.
Но откуда убийца узнал о моих подозрениях? Вероятно, я сделал какую-то ошибку.
Я поворачивал обстоятельства и так и эдак, рассматривал их под разными углами зрения, но ни к чему так и не пришел.
Свинцовая усталость навалилась на меня, и я решил вернуться домой и поспать хотя бы несколько часов.
Мое внимание привлек кинжал, вонзившийся в дерево. Это было нечто вроде охотничьего ножа с разукрашенной рукояткой. Нелегко метать ножи в перчатках. Может быть, мой «убийца» оставил на ней отпечатки пальцев?
Я взял носовой платок и осторожно вытащил кинжал, потом так же осторожно положил его в ящик письменного стола и запер его на ключ.
Я покинул агентство и осторожно спустился по лестнице. Тяжелая дверь внизу оставалась открытой. Мой метатель ножей видимо очень торопился покинуть место убийства.
Выйдя на улицу, я огляделся. Никого, все вокруг было спокойно.
Через десять минут я уже был у себя дома ‘на Семьдесят второй улице. Не помню, как я разделся и рухнул в кровать. Была половина пятого утра.
Однако спать в эту ночь мне было не суждено. Мяуканье разъяренной кошки заставило меня вздрогнуть. Вне себя от ярости я повернулся на другой бок и зарылся в подушки.
Мяуканье с каждой секундой становилось все громче и громче. Я готов был сойти с ума от злости. Весь свет, казалось, ополчился против меня. Я отбросил одеяло в сторону и встал.
 
Прислушавшись, я пытался догадаться, где же мог находиться этот проклятый кот, и вскоре пришел к выводу, что он упал с пожарной лестницы ко мне на балкон. Я направился на кухню. Мяуканье становилось все громче и отчетливее.
Включив на кухне свет, я подошел к двери балкона, открыл обе створки, решив прогнать этого гнусного кота.
Я собирался уже сделать шаг на балкон, когда инстинкт самосохранения откинул меня назад. Но я немного опоздал. Страшный удар обрушился мне на череп, яркое пламя вспыхнуло в глазах, и я покатился по полу, теряя сознание.
Многие люди отказываются верить в провидение, и я принадлежал к их числу. Но теперь, после случившегося, я убежден, что совершенно бесполезно противиться судьбе, если что-то «там» уже решено. Многие могут пытаться вас убить, но у них все равно ничего не выйдет, если ваш день еще не наступил.
Я пришел в себя от страшной боли. В голове что-то горело и пульсировало, глаза застилала сплошная пелена тумана, к горлу подступала тошнота. Казалось, что со мной все кончено. Все тело было налито свинцовой тяжестью. Вдруг я услышал какой-то зловещий свист.
Не знаю, сколько времени мне понадобилось для того, чтобы связать воедино этот непрекращающийся свист и едкий запах, раздирающий мои ноздри. И вдруг я понял, что где-то открыт газ, который постепенно заполнял помещение, и я был на пути к смерти.
Это заключение произвело на меня впечатление прикосновения к оголенным электрическим проводам. Если до этого я ни о чем не думал и мне все было безразлично, то теперь я не хотел вот так просто подохнуть от газа.
Надо было двигаться. Я лежал на холодном полу кухни и широко открытыми глазами вглядывался во тьму. Нечеловеческим усилием мне удалось повернуть голову, и я увидел слева от себя смутный свет. Это было окно, разумеется закрытое, и в нем было мое единственное спасение.
Пошевелясь, я почувствовал что-то скользкое под ногой. Как будто я наступил на то, что там было.
Вероятно, я уже порядочно наглотался газа. Мои руки и ноги отказывались повиноваться.
И все же мне удалось перевернуться на месте, потом немного поползти. Я пытался ни о чем не думать, кроме этого спасительного окна, до которого надо было доползти во что бы то ни стало. Я заставил себя не слушать зловещее шипение газа, не думать о дикой боли, раскалывающей череп... Светящийся квадрат окна то приближался, то отступал и, казалось, этому кошмару не будет конца.
Моя слабость все возрастала, глаза застилал багровый туман. Где-то в подсознании шевелилась мысль, что этот кровавый ореол означает приближение смерти. Моя правая рука нащупала что-то похожее на холодильник, и если это было так, то до окна оставалось не более двух метров. Я собрал последние силы и подвинулся еще немного. Руки и ноги налились свинцом. Усилие, кото--рое я должен был сделать, чтобы продвинуться хотя бы на самое крошечное расстояние, стоило мне ужасных мучений. Кровавый ореол теперь уже превратился в красный шар. Легкие горели, голова была сгустком боли.
Я отчаянно ударил воздух правой рукой и этот жест сумасшествия спас мне жизнь. Рука задела какой-то предмет, он упал на окно. Раздался звон разбитого стекла... Я был спасен!
Струя свежего воздуха подействовала на меня, как сильное лекарство. Последним усилием воли я дотянулся до подоконника. Вытянув шею к разбитому окну, я всей грудью вдохнул свежий воздух. Моя рука натолкнулась на метлу. Это она упала на окно и разбила палкой стекло. Я воспользовался ею, чтобы выбить оставшиеся стекла. Звук бьющихся стекол звучал для меня чудесной музыкой.
Я немного передохнул, и мне наконец с трудом удалось встать на колени и повернуть шпингалет. Я открыл дверь и упал на балкон головой вперед.
Долго я лежал так, подставив лицо ночному воздуху. Газ, скопившийся на кухне, рассеивался. Как только я почувствовал в себе достаточно сил, я встал на ноги.