Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
Голоса умолкли, послышалось бульканье и легкий звон стекла. Аллахвердиев тупо смотрел в мутное зеркало, словно пытался найти ответ происходящему в собственных расширенных зрачках. Вот это «пластинка»! Такого еще не было. На «бубуку» чужие тайны! Свои бы забыть… Он уже хотел открыть кран, как первый голос зазвучал еще отчетливей.
– Значит, так: растянуть пару дивизий отсюда до Кабула. Нормально, да? Это первый вариант. Основание: херовая жизнь афганских граждан. Хороша формулировка? Второй – под видом сопровождения грузов вводить мобильные части. Короче, как в том анекдоте про мирный советский трактор на китайской границе. Третий, совсем интересный – оставить отдельные гарнизоны для передачи военных объектов.
– Автора, Саня, автора!
– Наливай, становись по стойке «смирно»… Крючков, Яковлев, Язов, Мураховский, Чебриков и, конечно, Эдуард Амвросиевич!
– О, какая компания. Слов нет! Ну, будем! И все это предлагалось Наджибулле?
– Обсуждалось… Афганцы поняли сразу, что это за дерьмо. Наджиб отказался. Понимает, что если вывод подчистую, то годик-другой еще посидит в Кабуле. То есть все или ничего. Да грузин себя странно повел, нервничал.
– Наджибу, как ни крути, – конец. Ну, давай, третий… Земля пухом.
Аллахвердиев открыл кран, нарочито громко кашлянул. Если за стенкой услышат, значит, все нормально. Закроют дверь в ванную комнату, говорить будут потише.
– Ладно, теперь ты излагай – каким макаром здесь? Вроде бы все эксперименты свернуты?
– Нет, дорогой. Просто полигон закрыт. Да и невелика потеря. Время такое идет, что наши капельки в Союзе скоро понадобятся. Сам видишь, куда перестройка да ускорение загнали!
– Не пой, сынок, военных песен! Думаешь, тряхнет «нерушимый республик свободных»?
– Уже трясет. Мы же как классика знаем, что делается в Гондурасе, а у себя под носом – сопли до земли.
– Ага, только он про Африку, кажется, говорил.
– Какая, хер, разница. Это на все времена сказано. И для всех разведок.
Аллахвердиева внезапно разобрал смех. Он выплюнул пузыристую мятно-соленую кашицу и замотал головой. Кафка, сущий Кафка! Два «спеца» пьют коньяк, наверное, в партийной гостинице, рядом с Афганом, несут такое, за что отрывают головы, и цитируют шефа ЦРУ. Все, хватит этой ахинеи. Он прополоскал щетку и уже сделал шаг в номер, как голос зазвучал еще отчетливей:
– …нет, аэрозоль. Причем концентрация почти не имеет значения. Механизм включается в голове. Пока малопонятный. Но факт налицо: тридцать– сорок часов можно водить, как баранов. Точнее, сами идут, главное, до того подбросить идею, «якорек».
– Слышал про такое… Нейролингвистическое программирование?
– Да, но само по себе оно безобидно. Больше мистики, чем дела. А вот наш катализатор – ураган. Мощный психотроп избирательного действия. Знаешь, как они его обозвали? «Торнадо». Это точно – крышу сносит! А потом – легкая амнезия и никаких угрызений совести, главное. Нет похмелья, раскаяния, понимаешь. А значит, можно и второй раз погнать на грабли. То есть манипулировать.
– И что? Вот я сейчас не прочь в Кундуз вернуться, есть там… дело чести, только сам знаешь, не пройти. Значит, если вдохну этой гадости, то рвану напролом?
– Рванешь, дружище.
– Так, дай сообразить! Для «зеленых» был аэрозоль? На них проверяли?
– Да проверь сейчас, на ком! Работали совсем другие люди, не наши. Ну, была идея взбодрить афганцев на подвиги во время вывода войск. Вторая пехотная, возможно. Они там отличились. Так вместо этого – «духи» осатанели. Потом сам знаешь…
– «Тайфун»? Вряд ли. Но если так, то сработало с точностью до наоборот.
– Где-то прокололись. Или кто-то еще работает параллельно, так сказать. Не знаю, моя задача была изъять баллончики и вывезти сюда. Что и сделал.
– Я вот думаю, сколько ваши ребята чарса задули, прежде чем такое выдумать? Ну, понимаю, эта история с делагилом, «голубой кровью», «американским гепатитом», потом, что еще там подсовывали из антибиотиков?
