Человек в западне (Сборник)

— Кто из вас сумеет спокойно уйти из дома после ужина? Поймите, если ваш уход вызовет хоть малейшее подозрение, тогда вы должны оставаться дома.
— Я могу,— с уверенностью сказал Вак,— никто никогда не интересуется, чем я занимаюсь вечерами. Мама крутится в кафе, ну а папа... сегодня папа вообще на работе и все такое.
— Мы можем прийти,— объявила Эмили,— мама снова уходит на почту часов до семи. Считается, что в восемь часов я уложу Анжелу, а потом просто сижу и дожидаюсь маму. Ложимся мы с ней около десяти, потому что утром ей приходится очень рано вставать. После десяти, как я уже говорила, мы с Анжелой почти каждый вечер тихонько вылезаем из окна и прибегаем сюда спать. Мама до сих пор ни о чем не догадывается.
— Я тоже могу прийти,— сказал Тимми,— и смогу устроить так, что никто ничего не узнает...
Его глаза блестели от возбуждения, но в голосе не было большой уверенности. Неожиданно лицо мальчика вытянулось:
— Боюсь, что не смогу, Джон, потому что, как ты нам сказал, нельзя возбуждать ни малейшего подозрения. Когда мы вечерами не ходим в гости, папа для меня всегда ставит пластинки с симфонической музыкой после ужина. А мама читает вслух какую-нибудь умную книгу, когда я уже лежу в кровати. Я же понимаю, что сейчас основное — сохранить тайну. Так что пусть уж они ставят свои пластинки и читают умные книги, а я все время буду думать об этом секрете. И молчать. Ведь это тоже означает участвовать в игре, правда?
Джон кивнул головой.
— Может быть, тебе будет труднее, чем всем остальным, мой мальчик. Нужно иметь железную волю, чтобы ненароком не проговориться и не выболтать важный секрет.
В проходе раздался характерный шум, и через минуту перед ними появился сияющий от гордости Лерой-
— Я бежал всю дорогу туда и назад,— пояснил он, хотя это было и так ясно.— И меня никто не видел. Я пробрался к самому дому. Там остался всего один полицейский с машиной. Машина стоит перед домом. Сначала он в ней сидел, а потом вылез и пошел в обход дома. Больше там никого не осталось. Один-единственный полицейский.
Итак, они проглотили историю с велосипедом Эмили, поверили, что ои уже где-то далеко. Полицейский оставлен для проформы. В таком случае, все сильно упрощается.
— Спасибо, Лерой.
— Я все сделал, правильно?
— Сделал отлично.
Кто же из них в таком случае? Тимми, с его нервами, которому необходимо отдохнуть перед едой, отпал автоматически. Вак? У Вака, разумеется, нет никаких нервов, да и благодаря особенностям их семейного уклада он совершенно свободен. Но Вак — сын Стива Риттера. И Джои решил прибегнуть к его услугам лишь в крайнем случае. Оставалась одна Эмили, хотя девочка сможет освободиться лишь после десяти часов.
Все дети, кроме Анжелы сгрудились вокруг Джона, внимательно глядя ему в рот.
Он сказал:
— О’кей, вот какое вам всем задание: сейчас возвращайтесь домой к ужину. И ничего не предпринимайте до завтрашнего утра. Кроме..,
Тут он поглядел на Вака:
—- Мне надо поесть. Скажи Вак, ты не смог бы чего-нибудь мне принести из кафе?
— Факт, смогу. Даже кофе в термосе... Мне разрешают брать все, что я хочу и сколько хочу.
— О’кей, Вак. Когда ты сам поешь и, когда все будет спокойно...
Теперь уже Джон повернулся к Эмили:
— Сможешь ли ты сделать для меня что-то очень важное?
— Да, Джон. 
— Могла бы ты вернуться сюда еще раз, уже после того, как твоя мать ляжет спать? Захвати с собой фонарик. Мне нужно нечто такое... возможно, ты побоишься, придется пойти в сарай..
— В сарай?
Лицо Эмили напряглось.
— В коровник, где...?
— Да, я думаю, что там что-то спрятано. Вот я и хотел бы, чтобы ты отыскала эту вещь.
Вак не выдержал:
— Джон, позволь мне. Это же задание не для девчонки.
— Нет, Вак, у меня есть на то основание. И я хочу, чтобы, это сделала Эмили. Эмили, ты сходишь?
Но тут на него, набросилась Анжела. В запальчивости она уронила на пол Луизу. Ее лицо побагровело от ярости.
