Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
Денежная тема суховато-скуповато отложилась в памяти ветеранов. Далеко не решающий фактор для советского солдата тех времен. Однако некоторые свидетельства заслуживают внимания:
«1980 год. Примерно февраль – май, точно уже не помню. Чеков ВПТ еще не было. Выдавали бумажки, напечатанные на машинке, но с печатью. Смысл примерно таков: «Чек на приобретение товаров на сумму….» (что-то порядка 25–30 рублей). Отоварить можно только в военторговской автолавке, причем продавец на обратной стороне записывает сумму покупки и ставит печать. При окончательном закрытии суммы чек продавцом изымался».
«81–82 годы. Оператор-наводчик получал 19 чеков, а сержант 25 чеков. Один чек можно было поменять на 10 афгани, а в 82-м уже на 15–16 афгани».
«В 1987 году появились чеки ВПТ с красной каймой (сверху и в нижней части) и на полосе было написано «специальный, для военной торговли». В Союзе, в «Березках», их не принимали. С введением этих чеков рядовой стал получать 23 чека».
«Срочник, на должности старшины роты, получал 98 «полосатых» чеков. Сержант, командир отделения, 36,80 таких же, «полосатых».
«Краснополосые чеки получал со второй зарплаты. «Духи» их в кантине (магазинчик в железном контейнере «Морфлота») брали также охотно».
«Расчет (у офицеров) шел – две зарплаты в рублях. 50 руб. переводилось на чеки, с рублевого счета. Минус на сигареты, минус партвзносы, минус домой, сколько скажешь».
«С 12.86 по 08.87 получал 536 рублей – из них в «общак» (партийные взносы члена КПСС) 16 руб. 08 коп.».
«Из рублевой части зарплаты 18 руб. вычитали (по желанию). Взамен – тридцать пачек «Явы» или «Ростова-на-Дону».
«Помню, был разговор в начале 1986 г. о повышении денежного довольствия, но случился Чернобыль».
«В Кундузе получал 536 руб. (взносы 16.08 руб.) – это 1981–1982 годы. В Кабуле 86—88-е годы – 650 руб., взносы – около 19 руб.)».
«230 чеков за вычетом 7 чеков на партийные или комсомольские взносы – на руках оставалось – 223 чека. Все остальное шло на книжки и выплачивалось в Союзе: звание, должность, выслуга, но тоже облагалось данью».
«85—86-е годы: рядовой 9.20, сержант (или рядовой-специалист) – 13.80. Тогда про инфляцию ничего не знали, поэтому все стабильно было».
«В 1985 году, возвращаясь из командировки через Кабул, наткнулся на капитана из строительной части (земляк даже!). Попросил помочь провезти чеки. У меня, правда, двести пятьдесят своих, ну еще двести могу взять – мол, от старых командировок осталось. Он погрустнел: «Мне надо тысяч двадцать». Охренеть! А через три часа, в Тузеле, я его видел в счастливом состоянии. Провез, выходит!»
«Блин, ни чеков, ни славы! С чемоданом прилетел, с чемоданом улетел. Раз были на пересылке в Кабуле: очень мне не понравилось, как у дембелей по «дипломатам» шарили».
«По «дипломатам» шарили перед отправкой, в частях, и это правда, позорная страничка…»
«Шмонали перед дембелем свои, но не очень жестоко. А вот в Кокайты! Джинсы отобрали – в дукане купил! Мелочевку заполовинили – в дукане брал? Платки с люрексом – изъять! Уперся было, а таможенник вызвал погранцов. «Вы сколько, товарищ сержант, получали? Тринадцать чеков в месяц? А тут на шестьсот рублей!» Плюнул – мысленно, конечно, у них там комендатура суровая была».
«Курсы обмена афошек, рублей, чеков, водки, кристаллона, одеколона, электрических чайников, американских джинсов и прочего добра – грязная изнанка той войны. Кстати, «полканы», которые приезжали в Афган со всех уголков нашей бывшей необъятной, получали 50 чеков суточных в день, так-то вот!»
«…Магазин (полковой) все время пустовал. Поэтому, желая хоть что-то привезти домой, солдаты и офицеры ходили в афганские дуканы. Не для всех подобные мероприятия закончились успешно, и однажды «духами» были пойманы и обезглавлены двое солдат из нашей минометной батареи».
