Человек в западне (Сборник)

— Давайте поставим точки над «и», моя дорогая.
Его бледные глаза на какую-то секунду остановились на Джоне, и тому показалось, что они пронзили его насквозь.
— Вы сказали, что вы поссорились? И он вас ударил?
У Бреда был несчастный вид. Викки же быстро сказала:
— Папа, дорогой, ссорятся все. Это не наше дело, что они там не поделили.
— Как раз наше дело. Наше общее дело. Линда наш друг. И если у нее неприятности...
— Ох, ради Бога, не подумайте, что я обвиняю бедного Джона! — затараторила в то же мгновение Линда.— Я ругаю только себя одну. Виновата я одна.
Она протянула руку за сигаретой. Гордон Мерленд предупредительно протянул ей серебряный портсигар и поднес огонь. Затянувшись, Линда кривовато улыбнулась своей самой «интимной» улыбкой.
— Дорогой, я тебя вывела из себя, да? Мне следовало держать язык за зубами, но я просто подумала, что они все равно заметят мой подбитый глаз и все равно захотят узнать... Ох, ладно, уж коль разболталась, то теперь надо внести полную ясность. В конце концов нам нечего скрывать от своих, друзей.
— Дорогие, разрешите мне описать вам великую драму в доме Гамильтонов. Джону прислали письмо из Нью-Йорка, в котором ему предлагают вернуться в ту фирму, откуда он ушел, в качестве главы художественного отдела. Двадцать пять тысяч в год плюс премиальные. И сколько угодно свободного времени, чтобы заниматься творчеством на стороне.
Вы, я думаю, меня знаете. Я такая материалистка! Иной раз так устаю от необходимости экономить и изворачиваться, вести хозяйство, балансируя на краю бедности. По всей видимости, я лишена артистической жилки, и мысль о возможности возвращения в Нью-Йорк, где нас ожидает безбедное существование, напоминает ту жизнь, которой живете здесь вы...
Голос у нее дрогнул.- «Все отрепетировано»,— подумал Джон. Она, наверное, практиковалась, пока шла сюда, по дороге отрепетировала все до единого жеста, до каждой нотки в голосе.
А Линда опять говорила с наигранной храбростью.
— Но ведь это моя собственная эгоистическая точка зрения. Теперь-то я все понимаю. В первую очередь надо считаться с Джоном. Если он хочет продолжать писать картины, если ему безразлично, что говорят о нем критики, если его не угнетает жизнь в этом убогом домишке...— голос ее дрогнул.— Завтра он уезжает в Нью-Йорк, чтобы отвергнуть предложение. Так что вот каково положение дел, и вообще-то мне не на что жаловаться. Ведь у меня здесь полно друзей. Мне ли считать свою жизнь неудавшейся, если у меня есть мои дорогие Викки и Бред, Мерленды и Кейри?
Ее губы снова задрожали. Порывистым, пожалуй излишне театральным жестом, она отбросила прочь сигарету, низко опустила голову и подбежала к миссис Кейри. Та обняла ее двумя руками.
— Ох, я такое эгоистическое чудовище!.. Как только я посмела испортить такой праздник! Как решилась на эту сцену, на этот унизительный спектакль, позабыв мудрую пословицу — не выносить сор из избы... Бедный мой Джон...
Она спрятала лицо в кружевах, прикрывающих объемистую грудь миссис Кейри. Теперь ее тоненький голосок звучал особенно жалобно:
— Мне следовало остаться дома. Понимаю свою неправоту. Но когда я оказалась там совершенно одна, я не могла успокоиться, синяк болел — и я выпила...
Она смущенно рассмеялась.
— Вот до чего я дошла... Выпила большую рюмку бурбона. Линда запила...
Смех перешел в рыдания.
Великолепно, подумал Джон. Пожалуй, на этот раз она превзошла самое себя. Даже сумела выгодно использовать свое опьянение. И именно в тот самый момент, когда они все наверняка поняли, что с ней творится, так что вместо возмущения они ее станут еще больше жалеть...
Ему нечего волноваться, она не утратит компании Кейри. Отныне она приобрела в их лице верных союзников и защитников, к покровительству которых она станет прибегать.
Он ясно почувствовал неприязненное отношение к себе, всех собравшихся в комнате. Мистер Кейри смотрел на него с негодованием. Миссис Кейри сразу же превратилась в нежную мамашу, утешающую свое неразумное детище. Мерленды созерцали его с таким видом, как будто поражались, каким образом он мог оказаться в числе их знакомых. У него мелькнула мысль, что ведь было время, когда такие вещи ранили его именно так, как хотелось Линде? Когда? Года три назад? Когда это впервые началось в Нью-Йорке, его еще ослепляло собственное чувство и он верил, что попросив ее побыть с его сестрой или поехать с ним на какой-нибудь деловой обед, он на самом деле наносил ей ущерб.
 
