Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
— Можно и без конкурса! — наконец нашел я выход из создавшейся ситуации. — Предлагаю старшего лейтенанта Шкурдюка назначить вместо меня. Воюет больше года, опыт у него огромный. Награжден орденом, порядочный и грамотный офицер! Не хуже меня, а может, и лучше!
Начальник политотдела сердито и пронзительно посмотрел в мои глаза и распорядился:
— Ладно! Пусть временно обязанности исполняет Шкурдюк! Передай ему дела, дальше посмотрим! А этих дебоширов строго накажем!
Вот и хорошо. Наконец-то устранено последнее препятствие на пути к дому!
Вскоре вышел приказ командира дивизии № 200. Ребятам крепко досталось за драку. Текст содержал довольно грозные формулировки, но был составлен не без юмора. Смеялся весь полк.
Содержание приблизительно следующее:
1. Снять с должности старших лейтенантов Мандресова, Коршунова, Хмурцева, Грищука.
2. Откомандировать командирами взводов в Панджшер на самые удаленные заставы: Мандресова, Хмурцева, Грищука.
3. Если кто-либо из них спустится с горы, то остальные два собутыльника в этот момент не должны находиться в гарнизоне. Встретиться они не должны ни под каким предлогом.
4. Старшего лейтенанта Коршунова назначить начальником штаба батальона восемьдесят первого полка.
Родство с командующим округа опять выручило Коршунова. Счастливчик Коршун!
Самолет разогнался по бетонке и резко взмыл в воздух. Пилот круто закладывал вираж за виражом над городом, и после трех прощальных кругов над Кабулом машина устремилась на север. После набора высоты лайнер взял курс домой, в Ташкент! Двигатели надрывно гудели на пределе мощностей, поднимая машину выше и выше в небо. «Ил-76» шел на подъем, резко задрав нос в небо. Так здесь взлетают всегда. Нет плавного горизонтального подъема, а только резко вверх, на пределе возможностей. Авиалайнер сыпал «отстрелами» (световыми ракетами) во все стороны, чтобы отвести от корпуса и двигателей возможный пуск «Стрелы» или «Стингера». Не хочется мне на прощанье получить такой «подарок» от «духов».
Бородатый мужик приладил трубу зенитного комплекса на плечо и прицелился в стремящийся ввысь грузовой авиалайнер.
— Далеко, не достанешь, Махмуд! Он уже очень высоко! — крикнул напарник, останавливая стрелка.
— Жалко! — ответил зенитчик. — Какой большой самолет можно было сбить! Сколько бы «пайсы» получили! Жен бы купили! Сайдула, может, все же попробовать?
— Если бы был «Стингер», я б попытался. А так ракету впустую израсходуем. Командир в гневе палкой станет бить! Лучше наверняка выстрелим по вертолету, если пролетит! — сказал второй душман, и они продолжили чаепитие.
Эпилог
Чухвастова, занимавшегося мелким бизнесом на российско-белорусской границе, застрелили бандиты. Убили вместе с бухгалтером и сожгли в машине, заметая следы.
Александров умер в Забайкалье, в окружном госпитале. Залечили. Поставили диагноз — воспаление легких, а у него отказала поджелудочная железа.
Ветишин получил звание подполковника и утонул в день рождения, спасая женщину.
Головского подорвали в «Мерседесе» недалеко от собственного супермаркета. Кому-то перешел дорогу.
Подорожник еще семь лет прослужил в разных гарнизонах и уволился с должности комбата.
У Верескова родилась четвертая дочь, он продолжал писать романсы и баллады. Меланхолия все не проходит.
Бугрим попытался стать колбасным «королем», но разорился.
Острогин не дождался обещанной ему квартиры, уехал с Дальнего Востока. Возглавил дельфинарий, долго мотался со зверями по Африке и объявился в России только через пятнадцать лет.
Якубов стал-таки директором ресторана в Бухаре, растолстел еще больше, оставаясь веселым добряком.
Следы Муталибова затерялись в пылающем войнами Кавказе.
Шкурдюк не нашел себя в мирной жизни, мучался от двойной морали и собственной невостребованности в армии.
Ошуев стал президентом небольшой республики.
