Химеры техномира
«Таврис и Тайна» – значилось на одной из них. Хм… Руководители спецслужб знали про наш роман еще до знаменательной речи лельдиса? Ну да… чему я удивляюсь? Это ведь их работа. Знать все обо всех. Рис осторожно подтолкнул вперед, распахнул дверь, и мы очутились в круглой квартире-студии.
Большая дубовая кровать по центру сразу приковывала внимание. Я думала, мебель из такого дерева осталась лишь в книгах и воспоминаниях древних химер. Но не-ет! Где-то по-прежнему росли столетние дубы, не измененные магией, настоящие. Такие шатром окружали владения русских дворян, суровыми стражами высились возле правительственных зданий советских времен. Но потом начались эксперименты с растениями. Их улучшали, меняли при помощи колдовства. И обычных деревьев оставалось все меньше. Особенно дубов и елей.
Черная как смоль древесина, белая, как едва выпавший снег, желтая, как одуванчики, оранжевая, фиолетовая, словно раскрашенная гуашью, уже никого не удивляла. Да и стоила сейчас очень недорого. Мебельные салоны и магазины ломились от этого магического новодела. Но вот настоящие дуб, ясень, можжевельник, сосна стали истинными раритетами. Их вытеснили чудеса науки и магии.
Вдоль стен выстроились дубовые стулья, кресла и табуретки, обтянутые мягким, бархатистым флоком. Кухонный гарнитур из того же дерева радовал глаз. Черт! Я бы позаимствовала тут половину мебели как минимум…
Рис ласково приобнял и повел к кровати.
Его горячая ладонь на талии, каменное тело, рваное дыхание говорили о желаниях лельдиса больше тысячи слов. Я ожидала нового страстного марафона. Тем более прокачали нас в медблоке более чем основательно. Я совсем не ощущала усталости, скорее бодрость, привычный азарт, желание действовать.
Но вместо того, чтобы прижать, пленить в стальных объятиях, раздеть быстро и ненавязчиво, как умел только он, Рис уложил меня на кровать и бережно укрыл одеялом.
– Поспи, Тайна, – сказал, едва дыша. – Чем больше отдохнешь, наберешься сил, тем проще будет наша миссия.
Встал и устроился в кресле. Вытянул ноги и прикрыл глаза. Хм… Я оглядела постель. Места тут хватило бы на всю нашу честную компанию. Нину, Леру, агентов Бриолиса. Даже сами главы спецслужб легко уместились бы рядом.
Лельдис заметил мой жест и прочел его, как обычно. Улыбнулся – немного сладко, с оттенком иронии.
– Тайна. Я знаю, что тебе надо отдохнуть. Но мое тело не особенно с этим согласно. Так что… Спи. А я прикорну тут. Мы с тобой, рядом, в одной постели… Слишком большое искушение для лельдиса, который нашел свою пару…
Он осекся, выпрямился в кресле и посмотрел с прищуром.
– Пару? – удивилась я.
– Да ладно тебе! – Рис не усидел, поднялся пружиной и отступил к окну. Прислонился спиной к непроницаемому для взглядов снаружи стеклу, будто пытался охладить разгоряченное тело. Мощная фигура лельдиса загородила часть рассветного неба и острые вершины елей, похожие на свечки.
– Так это все правда, что ли? – Я уселась по-турецки и пораженно уставилась на лельдиса. – Про ваши истинные пары? Про то, что оборотни сходят с ума, когда встречаются с ними. Гормоны зашкаливают, адреналин бурлит в крови. Они могут драться как безумные, заниматься любовью сутки напролет? Пока не минует первый период жизни вместе. Но и потом периодически случаются сезонные вспышки либидо, агрессии? Я читала об этом в одном журнале. Подумала – бред. Да и издание было «желтым». Рассказывал об этом…
– Диолсис, слабый маг с небольшими способностями к телепатии?
Я кивнула, поражаясь все сильнее. Неужели Рис читает такие заштатные журналы? Его продавали на вокзалах и в аэропортах как бульварное чтиво. Так, пролистать разок в пути и выбросить. Даже бумага располагала – тонкая, газетная, мягкая. Хочешь – руки вытри, хочешь – еду заверни. Краска не пачкалась, жир почти не впитывался, будто владельцы издания заранее предполагали и такой вариант использования.
Рис немного помедлил, резко выдохнул, дал мне знак лечь обратно. Я устроилась в кровати, обернулась одеялом и ждала. Вот ведь! Век живи – век учись! Особенно в нашем загадочном полумагическом мире. Здесь никогда не знаешь – что иллюзия, а что реальность, что искусная ложь, а что правда.
