Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
Зеленая тетрадь
В домике у Черного камня Таня-гречанка поселила своего двоюродного братца – тихого алкоголика. Посетители с красными книжками и «пушками», просеивающие песок на месте сгоревшего сарая, его не раздражают, тем более что на угощение не скупятся. Гитара и зеленая тетрадь – все, что взяла с собой Татьяна. Ежемесячно, согласно пометкам, она производит простейшие операции по переводу энных сумм и сама начисляет себе за эту бухгалтерию установленную зарплату. Номера счетов зашифрованы среди сущей белиберды какого-то Учителя:
– 1–1. Сандалиям Пророка место на голове грешника. 2–4. Богоизбранные народы – капризные младенцы, мешающие Отцу заниматься делом. 1–3. В молодости человек похож на обезьяну, а в старости более того. 9–8. Неоспоримая истина опасней лжи. 1–3. Если способность к учению – дар Божий, откуда берутся ученики дьявола? 2–8. Опасность в очевидном и преходящем. 1–1. Мягким мясом легко подавиться. 2–9. Разум – тень духа. 5–6. Легко сохранить то, чем не владеешь. 3–1.Чудеса – отрада убогих. 8–1. Боль – молитва здоровья. 4–2. Жадность – род бессилия. 8–3.Чувства – начало всех бед. 6–1. Страсть – отравленный источник в пустыне. 5–1. Трудно не стать богом. 2–1. Совершенство – признак упадка, гармония – песня смерти. 7–5. Два понятия ложны: срамная часть тела и несостоявшаяся судьба. 2–1. Мудрость и знание – даже не родственники! 6–3. Забвение – обратная сторона истины. 4–3. Путь к святыне – часть ее самой, путь к знанию – более того. 8–6. Известный человеку Бог рожден его трудами. 6–3. Борьба с судьбой – доказательство ее наличия. 7–3. В мире сущностей ни зла, ни добра, кому нужен такой мир? 2–1. И лжеучитель – учитель. 3–7. Старому злу, как старому вину, – особая цена. 3–1. Дьявол не сукин сын, ибо он сотворен Богом. 8–0. Суждение – отец деяния. 9–0. «Хочу», «не хочу» – какая, в сущности, разница? 3–2. Все знают о сестре таланта, но кто помнит мать его? 6–5. Бог обязательно подаст. 8–3. Слабый дух осилит крепкое тело.
Татьяне ключ к шифру известен, как и то, кому отправляются и до какого срока переводить условленные суммы.
Еще малахитовые обложки хранят несколько стихотворений, которые Татьяне не нравятся.
* * *От Кабула до Термеза – сутки.От призыва до протеза – год.Все здоровые солдаты любят шутки.Искалеченные, те – наоборот.Ты промолви: «Вот и кончилась война».Разотри слезу по пыльному виску.Ах, как блещут на бушлатах ордена,В ресторанах водка – по четвертаку.Не мешайте командарму одномуМолча мост переходить через Аму…Он последний, все припомнится ему…Катит воды мутно-красная Аму.* * *Положить не умевших креста,От рожденья не ведавших храма,Кто забросил нас в эти места,Кто желал нашей смерти упрямо?Пусть посмеивался замполит мой,Что надежнее бронежилет,Но листочек с охранной молитвойПрятал я в комсомольский билет…Промедолом да сладкою ложьюУтешали увечных врачи…Заступись Ты за нас, Матерь Божья,У небесных ворот постучи.* * *Война. Таджикистан в огне.Последний хрен без соли съели.А на афганской сторонеИграет мальчик на свирели.Когда же отрок подрастетИ гордость в голову ударит, —Ему отец гранатометНа день рождения подарит.И мальчик сядет на горе,Врагам отечества на горе!И очень будет рад дыреВ российском бронетранспортере.Он будет вождь народных масс,Неверных он повергнет в трепет…Но русский снайпер между глазЕму однажды пулю влепит.Татьяна не сомневается – это стихи Астманова. Его манера, события его судьбы. Но все равно, странно. Он, бывало, сочинял лучше. Вот когда пришел после армии к ней, еще незамужней, на день рождения, как хорошо читал: «Туман, туман и горький запах дыма. Опять, опять сухие листья жгут. Обман, обман – не все проходит мимо: все ждут любви, не все любимых ждут». Да он и тогда уже был не от мира сего…
Алескендер Рамазанов
Зачем мы вернулись, братишка?
Бездорожье лишает возможности для наступающего держать связь между отдельными отрядами, и вообще делает страну весьма пригодной для пассивного сопротивления. Гордый и свободолюбивый характер народа и огромная горная площадь вполне гармонирует с бездорожьем, делая страну очень трудной для завоевания, а особенно для удержания власти.
Покончить с басмачеством в зоне ответственности к концу учебного периода.
Во всем этом мраке остается лишь светлый образ советского солдата и офицера, которые и в Афганистане, несмотря на все эти неопределенности и сложности своего положения, когда надо было иметь дело не с противником в открытом бою, а с моджахедами, которые постоянно растворяются среди местного населения, несмотря на необычные климатические, географические и психологические условия – самоотверженно выполняли свой долг.
(Сеть)
Кровавая река стекает в никуда,Осатаневшая душа уходит в ад.Об этом раньше ты не думал никогда,Не думай, не положено, солдат.Кровавая река подточит берегаИ в адскую купель опустит души.Об этом мудрецы гласят через века,И пусть себе гласят, а ты, солдат, не слушай.Кровавая река течет издалека —Афган, Чечня, Абхазия, Молдова…Хмельна ее струя, покрепче коньяка,И, если отхлебнул, молчи, солдат, ни слова!ЧУЖИЕ СНЫ
Стадом диких кабанов они ломились через тростниковые джунгли, боясь встретить смерть в ледяной тухлой жиже на «ничейной» земле. Орали что-то нечеловеческое, били короткими очередями на все четыре стороны. Упавших поднимали пинками. Но спасительный пригорок вздыбился минометной вилкой.
– Ложись, ложись, бл…дь! Не стрелять! Бросай на хер, кому… Лежать!
– Всем бросить патроны, уж скоро граница… Акбар, дай бинт. Пакет дай, говорю.
– Зацепило, Миша? Что?
– Нет, нормально. Сдаваться надо. Посекут свои же.
Запенилось вокруг черно-синего мосластого кулака марлевое кружево.
– Акбар, если что, иди ты. Поймут, надеюсь, со второго раза. Иначе минами забьют. Похоже, участок пристрелян. А с мертвых ничего, кроме вони. Все: капитан Горшенев пошел сдаваться. Не стреляйте в белых голубей…
Отстегнув ремень с подсумком, Михаил тяжело поднялся на колени, пополз к лессовому гребню, потом, рывком выскочив на откос, замахал руками, развевая белые ленты. А за спиной, из-за реки сдвоенно ударили пулеметы. Горшенева отбросило вперед, и Акбар потерял его из виду.