Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)

– Смотри, их список и вот наши данные. Что докладывать?
– А что есть? Все одно дураками выставят. Думаешь, «афганоиды» по другим каналам не прогнали эти фамилии? Почему вопрос всплыл? Им важно, чтобы на «паков» надавили. Скандал нужен. Только палка о двух концах! Были наши – воюем конкретно. Признают?
– Что воюем – нет. А людей – могут. Скажем, выкрали с позиции, на митинге, при оказании помощи населению, в колонне, в конце концов!
  
– Ага, советский мирный трактор! А не смущают даты? Когда призывались? Доклады командиров частей о времени, обстоятельствах пропажи? У прокуратуры свои версии. Тот же Дудкин якобы пошел за дикобразом или на бахчу. Давай, с этой позиции по нашим данным.
– Да здесь все бьет. Только Духовченко в их списке – рядовой, в нашем – служащий. Пропал под Новый год.
– Полгода не прошло? Военторг?
– Нет, дизелист или моторист, кажется. У всех, кроме него, стаж военнопленный два-три года. Думаю, и языку и намазу выучились, а? И еще, трое из них пропали в Парване.
– Парван – провинция чудес. Пошел поссать и вдруг исчез! Тут, по списку, двадцать человек в Парване испарились. Пусть с этим «контрики» разбираются.
– А чего разбираться – Панджшер! А то, что в сто восьмой чудеса творятся, так она по номеру и по судьбе такая.
– Хорошо. Еще вопрос: зачем их стащили под Пешавар? Собрали вместе? Кто-то даже в доверие вошел.
– Ну, это местная версия!
– А не настораживает, что взбунтовались в годовщину Саурской революции? Семь лет – число здесь священное!
– Хочешь сказать, что афганцы спровоцировали, а потом деваться было некуда?
– Возможно. Только вот что странно: от простой задачи все открещиваются? С чего бы? Опять же, куратор наш сероглазый, с одной стороны, молчит, как положено, с другой – очень интересуется, что мы выяснили.
– Э, куда хватил! Думаешь, спланированная акция? Ну и кто же кого здесь подставил? Хотя задумка прикрыться арсеналом – это по-нашему. Погибать, так с музыкой! Может, и заслали пару спецов, да вырваться силы не хватило. Тоже задача выполнена. Нет пленных – нет проблем!
– Да, когда всех в дым разнесло – любая версия хороша. Но я афганскому списку верю: у Раббани бухгалтерия отлично поставлена. Ему бы вопрос задать? И если там были американцы, то неужели с русскими не пообщались? Ты бы вот американского военнопленного хотел увидеть? Со временем всплывет. Вот нестыковка: это же подвиг? Мы же любим воспитывать на героических примерах? В чем дело? Чтобы комитетчики не знали – не поверю! Потому и молчат, что все им известно. Давай простой пример: солдат по своей вине попал в плен. Там образумился, урыл охрану и бежал. Герой или материал для «контриков»?
– А может – обидели ребят, опустить решили? Если бы все случилось в Кандагаре – этот нюанс реальный. Пленного опетушат за милую душу, хотя бы из вредности. Да и мы этим сами народ запугали. У нас что ни лидер оппозиции, то педераст сверху донизу. Непонятно, правда, как эти педофилы, наркодельцы и акулы бизнеса народ за собой тянут против нас?
– Так. Далеко забрались. Обед в опасности. Сдаем как есть?
– Подписывай, ты старший по должности.
Вот, что запомнил, то и говорю. А «сабонисы» потом все мокрые вытащил, наклейки поплыли. Не, не уссался, в пот бросило. Если бы обнаружили, то, верно, несдобровать. Да не пузыри – меня! Они, конечно, люди были интеллигентные, но могли и яйца отрезать.
– Чего темнишь? Фамилии назови? Может, кто знал ребят?
– Слушай, брат, а ты дальше сам не пошел? Матерей ведь нетрудно найти. Пусть знают правду.
– Какую правду! – взвился из темноты звонкий, почти мальчишеский голос. – Куда она с этой правдой пойдет? В «Красной Звезде» ваша правда? Или в книжке этой «Монумент в Кабуле», как его, Масляника, что ли? Где там про то, что в Рухе своя артиллерия по шестой роте била, про то, как сержант в Герате экипажу приказал застрелиться, чтобы в плен не попасть, как «двухсотого» узбека в цинке русской мамане прислали вместо сына. Да мало ли? Только вот если поговорить толково, кто рядом был да суть знал, то получается, что на одного героя, конкретно, – десять мудаков с большими звездами. И герой он потому, что за их мудачество расплачивается жизнью. А, возразите?
– Я потому дальше и не пошел, – дождавшись паузы, пояснил рассказчик. – Умный человек сказал, что память и надежда лучше правды и похоронки. Хаджи! Ему нужно верить.
– Э, да ты, часом, не на Мекку молишься? Аллах Акбар, да?
– Гнилой базар! – выкатился на середину коренастый паренек, предупреждающе поднял обе руки. – Не надо веру трогать. Вот, смотрите, – запустил руку за ворот, вынул тускло блеснувший крестик, приложил к губам. – Убедились? Теперь так скажу: герои есть и у нас, и у «духов». Иначе бы мы все подохли. Герои что делают? Подвиг совершают, значит, жизнь двигают. А мы уже по инерции. Вот скажите, как мне к такому «духу» относиться? За Кандагаром, на запад, километров двадцать, кишлак есть, Сенгезай. Нет, Хаузи к горам поближе, а этот к реке, Аргандаб. Мы там с «духами» в лоб столкнулись. Вылетели на них прямо у мечети. Конечно, перевес на нашей стороне – две БМП-2 впереди, «бронники», вертушки прикрывали. Они сразу стали отходить, но без паники, заслон оставили у мечети. Так вот выскочил один, шустрый такой, роста не больше моего, поливает из автомата, дает своим отойти. А тут рядом граната рванула, его об стенку – шварк! Мысль какая – пленный готовый. А он поднялся, смотрим, лицо в крови, глаз болтается. Так еще ощерился, глаз вырвал и руку об стенку мечети вытер. Почему не добили? Не знаю. Только не стрелял больше никто. Пауза такая случилась. А «душок» этот будто растворился. Я потом этот след долго рассматривал и все к себе ситуацию примерял: а смог бы так, в случае чего? Только я не об этом хочу рассказать. Что мы все о войне? Присохнет! От царя Гороха бьемся. И афганцы тоже такие же – триста лет друг друга режут. Давайте о бабах, что ли, о любви, в конце концов.
– Какие бабы? О «чекистках»? Бляди!
– Да хотя бы! Не дрочить же полтора года? Опять же блядь честнее пидора.
– Не, хлопцы! У нас доктор был, он, сука, теорию имел, что половое воздержание полезно. Умно так говорил. А потом его один разведчик капитально отпи…дил за то, что Ленке из хирургии проходу не давал.
– Тихо! Договорились же не материться, – поднялся рядом с коренастым Рубцов. – Если нет у вас ничего в голове про любовь, дайте слово человеку. Начинай, сам же тему предложил. Видишь, как зацепило?
– Хорошо, расскажу о «духовском» командире, бывшем нашем майоре. Афганцы его называли Исмаил-шер. Легенда, конечно, хотя, говорят, французы о нем фильм снимали документальный. Только там он себя за другого выдает и обещает, что с нами воевать не будет. Черта с два! До последнего бился.
  