Генералы, командовавшие нами на той войне, как им и положено, передвигались вверх по служебной лестнице или переходили из кабинета в кабинет, из одного ведомства в другое. Даже крупные финансовые или политические скандалы не могли их утопить. Полководцы всегда на плаву.
Для нас война осталась в далеком прошлом, но Афганистан по-прежнему пылает войной, как и пылал. Мы разожгли этот костер, и теперь весь мир не знает, как его потушить. А я до сих пор помню тропы, по которым ходил, кишлаки в которых воевал. Война, как и раньше, снится мне по ночам, правда, после написания книги — все реже. Наверное, часть моей боли выплеснулась на эти страницы…
В войну легко ввязаться, но очень трудно ее заканчивать…
Люди, давайте будем долго и много думать, прежде чем начинать войны
Пояснения
Кяризы — разветвленная ирригационная система колодцев для орошения полей.
БРДМ — бронированная разведывательная десантная машина.
«СПС» — стрелковое противопульное сооружение из камней.
«Утес НСВ», ДШК — крупнокалиберные 12,7 мм пулеметы.
«Ураган», «Град» — реактивные системы залпового огня.
«Крокодил» — вертолет огневой поддержки «МИ-24».
«Лепестки» — противопехотные мины в форме лепестка.
«Зеленые», «Сарбосы» — солдаты афганской армии.
МОН-100, МОН-50 — противопехотные мины направленного действия.
АГС — автоматический станковый гранатомет.
Подствольник — подствольный гранатомет.
«Итальянка» — противотанковая мина.
«Охота» — противопехотная мина.
Безоткатка — безоткатное орудие.
«Грачи» — штурмовики.
Ханумка — афганская женщина.
Дувал — стена дома или забора.
БМП — боевая машина пехоты.
Дукан — афганский магазин.
Бача — афганский мужчина.
БТР — бронетранспортер.
«Муха» — одноразовый гранатомет РПГ-18, РПГ-22.
«Василек» — 82-мм автоматический миномет, транспортируемый на автомобиле или МТЛБ.
Алескендер Рамазанов
Дивизия цвета хаки
Перед Новым годом позвонил брат:
– Тебе эти... кишки... нужны? Мы тут генеральную уборку затеяли. Куда их сложить?
– Какие кишки? С утра небось причащаетесь?
– Пленки твои, афганские...
А, вот оно что! В старом серванте скрючилась сотня фотопленок, отснятых в Афганистане двадцать три года назад.
– Мы их в мешок и в кладовку. Там сухо. Пойдет?
– Только сначала в пластиковые пакеты, хорошо? И плотней завяжи.
– Что, протухнут?
– Нет, мухи эмульсию жрут.
– Ха-ха! Говорю же, кишки...
Прав младшой, на тех пленках – требуха, внутренности афганской эпопеи. Моей. Про чужое грех говорить.
Почти все было снято стареньким «ФЭДом». Ломались «Зениты» и «Соколы», утащили «Зоркий», а «ФЭД» был верен, как автомат Калашникова.
Шероховатый металл корпуса, сухой щелчок затвора. Погнутое кольцо объектива и ушибленный до синевы бок – так мы оба отметили кульбит с брони под Ханабадом, где чертов водила вогнал бронетранспортер в сухой арык. От удара оземь лопнул кожаный ремешок футляра, но «ФЭД» – работал, как и раньше. На земле и в воздухе. И вот что странно: в памяти о тех днях крепче иного осталось, что было увидено через мутновато-желтый видоискатель.
А слова? И слова, как будто встроен был в «ФЭД» хороший диктофон. Есть такие чудесные вещи. Мне они попадались нередко.
К весне, приехав повидать родню, я разобрал пленки и, не печатать же такую прорву, просмотрел через детский диапроектор негативы... Так даже лучше...
Занятие было, в общем-то, скучное. Я подбадривал себя коньяком и крепким чаем. Если нет истины в попытке «остановить мгновение» в черно-белом изображении, то сколько ее в иных «препаратах»?
«Мама, нас отправляют в Афган...»
Декабрь 1979-го. Украина. Белая Церковь. Танковая дивизия, куда я определен на должность корреспондента дивизионной газеты, разворачивается до полного штата.