Да, тогда бы он страшно переживал бы из-за этой сцены. Но все это давным-давно прошло. Единственная теперь реакция,— это чувство гадливости и презрения ие только к ней, но и к самому себе за то, что он разрешил довести себя до такой жизни. Лояльность, не так ли это называется? Благородно покрывать все неблаговидные поступки своей жены, которая так в нем нуждалась...
Не правильнее ли было назвать это мягкотелостью?
Устало, не обращая внимания на негодующие взгляды, он подошел к Линде.
— О’кей, ты все высказала. Поехали домой.
Миссис Кейри закудахтала, как встревоженная курица:
— Вы не имеете права забирать это несчастное дитя и дальше над ним измываться!
Мистер Кейри рявкнул:
— Да, Линда, поезжайте с нами!
Линда посмотрела на мужа из под опущенных ресниц. Это длилось всего одно мгновение, но Джон заметил в ее взгляде неизбежные последствия неумеренного пьянства: вызов, сквозь который явно проглядывала паника:
«Неужели на этот раз я зашла слишком далеко?»
— Поехали,— сказал он.
Он не сомневался, что сейчас она послушается его, и не потому, что успела выполнить свою программу,
Очень медленно Линда оторвалась от миссис Кейри. С минуту постояла, глядя на нее глазами полными слез, потом виновато улыбнулась.
— Дорогая миссис Кейри... Я ужасно сожалею. Прошу вcex меня простить. Я пьяна и испортила вам весь вечер. Конечно, я еду с Джоном. Он мой муж... Я не имею никакого права...
Она чуть ли не бегом бросилась к выходу, споткнувшись на пороге.
Гордон Мерленд тут же пришел ей на помощь.
—- Линда! Пожалуйста! — крикнул мистер Кейри.
Взмахом руки она отодвинула в сторону Мерленда:
— Все в порядке. И, пожалуйста, Джон; дорогой, прости меня. Я подожду тебя в машине.
Покачивающейся походкой она вышла из холла и исчезла за дверью.
— Бред, иди проводи ее,— сказала Викки.— Я боюсь, чтобы она... чтобы все было в порядке.
Когда Бред торопливо пошел следом, Джон сказал в мертвой тишине:
— Ну что ж, желаю вам всем доброй ночи!
— Это бедное дитя,— сказала миссис Кейри ни к кому не обращаясь.
Мерленды повернули к нему спины. Гневный мистер Кейри с покрасневшим от возмущения лицом, двинулся было к Джону, но тот не оглядываясь зашагал к выходу.
Вместе с ним вышла Викки. Когда они дошли до широко распахнутой двери, от машины к ним подошел Бред: .
— По-моему она в порядке.
Викки смущенно спросила:
— Джон, то что она говорила правда?
— Более или менее.
— И вы собираетесь отклонить предложение?
Бред спросил недоверчиво:
— Да?
Неожиданно Викки сказала:
— Только не обращайте на них внимания. Это не их дело. Вы должны поступать так, как считаете правильным, Джон.
— Да,— согласился Бред,— вы конечно должны решить все сами.
Джон удивленно посмотрел на них, стараясь разглядеть их лица в темноте летней ночи. Неужели он так внезапно обрел союзников?
Викки пожала ему руку и поцеловала в щеку.
— Доброй ночи, Джон, дорогой. И заходите к нам, если мы вам понадобимся. Ведь мы очень любим Линду и вас!
Они стояли рядом в дверях, пока он шел по гравию к Линде, ожидающей его в старом седане. 
  
 Глава 5
 
Они ехали домой. Дорога тянулась в гору между смутно чернеющими по обе стороны деревьями, казавшимися удивительно таинственными под звездным небом. Линда сжалась в уголке на переднем сиденье.