Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
По ущелью тек ручей, или небольшая горная река шириной где-то 1,5–2 метра, глубиной 50–60 см, правый берег высотой 50–60 см. Несколько солдат и я укрылись там. Огонь уже велся и с правой стороны ущелья. Мы были закрыты только с одной стороны. Вода была ледяная. К нам пристрелялись. Мы находились на близком расстоянии от противника.
В полдень прилетели вертолеты. Стали сбрасывать нам цинковые ящики с патронами. Много патронов было поврежденных, так как сбрасывались с большой высоты. Но огневой помощи практически не оказали, боялись задеть нас. Уж очень близко были от нас душманы. Пробовали выслать группу из моей роты на левый склон, но их сразу сбили. Погибло несколько человек, в том числе зам. ком. взвода сержант Бричник Н. Группу возглавлял командир первого взвода лейтенант Лось Н., который через месяц погиб, патрулируя ночью Кундуз.
Надо было уходить, и мы получили такую команду. Убитых решено было не брать, да мы просто и не могли физически их вынести. C небольшой группой я пытался проверить маршрут выхода (отхода) из ущелья. Но, пройдя метров пятьдесят, мы попали под сильный огонь и потеряли еще несколько человек.
К вечеру бой утих, стреляли редко, но присутствие душманов мы чувствовали. Окопались и ждали очередного нападения, так как они обычно нападали ночью. Ночь была бессонная. Сверху что-то кричали.
Утром мы вышли, нас уже ждал командир дивизии (или начальник штаба), не помню. Я ему доложил обстановку. Раненых на вертолетах отправили в г. Кундуз на аэродром, тяжелораненых сразу перегрузили в г. Кундуз с вертолетов в самолеты и отправили в госпиталь в г. Ташкент. Я оказался в г. Ташкенте.
Уже позже мне говорили, что мы вели бой с душманами и подразделениями регулярной армии Пакистана. Правда ли это? Не знаю. Потери были очень большие. Погиб личный состав 1рр вместе с двумя офицерами (командир рр Воловиков А. в то время был в отпуске), начальник штаба батальона – к-н Жуков, начальник радиостанции сверхсрочник ст. с-нт Кузнецов В., зам. ком. взвода с-нт Бричник Н. и многие другие. Ранены – командир 2 рр ст. л-нт Мигунов С., командир разведывательно-десантной роты ст. л-нт Тарнаев С.Г., офицер политработник батальона, к сожалению, фамилию не помню, и другие солдаты.
Кстати, местный житель, встреченный у входа в ущелье, предупреждал нас, чтобы мы в глубь не ходили. Факт такой был, я это помню, я его лично видел. Но ему не поверили… С уважением, Сергей Тарнаев».
«Мою роту и управление от штаба батальона под утро высадили с «вертушек» (хотя мы готовы были с вечера). Совершив марш, мы вышли к месту, когда уже все было закончено. Очень много было убитых и раненых из разведбата. Мы их почти весь день грузили в «вертушки» и собирали, что осталось. Нашли только одного убитого «духа», и того – «свежего». Может, мои ребята замочили. Остальные, набрав оружия, ушли еще ночью. Может, я из-за давности ошибаюсь, но не помню, чтобы там были сарбозы или кто-то еще. Во второй половине дня подошли еще наши, не знаю, из какой части. Я сам лично нашел рабочую карту командира ОРБ, но у меня ее сразу забрал особист. Очень много было погибших, которые сами подорвали себя гранатами. Вот, в принципе, и все, что я помню.
Может, было бы все по-другому, если бы нас выкинули с вечера. А то мы всю ночь просидели возле вертушек в полной БГ. Мое личное мнение – в это ущелье мог сунуться только полный идиот: узкое, посредине течет ручей, склоны крутые и в «зеленке». А ведь мог пройти по хребтам, я там со своими все облазил – нормально ходили. И все ущелье как на ладони, и деться некуда – склоны крутые. С этих хребтов их и расстреливали, там были лежки и гильзы.
А еще помню раненого бойца из ОРБ. Мои ребята на плащ-палатке его тащили, а он говорил: «Чабан говорил комбату – там душманы. А он…» Дальше не слышал. Вот такие дела. А сам-то комбат жив? Если да, то почему карту потерял. Я ее нашел на входе в ущелье. Сергей Кашпуров, Файзабад, 860 омсп».