– Видишь ли, – осторожно начал лельдис. – На заре становления нового государства информация просачивалась отовсюду. Сами маги, оборотни, высшие делились ей бездумно, почти не понимая, какой может быть резонанс. После той статьи смертные женщины, чародейки, ворожеи валом повалили к оборотням. Каждой хотелось заполучить мужчину, что больше никогда не посмотрит на другую. Будет верен до смертного порога. Не предаст и не бросит, как ни прогоняй. Будет поблизости, как верный пес. Как я, например, когда два года назад наткнулся на Тайну…
Он немного расслабился, вернулся в кресло, подался вперед и продолжил:
– В общем, случалось всякое. Нам чуть ли не стриптизы прилюдно устраивали. Проходу не давали. Вот почему возникла волна опровержений. Разные издания, интернет, телевидение и радио наперебой твердили, что ничего подобного нет в помине. Все это фантазии Диолсиса. Больного на голову журналиста, падкого на быструю сенсацию… И постепенно женщины от нас отстали.
– Так это правда? – повторила я вопрос. Не удержалась, приподнялась, подперла голову ладонью. Рис улыбнулся – не очень весело, но одновременно и покровительственно тоже. Словно маленькой девочке, которой давно пора спать. Веки слипаются, глаза закрываются, но малышка требует мамину сказку и упорно ждет продолжения.
– Правда, – негромко выдохнул лельдис. – Твоя власть надо мной… Она безгранична. Уйдешь – приползу, как бездомный пес. Бросишь – все равно буду рядом. Охранять, помогать, искать встречи. Накричишь и предашь – прощу. Наступлю на горло собственной гордости, буду ощущать себя последним идиотом, тряпкой, но снова просить о свидании. Потому что ты – моя пара. Единственная, с кем я смогу теперь создать семью. Про либидо и адреналин Диолсис не солгал тоже. Высшие оборотни и низшие – все мы в этом равны.
Он снова встал, прошелся по комнате. Шумное, неритмичное дыхание лельдиса вторило ошалелому ветру за окнами. Словно нарочно закачались ему в такт верхушки елей, поплыли по небу рваные облака, подсвеченные розовыми рассветными всполохами.
Рис вернулся к окну, прислонился лбом к стеклу и замолк.
Я лежала, переваривала сведения и не знала, что предпринять. Лельдис… Властный, непоколебимый и зависимый от меня, как мощная секвойя от солнца и влаги. Она может простоять веками, пережить тысячи собратьев. Но лиши дерево яркого света, воды у корней, оно иссохнет и рассыплется мелкой трухой.
Неужели Рис так настаивал, давил, требовал лишь потому, что просто не мог иначе? Мне и в голову такое не приходило.
Расстанься мы – я найду другого, выйду замуж, рожу детей. Возможно, лишусь сумасшедшей страсти, заботы, защиты. Но я вполне могу стать счастливой… А Рис уже нет…
Я встала, подошла к лельдису, коснулась ладонью сгорбленной спины. Осторожно погладила, запустила пальцы в растрепанные черные вихры.
Рис отскочил так, словно обжегся каленым железом. По-прежнему быстро и до ужаса пластично. Сверкающий, полубезумный взгляд уперся в мое лицо. Я замерла, оцепенела, не понимая его реакций, эмоций. Не в силах сделать ни шагу под этим гипнозом синих глаз, похожих на два бездонных моря.
Лельдис прищурился и вновь напомнил мне хищника – опасного, свирепого, но одновременно загнанного в угол. Я инстинктивно отступила, словно боялась атаки. Рис рубанул руками по воздуху, впервые очень резко, почти как клинком. Шаг, второй – и он уже рядом. Дышит в лицо горячим паром, втягивает ноздрями мой запах, прижимает так, будто полностью подтверждает статью Диолсиса. О том, что высшие оборотни заводятся рядом с парой с пол-оборота, слабый маг писал тоже. Целую подглавку этому посвятил, не жалея эпитетов и подробностей.
– Тайна, единственное, чего я совсем от тебя не хочу, так это жалости! – выпалил в лицо Рис. – Пойми же! – почти прорычал он. – Мне нужна твоя любовь, страсть. Ответ на чувства. У химер нет пары. Вы как люди, можете менять супругов как перчатки. Мы тоже можем, если не встретили единственную. Такое происходит сплошь и рядом. Я знаю десятки, сотни лельдисов, драконов, василисков, что пережили нескольких жен разных рас. Но и смертные, и химеры, и ворожеи… Все способны на искреннюю любовь. Преданность и страсть. Если не можешь мне их дать, лучше не давай ничего.