Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)

Только что веселый майор, вдруг посерьезнев, произнес три-четыре дежурные фразы про «высокую честь» и «интернациональный долг». А потом вдруг спросил, есть ли среди нас такие, кто по каким-то причинам не может ехать для его выполнения в ДРА. Вопрос, видно, тоже был «дежурным», чисто формальным, как и весь процесс нашего направления в Афганистан. Зачем-то нужно было создать видимость, что мы вроде как САМИ принимали сознательное решение там служить.
  
Где-то после месяца службы всю роту посадили в тот самый летний клуб, где недавно нас всех в эту самую роту распределили. Раздали по листку бумаги. И мы под диктовку замполита написали заявление, что просим отправить нас для прохождения службы в Демократическую Республику Афганистан. Дата, подпись.
Поэтому майор, задав вопрос, был немало удивлен, услышав вдруг столь бурную реакцию одного из будущих «интернационалистов». У него явно не было предусмотрено никаких вариантов реакции на подобный случай. И потому выглядел он растерянным и беспомощным.
Неожиданно все это было и для нас. Казалось бы, за прошедшие три с небольшим месяца нас уже полностью лишили способности на какие бы то ни было индивидуальные проявления. Мы стали массой, одноликим строем, готовым выполнять команды и распоряжения старшего по званию. А в этой жизни старше нас по званию были все.
И когда из нашего строя после вопроса майора вдруг раздалось жалобное блеяние, мы удивились не меньше, чем он сам. Парень был, в общем, ничем особо не приметный на нашем общем фоне. Разве что тем, что даже на стриженной под ноль голове уже явственно обозначилась лысина, а из-под тельника выбивалась к шее не по годам буйная, курчавая растительность. Может быть, от этого казался он старше нас. Как-то солиднее, что ли. Тем неожиданнее была его выходка…
Странное дело, за двадцать шесть лет черты многих из тех, с кем довелось пересечься по пути в Афганистан, стерлись и помутнели. А этот — стоит перед глазами, как сейчас. И ноет, ноет… Раздражает не то, что он пытается отмазаться от Афгана, а то, что делает это так чмошно и нудно.
Отнюдь не все в этом строю горят желанием туда ехать. Как не горели желанием многие из тех, кто каких-то три месяца назад спустился со сцены летнего клуба, где их судьбу решили коротким и непонятным пока — «Шестая рота!»… Три месяца всего прошло, а уже трудно поверить, что было что-то до этого. Какая-то другая жизнь, с гражданскими проблемами, переживаниями. Смачно произнесенное коренастым сержантом «три месяца, и туда» как острый нож отрезало все предыдущее, сделав его незначимым и неважным. И предельно четко обозначало ближайшую жизненную перспективу. ТУДА — это в Афган.
Эта неприятная для одних и столь радостная для других перспектива была настолько контрастной, что проведенные в ожидании ее и подготовки к ней три месяца учебки превратились во что-то вроде чистилища. Слишком явственно ощущалось постоянно это наше временное, переходное состояние. Наверное, так чувствует себя пациент, которого долго готовили к сложной операции, наконец повезли из палаты в операционную, но на некоторое время оставили в предбаннике перед ней. Ты не очень понимаешь, что тебя ждет за этой дверью, но чувствуешь, что что-то очень серьезное. А пока лежишь и смотришь в потолок, на стены. Пытаешься как-то собрать в кучу нервно разбегающиеся мысли… Потом, после долгой и тяжелой операции тебе непросто будет вспомнить, о чем ты думал, что чувствовал в этом «чистилище» перед операционной. Хотя, возможно, от того, собрался ли ты с мыслями, настроился ли на нужную волну, зависел и итог всей операции.
Пожалуй, именно так лучше всего описать мои ощущения от трех месяцев ферганской учебки, 387-го учебного парашютно-десантного полка. Нервные, отрывистые, не очень связные, но очень пронзительные. Столько событий, людей, переживаний случилось за последующие два года войны, что рассказ о ферганской учебке можно было бы сократить до минимума. Но почему-то кажется, что без него «мой Афган» будет неполным…
Если попытаться описать мое ощущение от Ферганы одним словом, то, пожалуй, самым подходящим будет «удивление». Вероятно, дело в том, что в самом начале службы я еще не разучился искать во всем смысл и логику. И удивление мое было порой столь острым, что не притупилось до сих пор… Тем более что на многие из вопросов, которыми я задавался в эти три месяца, я так до сих пор и не нашел ответа. И не уверен, что когда-то найду. Потому что, боюсь, не было ответов и у тех, кому я тогда внутренне задавал свои вопросы.
  
