Человек в западне (Сборник)

Для проформы она постучала ко мне в дверь и после этого толкнула ее. Показалось оживленное и плутовское личико. Синие глаза выражали удовлетворение.
— Клиент, шеф! — объявила она.— Говорит, что его фамилия Лоувел, Роберт Лоувел. У него вид человека, наполненного фриком.
С некоторых пор Флосси стала говорить таким образом. Привыкнув к делам частной полиции, она поняла, что никогда ни в чем не можешь быть полностью уверенным. Она также могла бы мне сказать, что клиент™ имеет сходство с мужчиной, но что она в этом не совсем уверена.
Я недовольным тоном ответил:
— Сейчас не время для того, чтобы приходить с визитом и отрывать людей от завтрака.
Она ответила, совершенно не задумываясь:
— Весьма возможно, патрон, но вот уже восемь дней, как мы не видели ни одного клиента. Так что теперь можно сделать над собой маленькое усилие.
— Проводи его сюда,— сказал я.— Я попытаюсь опорожнить его бумажник.
Она закрыла дверь и удалилась. Я снова обшарил все свои карманы, потом ящики письменного стола в поисках сигарет. Безрезультатно.
Раздался стук, и Флосси, толкнув дверь, с необычайной серьезностью объявила:
— Мистер Роберт Лоувел.
Это был человек маленького роста, похожий на факельщика из похоронной процессии. На нем были черные ботинки, черный плащ, странного цвета шарф и черная шляпа, которую он держал в руке. Его полное, немного оплывшее лицо украшали очки; прилипшие волосы на висках были совсем седыми. По его чопорному виду я понял, что у него не было привычки иметь дело с такими людьми как я.
Я был в плохом настроении, поэтому молча смотрел на него, не предложив ему даже сесть.
Он застыл на мгновение, как птица, потерявшая равновесие на ветке, потом, сделав извиняющийся жест, направился к креслу и буквально упал в него.
Флосси закрыла дверь. Я подождал несколько секунд, продолжая изображать из себя статую. Дробь машинки не возобновлялась, и я догадался, что Флосси подслушивает под дверью. Это было совсем неплохо в нашей профессии, и я не возражал.
Клиент начинал нервничать. Он все быстрее поворачивал шляпу в руках, глядя в окно.
С того момента, как он вошел в комнату, мне не удалось ни на мгновение поймать его взгляд. Это, определенно, был лицемерный тип.
— У вас есть сигареты? — спросил я без малейшей любезности в голосе.
Он был удивлен моим вопросом, даже как будто оскорблен. Потом расстегнул наряд факельщика, сунул правую руку в карман пиджака и протянул мне портсигар, который, видимо, ценил на вес золота.
Я сразу же заметил это... Интересная подробность в вопросе вознаграждения.
Я взял одну сигарету и неспеша закурил. Портсигар я положил на стол, и ему пришлось встать, чтобы забрать его обратно. Он опустился в кресло и вдруг спросил с нарочитой наглостью:
— Вы действительно Питер Ларм, я полагаю?
Дождь стучал в окно, и мои нервы были напряжены до предела.
— Здесь я задаю вопросы,— ответил я, глядя на кончик сигареты.— Что вы хотите?
Он наконец рассердился..
— Боже мой!..—воскликнул он, покраснев.— Я не привык, чтобы со мной так обращались! Я — коммерсант, и, если бы я так обращался с моими клиентами, мне попросту пришлось бы закрыть свое дело.
Я ничего не ответил. Если он действительно нуждался во мне, то быстро успокоится сам.
Вскоре лицо его обрело обычный оттенок и он продолжил, скрестив руки:
— Я слышал о вас, мистер Ларм. Ваше агентство считается одним из лучших в Нью-Йорке, вот почему я пришел к вам... Это совсем не сложное дело. Даже простое дело.
Я сухо перебил его:
— Простые дела, было бы вам известно, меня совершенно не интересуют. У меня такое ощущение, что мы зря теряем время...
Он снова покраснел и нервно ответил:
— Простое... Это, конечно, как сказать. Я сейчас все объясню, и вы сами решите.
— Давно пора,— сказал я.— Уже время давно за полдень и я хочу есть.
Он и этот удар принял, не моргнув. Он был побежден.