ИСМАИЛ
 
Лет тридцать назад, когда прокладывали дорогу через Саланг, под обвалом погиб бульдозерист, пуштун.
Значит, лавиной в пропасть стащило и там крепко завалило. Дело печальное, но обычное. Горы мстительны. Опасно в них камни ворочать. Потом человек может сильно болеть, несчастья посыпятся, и не свяжешь, почему? Видел я, как афганцы-старики тряслись, когда наши по хребтам лупили. Вроде горы далеко, взрывы далеко, а им страшно! Ладно, это я отступил для общей картины.
Афганца не откопали: столько породы сорвалось, что на пирамиду Хеопса хватило бы. Зато могила на века! А теперь скажите мне, что нет судьбы! Этот пуштун всегда сынишку своего Исмаила, лет одиннадцати, в кабину брал. Сызмальства к работе приучал. Так вот, за час до обвала наш, советский «спец», геофизик, парнишку в лагерь отправил за какими-то бумагами. Спас, получается? А дальше что? Стали выяснять, куда пацана отправить, где родственники? И выяснилось, что лучше бы и ему погибнуть. Оба: и отец, и сын были в бегах, то ли по политической части, то ли по кровной мести. Что-то уж очень серьезное. И опять, не судьба? Инженер – дагестанец, аварец или лезгин, он с этим бульдозеристом дружбу водил, язык знал. Немудрено, кто на аварском говорит – китайский за месяц освоит. Они такие звуки выговаривают! И вообще, известно, нерусские к языкам чужим больше способны.