Вперед в прошлое 8 (СИ)

— Спасибо, — кивнул он.
Начался очередной рабочий день: я бегал по точкам, Илья ждал с деньгами и товаром, перемещаясь со мной по городу.
Продавщица из продмага, сисястая Карина с прической, как у Мерилин Монро, справилась, куда же делся Алексей и почему перестал звонить. Я пообещал напомнить о ней ему — это единственное, что отличало сегодняшний день от предыдущей субботы. Даже сумму я заработал такую же. Ну, и еще одно отличие: мы буквально на ходу запрыгнули в электричку, отправляющуюся в 14.30, успели! А значит, что на рынке я буду около пяти вечера, застану валютчика и, если он там есть, поменяю деньги, заодно и новости узнаю.
Все, заработанное ранее, я отвез на хранение бабушке, и она должна была передать почти штуку баксов деду в Москву. В общем, все, как всегда, если не учитывать хаос, который бандиты внесли в налаженную систему.
Получив зарплату, Илья оживился, и вообще, поездка пошла ему на пользу. Нужно занять его чем-то, отвлечь. Например, взять его с собой завтра, пусть по красивой набережной прогуляется, белок покормит. Подумать только, сорок километров между двумя городами, а там вообще другой климат и растительность! Так и сделаю. И Яна можно прихватить, если захочет.
На рынок мы прибыли без десяти пять, солнце уже начало скатываться за холмы, торговцы — сворачиваться, покупатели — спешить, пока все не разошлись. Официально рынок работает до шести, но продавцы расходятся, начиная с трех.
Как я и думал, день выдался теплый, Илья шагал рядом, поедая мороженое и провожая взглядом грузчиков с клетчатыми баулами, которых сопровождали продавцы.
На стоянке царило оживление: торговцы забивали свои машины товаром, чтобы разъехаться по домам, и в толчее я не сразу увидел своего валютчика, меняющего деньги кудрявой полной женщине. На меня он обратил внимание, только когда я оказался рядом. Повернулся, и я заметил уже позеленевший кровоподтек на нижней челюсти справа.
— Привет, — сказал я. — Доллары есть? И какой сегодня курс?
Павел глянул на напарницу, на меня и ответил:
— Тысяча сто восемьдесят. Вроде стабилизировался. Тебе сколько надо?
— Двести пятьдесят баксов, — ответил я и добавил: — Ты уверен, что стабилизировалось? Я — нет.
— В сравнении с тем, что тут было в начале октября — еще как. Может, наладится все, а то не успеваю следить за курсом.
— Каждому, каждому в лучшее верится, — пропел я и подумал, что семнадцати тысяч должно хватить на мелкие расходы: две акции «МММ» и краску для спортзала. Если нет, с завтрашнего дохода возьму. — Так есть баксы?
Валютчик подозвал напарницу, озвучил сумму. Отойдя в сторонку, она достала нужную, отдала ему. Воровато оглядываясь, он протянул мне доллары разными купюрами, которые я осторожно пересчитал и сразу же отправил во внутренний карман куртки.
Как бы начать разговор о бандитах? С какого края подступиться?
Но валютчик сделал это за меня, подвигал челюстью и с ноткой горечи сказал:
— Похоже, скоро придется менять место или вообще уезжать.
— Я был на рынке, когда случился налет. — Я потер свою нижнюю челюсть. — Это они сделали? Хоть деньги у тебя не забрали?
— Ха, это не так просто, — вполголоса ответил он. — На такие случаи есть Леночка. Но не поверили, суки, что при себе ничего нет. — Он снова подвигал челюстью. — Ушиб, вывих. Хорошо хоть зубы на месте.
— Почему тогда придется уезжать? — подозревая неладное, спросил я. — Наши авторитеты, что, сдадут территорию без боя? Тем более беспредельщики известны.
На этот раз его ухмылка больше напоминала гримасу.
— И правда, откуда тебе знать. Расстреляли всех сегодня ночью. То есть вчера.
— Как — всех? — вытаращил глаза я. — Кого — всех?
— Наши группировки обезглавлены. Пока соберутся с силами, начнется замес, противник-то серьезный. Как бы не сегодня начали подчищать недобитков. Стою тут на свой страх и риск.
Похоже, вопрос о кофе снимается сам собой. Зато второй вопрос, самый важный, становится как нельзя более актуальным. Все зависит от реакции валютчика.
— А можно подробности? — осторожно поинтересовался я и добавил: — Кажется, у меня есть кое-какая информация.
    