Из беседы с А.Воловиковым, командиром 1 разведроты 783 орб, в 1980 году. Белгород, Зеленая поляна, февраль 2009 г.)
«…Я в это время находился в отпуске. Когда прибыл в Душанбе, то в городке меня считали погибшим. Узнав, что погибла моя рота, я командовал первой ротой, вылетел в Кундуз.
В этот день погибло сорок семь человек и ранено сорок девять.
Кадыров повел батальон по ущелью к саду, где «духи» зажали мотострелков. Бронетехника там не могла пройти.
Шли – 1 рота, 2 рота, 3 рота. Кадыров был со второй ротой.
Первая рота залегла на открытом месте, вторая сумела частично укрыться под деревянным мостиком. Кадыров был легко ранен в руку, пуля также попала ему в каску. Ночью «духи» спустились и собрали оружие убитых. Был один раненый узбек, он притворился мертвым, видел, как они добивали раненых и собирали оружие. Утром «духов» не оказалось и, как мне потом сказали, сняли блокаду того батальона в саду, к которому наши вышли на помощь.
Кадыров, по слухам, имел сведения о засаде, но не поверил местному информатору (чабан сказал, что вас там, на подходе к саду, ждут), не организовал походное охранение по гребням ущелья. Позже Кадыров ссылался на то, что маршрут ему «пробили» в штабе дивизии по карте, карандашом, именно по ущелью. Кадырова не судили, понизили в должности до замкомбата, и он еще полгода служил в батальоне».
НА ОБАГРЕННОМ КРОВЬЮ РУБЕЖЕ
К началу гражданского вооруженного противостояния в Таджикистане (лето 1989 года) полки 201-й Гатчинской дважды Краснознаменной мотострелковой дивизии дислоцировались в городах Душанбе, Курган-Тюбе и Куляб.
В преддверии распада СССР в 1989–1991 гг. в республике войсками были остановлены вооруженные столкновения между таджиками, киргизами и узбеками в Исфаринском и Ганчинском районах, предупреждена попытка захвата власти вооруженной оппозицией и криминальными структурами в Душанбе в феврале 1990 года.
В декабре 1991 года была и зарегистрирована Исламская партия возрождения Таджикистана (ИПВТ). Фактически она существовала еще с середины восьмидесятых годов, имея «боевое крыло». В апреле 1992 года вооруженные формирования ИПВТ перешли к активным боевым действиям по захвату власти в пригородных районах Душанбе.
В начале мая участились вооруженные нападения на военнослужащих, разбойные налеты на их квартиры. Мятежники блокировали здание Республиканского управления Комитета национальной безопасности Таджикистана и дома, где проживали семьи сотрудников комитета. Осажденные обратились за помощью к офицерам Душанбинского гарнизона и пограничникам. На призыв о помощи откликнулось только Офицерское собрание 201-й мотострелковой дивизии.
Нужно по достоинству оценить мужество командира дивизии полковника Заболотного, который отдал приказ ввести в осажденный квартал бронетехнику, не имея на это разрешения вышестоящего командования. Но именно эта мера и несколько предупредительных выстрелов из танковых орудий позволили остановить неминуемую, казалось, резню.
191-й мотострелковый полк взял под охрану Кзыл-Калинский мост (мятежники пытались его взорвать), каскад Вахшских ГЭС, Вахшский азотно-туковый завод, предприятия энергоснабжения, крупные заводы. Когда же, по настоянию правительства Таджикистана, полк снял свою охрану с Курган-Тюбинского узла связи и банка, из последнего тут же было похищено шестьсот миллионов рублей.
В начале июля 1992 года боевые действия между исламистами и сторонниками советского демократического государства приобрели такой размах, что Министерство обороны России вынуждено было вмешаться в ход событий. Возникла вполне реальная угроза разрушения объектов стратегического назначения, могущего вызвать региональные катастрофы и ослабление противоядерной защиты России и СНГ.
Дивизия взяла под контроль безопасность оптико-электронного узла связи «Окно», основные объекты оборонной и химической промышленности, выставили опорные пункты на перевалах в направлении Афганистана, препятствуя контрабанде оружия и боеприпасов. Эти действия вызвали немедленную реакцию мятежников.