«Был рядовым. Получал 10 чеков. В 1984 году. С какого-то каравана взяли старинные деньги, еще дореволюционные. Так они, в кантине, влет шли – видимо, за красоту; еще и сдачу афошками давали».
«4 пузыря самогона = 2 пузыря водки = 100 руб. (чеками)».
«Караван мочканешь, столько бабок приходилось сжигать; лучше трофеи собрать, чем бумаги».
«Для памяти посылал афошки домой… Мудрые родители их получали, но я же не написал, что обратно их не нужно высылать! Они регулярно и возвращали их в часть. До меня они, естественно, не доходили. Так что, вся моя коллекция пошла прахом, лучше бы я их проел».
«Ах деньги, деньги… Помнится, заплатил по полторы штуки афгани за каждое пуленепробиваемое колесо на БТР (а их 8!), это при моих девяти рублях-то. А не заплатил бы, так и бортировал бы все 8 после каждой поездки. Это ведь не в полку на консервации стоять. Что душман не прострелит, то сам на гильзу наедешь. Первое колесо ставит ее «на попа», а второе… А ведь все дороги ими усыпаны были. Где взял деньги? Нет, вы лучше ответьте: мне эти колеса должны были выдать просто так или что? Мало того, купил я себе пулеметные рожки (по 45 патронов), кроссовки и горные ботинки».
«…Как начинать боевые действия, вести их и выходить из боя, мы знали прекрасно и без облеченных большими звездами чиновников из ГлавПУРа, этому нас всех долго и планомерно учили всю нашу предыдущую службу. Гораздо больше военнослужащих в тот момент интересовало, что делать с выданными нам накануне в огромных количествах «красными» чеками Внешпосылторга, для чего всех офицеров и прапорщиков заставили закрыть свои банковские счета? На это мы получили исчерпывающий и удовлетворивший всех нас тогда ответ с похлопыванием ладонью по адмиральской груди и обещанием бросить свою честь морского волка собакам на поругание, если он нас вводит в заблуждение… Дело в том, что в Союзе в это время началась большая кампания за прекращение хождения «второй валюты», как в средствах массовой информации назвали чеки Внешпосылторга, и все «прогрессивные силы» страны в один голос требовали закрытия магазинов «Березка», где на них торговали… К нашему прибытию в СССР наши «фантики» были уже никому не нужны, всех военнослужащих еще раньше вынудили закрыть банковские книжки, где они хранились, а выданные еще в РА на руки по ним чеки на Кушке просто поменяли на рубли в соотношении 1 к 1».
«…На территорию Афганистана из Союза вывозятся товары, которые пользуются спросом. Там они продаются за афгани, и на эти деньги покупается товар, имеющий большой спрос в СССР. Этот оборот давал десятикратный приварок! Если у нас закупалось на 100 тысяч – получался миллион. Обычно ввозили продукты питания: с продовольствием в Афгане было плохо, зато деньги гуляли… Могу сказать, что мы несколько раз буквально полностью обновляли таможенную службу, отправляя многих таможенников в «места не столь отдаленные». Однако настолько большие взятки давались, что хотя знали: предшественник – там, но брали. Разум отшибало, когда дают 100 000 рублей! Впрочем, рядовому таможеннику, как правило, за разовый провоз предлагали 10 000 рублей».
«Маклеры в Ташкенте в 1985 году давали за чек два рубля, а в Москве – три с полтиной. Таксисты возле Тузеля борзели, суки. Возили за чеки один к одному. Знали, когда выплатной пункт закрыт, а у нас советских рублей не было. За двадцать чеков в военике билет на любой авиарейс, без проблем!»
«Как-то в Кундузе, в декабре восемьдесят первого, со скуки начали считать, во сколько Союзу обходится Афган. Народ грамотный: замполит батальона с нами. Конечно, по доступным источникам, примерно, но список получился длинный. А итог – убийственный, что-то около десяти миллионов рублей. По тем временам – астрономия, а не экономика!»
КАКИЕ ЗНАЛ АФГАНСКИЕ СЛОВА
Поговорить и договориться с афганцем труда не составляло. В составе каждого подразделения (наземного) всегда служили таджики, узбеки или туркмены. Вот вам и переводчики. Летчикам не рекомендовалось общаться с местным населением ни на земле, ни тем более в воздухе, по вполне понятным причинам.