— Дело идет об одном ожерелье,— сказал он. —  Бриллиантовое ожерелье, которое я подарил своей жене двенадцать лет тому назад, в самом начале нашего супружества. Я заплатил за него четыре тысячи долларов, но на самом деле оно стоит шесть тысяч. Очень красивая вещь...
 
Он остановился и в первый раз прямо посмотрел на меня, видимо, для того, чтобы увидеть мою реакцию. Я оставался невозмутимым. Он продолжал:
— Но совсем недавно... Вы знаете каковы дела.,. иногда слишком много наличных денег... а иногда их не хватает. В конце концов так случилось, что мне понадобились наличные деньги. Я взял это ожерелье, чтобы попытаться занять под него необходимую сумму. Мне это было нужно только на несколько дней.
Он сделался пунцовым и быстро проговорил:
— После экспертизы выяснилось, что камни были заменены фальшивыми.
Я покачал головой и уверил его:
— Я отлично все понял.— Потом совершенно безразличным тоном спросил: — Само собой разумеется, ваша жена была согласна одолжить деньги под ожерелье?
Он сделался еще краснее, развел руками и ответил смущенно:
— Ведь разговор шел всего, лишь о нескольких днях... Моя жена надевает это ожерелье очень редко. Я взял его из несгораемого шкафа без предупреждения, так как считал, что ни к чему лишние огорчения... неприятности...
Я был голоден. Шквалы ветра и дождя заставляли дрожать стекла в окнах. Этот тип был мне глубоко антипатичен. Я цинично рассмеялся и сказал ему:
— Не совсем понимаю, почему вы пришли ко мне. Дело кажется просто детской забавой. Просто вашей жене тоже понадобились деньги в тот или иной момент, так вот она тоже воспользовалась таким случаем. Вы не первый, с кем это случается...
Его челюсти сжались, и бесцветные глаза во второй раз уставились на меня. Он казался очень рассерженным.
— Мэри вне всяких подозрений,— проговорил он.— Мы очень дружная пара... Я ведь никогда не скупился на ее карманные расходы. Я не могу себе представить, чтобы она могла сделать это.
Я снова рассмеялся.
— Я отлично это представляю, но не так плохо воспитан, чтобы говорить об этом;— насмешливо сказал я.
Вероятно, я переступил черту. Он быстро встал и направился к двери. Я понял тогда, что это клиент и что мое агентство может существовать только за счет клиентов. Я сразу же подтянулся и добродушным тоном позвал его:
— Не будем сердиться... Этот дождь вывел меня окончательно из равновесия, и я прошу извинения. Вернитесь, сядьте и давайте спокойно поговорим.
Некоторое время он колебался. Я обратил внимание на жирное пятно на его плаще в том месте, которым он садился в кресло... Я старался представить себе, на что он мог сесть. Он повернулся и снова уселся в кресло. Я окончательно успокоился, и мне даже удалось улыбнуться:
— Полагаю, что у вас есть подозрения? Я вас слушаю.
Он бросил на меня убийственный взгляд и продолжал с явно наигранным спокойствием:
— Колье находилось в несгораемом шкафу в загородном доме, которым мы владеем пополам с нашими друзьями. Этот дом находится на берегу океана, в Асбюри-парке, приблизительно в шестидесяти милях от Нью-Йорка...
Я кивнул головой, чтобы дать ему понять, что я знаю, где находится Асбюри-парк. Он продолжал:
— Наши друзья, совладельцы дома, это Дуличи. Виктор и Роза Дуличи. Мы проводим там все уик-энды. В течение недели дом охраняется старым садовником, абсолютно честным -человеком, Гербертом Асландом.
Я удивился и поднял брови:
— Вы хотите сказать, что подозреваете ваших друзей?
Его блуждающий взгляд переместился к окну.
— Я их не подозреваю, но я много думал и пришел к заключению, что только Роза могла сделать, это. Это одна из тех женщин, которые всегда нуждаются в больших суммах денег... Возможности ее мужа ни в коей мере не удовлетворяют ее запросов. Моя жена очень ее любит и потакает всем ее фантазиям. Она знает, как открывается шкаф.
Я согласился с ним.
— Это, разумеется, основательная причина, чтобы подозревать ее. Но почему вы так доверяете садовнику?.. Если я правильно вас понял, он остается там совершенно один в течение пяти дней в неделю. Вы оставляете ему ключи от дома?