— Я сама пойду. Я не пущу туда Эмили-. Я хочу пойти в сарай. Я атаманша шайки.
 
Она стояла перед ним, широко расставив ноги, и с вызовом глядя ему в лицо.
Опять Анжела! Вечно эта неуравновешенная капризная Анжела с ее истерическими выкриками, угрозами, припадками ярости... Разве не безумие на что-то рассчитывать в таких условиях? Кто сказал, что можно полагаться на детскую выдержку? Увы, его «тайный  сговор» со славной пятеркой ничего не даст. Он обречен, ему никогда не выбраться из той западни, в которую он попал. Глупо даже и пытаться...
Все дети растерянно смотрели на Анжелу. И вдруг раздался хныкающий голос Эмили:
— Вот и хорошо, Джон! Пусть идет Анжела,- Я боюсь. В сарае все залито кровью, а потом там наверняка затаился призрак миссис Гамильтон с длинными цепкими руками и горящими глазами, в белой рубахе... Я боюсь, что он выскочит из-за какого-нибудь угла и схватит меня за горло.
Анжела испуганно завизжала и заткнула себе уши обеими руками, чтобы не слушать всех этих ужасов.
— Нет, не хочу, не пойду. Я не пойду в этот гадкий коровник. Пусть туда идет Эмили. Эмили должна идти к призраку...
Она упала на свою постель, продолжая неистово вопить:
— Должна пойти Эмили! Должна пойти Эмили!
На какую-то долю секунды насмешливый, совсем не детский взгляд Эмили остановился на лице Джона, ободряя его, возвращая совсем было утраченную уверенность. Он с благодарностью улыбнулся ей в ответ.
— О’кей, Анжела, раз ты того хочешь, в сарай пойдет Эмили. Все решено, Тимми и Лерой, вам обоим предстоит сделать нечто очень важное, но не сегодня, а завтра. Приходите сюда утром, пораньше, как только сумеете. А сейчас, по домам! Вам все ясно?
— Поклянитесь еще раз! — приказала Эмили, и мальчики торжественно забормотали свою страшную клятву.
Тем временем Джон подошел к Анжеле и осторожно опустился на пол возле ее постели. 
— Анжела!
— Уходи.
— Анжела, милая, не могла бы ты сделать для меня огромное одолжение? Когда Эмили пойдет в сарай, не согласишься ли ты тоже прийти сюда и посидеть со мной, пока она будет ходить? Ты бы составила мне компанию, мы бы с тобой поболтали...
Анжела заерзала на постели, исподтишка поглядывая на него.
— Только ты и я?
— Точно.
— Без Эмили? Эмили должна идти в сарай, там ее проглотит призрак.
— Возможно.
— Только ты и я,— почти промурлыкала Анжела.— Ведь ты меня любишь?
— Да.
— Меня и Луизу?
— Да. Тебя и Луизу!
Она вскочила с постели и принялась отряхивать свои голубые джинсы.
— Да, я приду обязательно. Мы отошлем прочь противную Эмили и останемся здесь вдвоем.
К ним подходила Эмили. Анжела бросила на Джона хитровато-кокетливый взгляд многоопытной обольстительницы.
— Подними меня, Джон, подними.
Он нагнулся и взял ее на руки. Она обвила его шею руками и принялась целовать в щеки и в лоб, но при этом ее глаза со злобной радостью следили за сестрой.
— Я люблю Джона! — заявила она.— Я его очень люблю. И Он любит меня. А Эмили ненавидит. Скажи это, Джон. Скажи это, Джои. Скажи, что ты ненавидишь Эмили.
Джон взглянул на Эмили, уверенный, что она понимает, как это глупо. Но к его великому изумлению девочка ревниво смотрела на свою младшую сестру, губы у нее были плотно сжаты.
— Джон меня не. ненавидит,— сказала она.
— Нет, ненавидит! Скажи ей про это, Джон. Скажи, что ты ненавидишь Эмили!
— Я ненавижу Эмили,— сказал он без всякого выражения.
В это мгновение Эмили резко повернулась и Метнулась к выходу.
Мальчишки поочередно вылезали из пещеры. Джон с раздражением и тревогой подумал:
«Неужели Эмили могла обидеться на такую ерунду? Она сама так ловко обводит Анжелу вокруг пальца. Просто не верится, что она может не разобраться в такой очевидной хитрости».
Он опустил Анжелу на пол.
— Эмили!
Но та уже исчезла.
— Она обозлилась,— захихикала Анжела,— она себя не помнит от злости... Теперь она ненавидит и тебя и меня.