Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)

— Гурбон! Хватит кашеварить! К гранатомету! — рявкнул я и побежал, низко пригибаясь к земле.
Похоже, жратва отменяется. «Духи» открыли стрельбу со всех сторон. Количество их стрелков с каждой минутой увеличивалось. Шкурдюк влупил очередь из пушки в виноградник, и один «дух», кажется, прекратил огонь. Я расстрелял пару магазинов по другому автоматчику и вроде бы тоже зацепил. Но вместо выбывших подтягивались все новые и новые силы. Мятежники стреляли так плотно, что мне уже и головы было не поднять. Еще чуть-чуть — и грохнут. Я перекатился от кочки, за которой прятался, поближе к гусеницам БМП. Теперь с одной стороны тело прикрывали траки и колеса. Хорошее укрытие. Но с другой стороны лежу — как на блюдечке. Из башни высунулся Серега, что-то крикнул, махнул рукой и вновь скрылся из вида. Я расстрелял последние два магазина и пополз к ящику за патронами. Едва мое тело скрылось в канаве, как на том месте, откуда я вел бой несколько секунд назад, разорвались две мины. Легли кучно. Хорошо пристрелялись, «бородатые». Повезло!!! Словно почувствовал или внутренний голос подсказал — пора уйти. Вот сволочи, убить решили такого хорошего парня! Негодяи. А мне домой пора. Жить хочу!!! Бача, не стреляй в меня!
  