Глава 15
 
Груздь в кузове
 
Как только выразил желание сдать «славян», время будто замедлилось, и обострилась социофобия — я оцепенел. Бросило в жар, сердце затарабанило как бешеное. Потому что одно дело — шпионить за бандитом, спрятавшись в зарослях, и другое — ввязываться в их разборки по-взрослому, что я собирался сделать прямо сейчас.
Валютчик удивленно уставился на меня, не веря своим ушам.
Ощущение было, как если стоишь с петлей на шее на колченогом табурете, готовом развалиться в любой момент.
— Какая информация? — осторожно прошептал валютчик.
Я сглотнул вязкую слюну и ответил:
— Сперва мне нужны подробности.
На лице Павла промелькнуло раздражение.
— Это тебе не игрушки, мальчик. И праздному любопытству тут не место.
Дыхание перехватило. Подробности мне были нужны для уверенности, что иначе нельзя, ведь можно было действовать и не так радикально, например, обратиться к ментам через Лялину, это могло предотвратить перестрелки в городе. Ведь во время бандитских разборок виноватых выпиливают вместе с родственниками, целыми семьями, а менты работали бы более ювелирно, однако они ограничены в средствах и пытаются блюсти закон. Но раз валютчик уперся, считая, что я так балуюсь, собираю интересные истории, пришлось выдавить из себя:
— За этим стоит группировка «славяне»…
— Откуда ты знаешь? — Валютчик сжал мою руку и легонько встряхнул.
— Эти люди заняли подвал, в котором мы с друзьями, — я оглянулся на Илью, который насторожился, увидев, что валютчик в меня вцепился, — занимались боксом. А чтобы мы не возмущались и не вредили им по мелочам, наехали на отца друга, разнесли их квартиру. Ты уже понял, что мой дед — не последний человек. Мы навели справки и многое узнали про эту банду: кто они, откуда, чем промышляют.
Павел разжал пальцы, потер подбородок.
— Это точно? Что в том подвале обосновались именно они?
— Батя — мент, он подтвердил. Но у ментов на них ничего нет, а так бы они и сами повязали беспредельщиков.
Я смолк, дал валютчику переварить информацию, набрался смелости и продолжил:
— Так что наши интересы, как видишь, совпадают.
Вокруг было людно, валютчик жестом велел напарнице оставаться на месте, и мы отошли к стене пассажа.
Память взрослого говорила, что в таких делах нужно держаться нагло и уверенно, разговаривать на равных. Ну и что, что я мелкий — так больше шансов, что прислушаются.
С валютчика слетела интеллигентность, он сплюнул сквозь зубы и прошипел:
— Менты, с-сука. Славинов, падла! Его брат — мент.
— Знаю, — кивнул я. — А главарь — военный, и у всех есть боевой опыт, что делает их чертовски опасными. Но наши-то менты…
— С-суки! Это они навели «славян», сто процентов!
— И все-таки подробности…
— Их не будет, — отрезал Павел.
— Но откуда уверенность, что навели менты? Мой отец точно не стал бы этого делать. Вдруг завелась крыса…
— Тебе достаточно знать, что от ментов поступила информация о том, что «славяне» в городе. Наши все, их было пятеро, забыв о разногласиях, собрались в загородном доме, чтобы обсудить проблему. Итог — шесть трупов, пятеро раненых, из них двое тяжелых.
Помолчав немного, он продолжил:
— Работали профи, вооруженные АК, у них даже гранатомет был!
— Не удивлюсь, что они заявятся на похороны и перестреляют всех, кто пришел, чтобы некому было мстить, — проговорил я.
— Это вряд ли… — сказал валютчик, обернулся к окликнувшему его подростку — встрепанному, одутловатому, на вид неблагополучному. — Что?
Воровато оглядевшись, тот встал на цыпочки, что-то зашептал, но Павел отрезал:
— Нет. Проваливай, а то ментов вызову.
Сплюнув под ноги, парень удалился, подергиваясь при каждом шаге. Ясно, наркоман. Возможно, героиновый. Мне вспомнилось про кодекс чести валютчиков: не обижать стариков, ничего не брать у детей, которые с большой вероятностью стащили ценную вещь дома, не сотрудничать с ворами.