«Гуляка»
 
Песня «Гуляка» снова догоняет меня в армии:
 
 
Я московский озорной гуляка.
 
По всему Тверскому околотку
 
В переулке каждая собака
 
Знает мою легкую походку… [5]
 
 
У одного из наших — аккордеон. Зачем он его в армию попер, не знаю… В музыкальной школе учился. Видно, «прикипел» очень к инструменту. Ну, в армии и аккордеону найдут достойное применение… В нашей шестой роте «взъ…б-дренаж» частенько проходит под музыку. На местном «новоязе» это разновидность занятий сержантов с курсантами, главная цель которых — не научить нас чему-то полезному, а вымотать до крайней возможной степени. А лучше до НЕвозможной. Нередко это наказание за что-то, для всей роты. Такое правило — провинился один, но расплачиваемся все. Коллективная ответственность — очень действенное средство для выработки коллективизма и ответственности.
Но нередко такие «тренировки» — просто способ нас чем-то занять, при котором сами сержанты не особо напрягаются. Причем очень часто в таких занятиях либо смысла нет вообще, либо он не очевиден. Например, «держание крокодильчика». Проводится либо индивидуально, либо для всей роты (взвода). Руками хватаешься за переднюю спинку кровати, ногами — в заднюю. Тело выпрямляешь на весу и держишь как можно более параллельно койке. Держишь, пока не прозвучит команда «Отставить!». Не дождавшись которой почти всегда кто-то, не выдерживая напряжения, опускает ногу, упираясь в койку. Что автоматически обнуляет все предыдущие усилия остальных его товарищей. Все по новой…
Самое смешное, что это преподносится сержантами исключительно как способ физического наказания, своего рода издевки. И не только преподносится, но и, совершенно очевидно, только им и является. А ведь само по себе упражнение ОЧЕНЬ полезное — укрепляет как раз те самые мышцы, которые необходимы в горах. Чтобы выдерживать многочасовые восхождения. И таскать в горы тяжеленный РД. А нас всех это ждет — мы же точно попадем в Афганистан. Но при такой «подаче» сержантами весь положительный эффект пропадает. Мало кто может сам додуматься, что, издеваясь над ним, его при этом закаляют.
Но если «крокодильчик» имеет хоть какой-то, пусть скрытый от всех смысл, то любимое нашими сержантами мероприятие лишено его напрочь. Заключается оно в том, что вся рота должна быстро выбежать из казармы и ровно построиться перед ней. Это высокоэффективное средство подготовки будущего бойца десантно-штурмовой бригады в 6-й роте изобретательно совмещено с эстетическим воспитанием.
Серега Тихонов, ставший в армии, естественно, Тихоном, сидит со своим аккордеоном у входа в казарму первого и второго взводов на стуле и наяривает «Гуляку». А мы, восемьдесят человек «курков», выбегаем из казармы строиться. Выбегаем, по мнению сержанта, недостаточно быстро. Или строимся недостаточно ровно. И все по новой, снова и снова… А что — у нас же куча времени для подготовки в Афганистан. И всякой ерундой типа огневой, тактики, ориентирования, топографии и так далее мы еще заняться успеем. Но для этого нужно сначала научиться выбегать и строиться…
  
На — дцатый раз сержантам надоедает, и они вносят в наши музыкально-строевые занятия некое разнообразие. Теперь строиться мы выбегаем с согнутыми перед грудью руками, по типу цирковых собачек, бегающих по бордюру арены на задних лапах с поджатыми передними. А «задние лапы», в смысле ноги, высоко поднимаем на бегу в коленях.