– Это не из нашей лаборатории пошло. А насчет чарса ты зря. Ты вот мне найди солдата, который не курнул здесь разок и кайфа не принял всей своей славянской душой. И осознал, главное. Нормально? Полмиллиона «ассасинов»? И хрен с ними, с кавказцами да азиатами прочими. Они к этому делу привычны с детства. А вот на Руси великой знаешь, сколько потом на тропу войны выйдет? Это тебе не наш освежитель.
– Освежитель?
– Ну, для отвода глаз его в баллончики с «Хвойным» закатывают. Да можно хоть с чем мешать. Там цепь устойчивая.
– Дашь? Не торопись отказывать…
– Что? Ну… Зачем? Не спеши… Вот, сейчас… Нравится? Таких, может быть, десяток, от силы. И патрон особый – ни звука, ни пули через полчаса. А? Дырка есть, а пули нет. А вот это превращает всю систему в маленькую бомбочку. Иногда нужно избавиться сразу. Дарю, черт с тобой. Все равно на стадии эксперимента. Никто их не учитывал толком. Махнем не глядя! Наливай, что ли…
– …сторана? Там у всех одно желание – посидеть, выпить, но не дают героям расслабиться. Если там? Как, подействует?
– Не стоит… может кончиться. Патрули…илиция… у наших…..рез одного…вол…ли грана…
Голоса слабли, превращаясь в бормотание. Акбар усмехнулся: у него в голове и прочих членах начиналась другая музыка. И чтобы концерт удался, надо лечь. И обязательно, чтобы был белый потолок, без трещин, чистый. Он быстрее всего раскрывает небо. Даже чистое небо так приветливо не пускает. В комнате с белым потолком… С правом на надежду… В комнате с белым… Интересно, где он применит этот туалетный спрей – хвойный «Торнадо»? Однако что-то нарушилось в известном порядке «исцеления». Вместо «иже херувимы» диковато захохотала зурна, потом под веками всплыл мост Дружбы…
ТРУДНАЯ ДОРОГА ДОМОЙ
(продолжение)
(Из газеты «Ленинское знамя», № 52, 5 марта 1989 г
авторы: А. Рамазанов, А. Клубань)
«…природа, словно осознавая неординарность события, подарила тихое, солнечное утро. К 11 часам по местному времени у ворот ОКПП «Термез» и на близлежащих холмах уже бурлило людское море. И вновь цветы, и вновь плакаты с именами тех, кого ждали в этот день «из-за речки». Люди пришли сюда не по приказу, не по объявлению, а по велению сердец. Пусть громко сказано, но это действительно так. За несколько дней до 15 февраля с прилавков местных магазинов вдруг исчезли сразу все бинокли и подзорные трубы, которые лежали до этого годами.
Родственников возвращающихся солдат среди общей массы едва ли набиралась сотая часть. Но мало кого не оделил Афганистан горем и болью за девять с лишним лет. Отсюда и многолюдье, отсюда и искреннее стремление увидать, как последние солдаты вернутся домой.
На обочине стояли празднично одетые девушки с гвоздиками. Нас привлекла их украинская речь.
– Вы встречаете кого-то? Брата, мужа, жениха?
– Нет. Мы встречаем наших ребят. И еще очень хотим генерала Громова увидеть.
– Судя по всему, вы с Украины?
– С Днепропетровщины.
– У вас есть знакомые, друзья, родственники, служившие в Афганистане?
– Да, и немало.
– Скажите, эти ребята чем-то отличаются от своих ровесников?
– Они совсем по-иному смотрят на жизнь. Серьезнее, что ли…
– Порой «афганцев» пытаются обвинить в цинизме, грубости, жестокости. Говорят, что среди них много наркоманов, людей с легко ранимой психикой?
– Нет, неправда. Категорически нет. Это честные, добрые, отзывчивые ребята, которые знают истинную цену любви, нежности, верности.
– Они рассказывали вам об Афганистане?
– Да, воспоминания тяжелые. Страшно было там…
– А как относились у вас в институте, в городе к воинам-интернационалистам? (Девушки после окончания вузов были направлены по распределению в Термез. – Прим. авт.)
– По-разному. Но в большинстве с уважением. Ребята вернулись с войны…
Из-за холма, заложив крутой вираж, к афганскому берегу пронеслась пара «Ми-восьмых». Это вертолеты прикрытия… Пора к мосту!