Метрах в десяти разорвалась граната, выпущенная из гранатомета.
— Мерзавец! Не хочешь по-хорошему, сейчас заряжу магазины и пристрелю какую-нибудь сволочь! — громко прокричал я, обращаясь неизвестно к кому. «Может быть, если попаду…», — добавил я уже мысленно.
Гурбонище молотил из автоматического гранатомета, а из кустов трещали ответные очереди. Хорошо, что в нашем тылу нет гранатометчиков. Хотя, какой к черту тыл? Тут со всех сторон фронт. Наши пушки и пулеметы стреляли без умолку. Но и «духи» не снижали интенсивности огня. Одна граната прожгла фальшборт Серегиной машины, еще одна попала в привязанный к башне пустой ящик. Прошла бы чуть левее или правее — и отскребай останки экипажа от башни.
Я вернулся обратно и залег в маленькой воронке, выбитой разрывом мины. Осколки металла кололи тело сквозь маскхалат. Но, как известно, два раза снаряд в одну воронку не падает. Перетерпим временные неудобства. Итак, спереди «духи», сзади «духи». Что творится слева за дувалом, неизвестно. Там лейтенант Ермохин тоже непрерывно молотит из пушки. Значит, и ему не легко. Ну, что ж, будем снова стрелять, благо, патронов много. Я захватил с собой в мешочке треть «цинка» патронной россыпи. Пальцы сбились и ныли от непрерывного заряжания магазинов. Жаль, что нет заряжающего.
Крышка люка приоткрылась, в ней вновь показался Шкурдюк. Он издал вопль радости и восхищения.
— Ник! Живой! Начальник мой дорогой! А я думал, что тебя разнесло на куски. В клочья.
— Вот спасибо! Ну, ты мне и смерти пожелал, любезный! Скажешь тоже, в клочья, — обиделся я.
— Так ведь мины упали туда, откуда ты стрелял! — пояснил Сергей свои худшие предположения.
— Ага. Но только я тремя секундами раньше откатился в канаву. Уполз магазины заряжать. Представляешь, как удачно закончились патроны! Если бы последнюю очередь выпустил чуть позднее, то мы бы уже не смогли разговаривать сейчас, — возбужденно крикнул я в ответ.
— Не чаял увидеть. Чудеса! Я уже доложил по связи, что ты погиб! Сейчас сообщу, что ошибся. Или не надо? А то вдруг опять, второй раз, докладывать придется? — пошутил Серега.
— Не придется. Не надейся. Мое место еще рано тебе занимать. Потерпи пару месяцев.
— Договорились! — рассмеялся Шкурдюк.
Мы продолжили бой. Перестрелка не прекращалась и без нашего участия. Но ведь мы — два офицера — были четвертью всех штыков на плацдарме. Проклятый договор с «духами»! Чертовы бестолочи, удумавшие послать нас сюда с техникой, но без солдат. Даже оборону по всему периметру не занять. Твою мать! Быть может, это преднамеренное предательство?
Внезапно со страшным грохотом и лязгом из-за высокого дувала выскочила горящая бронемашина. Она зацепила фальшбортом край глиняного забора, завалив его. Задние люки были открыты и болтались туда-сюда в такт движению. В правом отсеке лежало тело: одна нога без сапога торчала из проема, а вторая была подогнута. Другой десант дымил, и оттуда вырывались языки пламени. Огонь, кроме того, пылал на ящиках, разбросанных сверху. За рычагами почему-то сидел Хмурцев. Лицо взводного было такого же цвета, как и ярко-рыжая шевелюра. Вадик что-то прокричал мне и, не останавливаясь, помчался дальше к выходу из «зеленки». Я на секунду растерялся. Что ж там произошло, раз командир взвода управляет машиной вместо механика и несется как ужаленный. И кто, черт подери, лежал мертвый в десанте?!!
Через пару минут в проеме появились два связиста, которые бежали во весь дух, догоняя взводного. Один из них на мгновение обернулся, послал куда-то вдаль очередь и помчался дальше за бронемашиной.
— Стойте! — заорал я. — Куда бежите? Ко мне! Стоять, мудаки! Что за паника!
— Там «духи»! Нас чуть не убили. Стреляют со всех сторон, окружают, — сбивчиво принялся объяснять солдат. — Разведку зажали, они не прорвались.
— Какие «духи»? Позади дувала экипаж БМП вел бой! — изумился я.
— Нет. Она сожжена. Возле нее «бородатые». Бронемашина горит, наших никого вокруг. Четверо проскочить не смогли, лежат на поляне.
— В смысле, лежат? Убитые, что ли?
— Вроде бы, — всхлипнул молодой солдатик и размазал слезы по грязным щекам.
— Нужно выносить тела! — громко зарычал я на него.
Солдат в панике шарахнулся от меня в кусты. Черт возьми, он сейчас не помощник! Повезло парнишке, но теперь он очумел от ужаса и не верит, что остался жив, вырвался из ловушки. Обратно его не загнать. Я постучал по башне прикладом автомата, вызывая Шкурдюка. Сергей спрыгнул на землю.
— Что случилось?
— Не знаю, но что-то страшное. Там, где был Ермохин, лежат раненые и убитые. Его БМП сгорела. Я сейчас сгоняю туда, разведаю, и попробую вытащить бойцов. Усиль огонь за канал. Если минут через пятнадцать не вернусь — выручай.
— Понял, — кивнул Сергей и нахмурился.
Я побежал к своей машине, окликнул Якубова и приказал механику заводить машину.
— Гурбон сейчас заскочим вон в тот проем, подберем раненых и, возможно, трупы, затем выскакиваем обратно, если повезет. Я за пушкой, а ты садись на место командира, управляй механиком.
Я подошел к механику и скомандовал:
— Васька, вначале едем к машине, что за дувалом. Понял меня?
— Так точно! — отозвался испуганный солдат. — А потом куда?
— Потом будет видно! Далее по обстановке. Я еще сам не знаю, доберемся ли до цели. Быстро по местам!
Машина развернулась и резко рванула с места, круша на пути виноградник. Едва мы миновали пролом, как я увидел силуэты «духов» в кустарнике. Поворачиваю пушку влево — и огонь! Пушку вправо — и вновь огонь! Разворачиваю башню назад! Огонь! Я стоял на сиденье, высунувшись из люка (так обзор лучше), и крутил головой по сторонам, стреляя туда, где появлялись «бородатые», откуда раздавались выстрелы. Вон она, наша машина, впереди дымит! До нее метров пятьдесят. Кусты на мою бешеную стрельбу откликались стонами и воплями раненых врагов. Механик гнал машину, не разбирая дороги, на предельной скорости. Минута — и мы возле пожарища. Всего несколько мгновений, а кажется, целая вечность. Пару раз я боковым зрением замечал, что гранаты врезались в землю, не попав по гусеницам. Одна пролетела впереди машины, разминувшись с ней на доли секунды.
Мы остановились возле горящей брони. Никого живого. Разбитые ящики, порванные чехлы, вещевые мешки, стреляные гильзы и прочий мусор валялся вокруг. Ни души. Гурбон заглянул в люки. Ни раненых, ни убитых. Ладно, разберемся позже, где экипаж. Тут из-за дувала выбежал окровавленный и перепуганный солдат.
  
— Помогите! — завопил раненый и бросился к нам.
Механик погнал машину к нему поближе. Якубов протянул бойцу руки и втащил его на броню.
— Что там в развалинах происходит? — спросил я.
— Там засада. Я проскочил, а Ваську убили, — с тоской в голосе сказал огненно-рыжий вихрастый солдатик.