Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
* * *Турецкого увез хоронить в Союз Витя Кузьминский. Этим он спасся от суда чести. Когда вернулся, история с начпо забылась, и он вскоре благополучно заменился. Повезло парню, два года войны истекли.
Свою угрозу начпо выполнил, и наградной лист погибшего Героя вернули из Ташкента. Даже посмертно наградной на второй орден «Красной звезды» Турецкого не посылали, все размышляли и ждали разрешения. Лишь спустя два месяца, когда Севостьянов был в отпуске, удалось провести бумаги через штаб дивизии.
* * *Вторые сутки мы стояли на пустыре, глотая пыль, раздуваемую ветрами. Командование что-то изобретает, но нас в свои планы не посвящает. А нам это возвращение в казармы и ни к чему. Руководители, очевидно, раздумывают, что делать дальше, вроде бы пора по домам, но что-то удерживает всю эту силищу в долине. Наверное, боятся докладывать в штаб армии об отсутствии результатов.
Я сидел в тени, отбрасываемой от БМП и, привалившись спиной к траку, нехотя ковырял в банке овощное ассорти. Красивое название не соответствовало содержанию. То, что наполняло банку, было очень невкусным, просто отвратительным и пало не аппетитно. Вначале, когда ввели этот новый паек — «горно-зимний» и «горно-летний» — мясной гуляш и овощи были действительно хороши, особенно после приевшейся перловки. Но спустя какое-то время, когда консервы перестали быть экспериментальными, они поступали вонючими и отвратительными, кислыми на вкус. Очевидно, картофель, морковь и капуста были третьесортные. Жулье! Но есть хочется, вот и жуем эту дрянь.
Вдруг где-то рядом негромкий взрыв, и спустя пять минут, мимо промчался взъерошенный ординарец командира полка.
К роте вскоре прибежал посыльный от комбата с приказом об экстренном построении. Грымов отдал распоряжения, и рота выстроилась в две шеренги вдоль позиций.
— Эдуард, что произошло, чего начальство суетится? — кивнул я в сторону бегущих вдоль машин Артюхина и Подорожника.
— А хрен их знает!
Рядом с комбатом мчался с пачкой бумаг заместитель начальника штаба, старший лейтенант Игорек Шведов. Игорек был командиром взвода АГС, но в Панджшере не повезло — оказался на пути нескольких осколков средней величины. Один из них, самый маленький, впился в голову, но мозг, к счастью, не задел. На лбу у Шведова остался глубокий шрам и скоба возле темечка, на память о войне. Полгода по госпиталям, отпускам, и какой-то идиот решил, что раз думать уже может и рука срослась, то он вновь годен к дальнейшей службе в Афганистане. Заколдованный круг! Сюда если попал — трудно вырваться из цепких лап системы, этого молоха войны… Место ЗНШ батальона только что освободилось. Должность капитанская, и Игорь с удовольствием ее занял, когда предложили. Все не тяжелый гранатомет на себе тягать.
Шведов вернулся к нашей первой роте раньше командира батальона, он сильно нервничал, отчего из-за последствий контузии, сразу начал заикаться.
— П-пров-верили л-людей? В-все в-в роте, н-на месте?
— У нас все, — ответил Грымов. — А в чем дело?
— Битников из разведвзвода прямо возле «салона» командира полка гранатой себя подорвал. Вроде бы сам подорвался, без посторонней помощи, а отчего и почему будем выяснять. Может, по неосторожности, может, специально. Слушайте и исполняйте приказ «кэпа»: запалы из гранат вывернуть, особенно находящиеся в «нагрудниках», и положить отдельно в другие карманы.
— Этак все запалы растеряются, — возмутился Федарович.
— А тебе что за печаль, один хрен, всю россыпь, что не взрываем на боевых, в полку уничтожаем. Живо выполнять поступивший приказ, а я пойду проверять остальные роты.
— Вот это Ватников! Учудил, спортсмен-каратист, разведчик хренов! Помнишь, Сергей, как он при выходе к Чарикару чуть было управление батальона не погубил, зацепившись за «растяжку». Выдохся тогда и совершенно уже ничего не соображал, шел как зомби.
— А, точно! Помню такого, помню, он еще с чеченцами в ленкомнате дрался, а мы с тобой их растаскивали, — воскликнул, припоминая, Острогин. — Совсем сломали парня. Только Пыж отличился, выручая Турецкого, как вдруг такая вот беда! Теперь затерзают разведку.
А произошло следующее. Комбат приказал оборудовать вокруг батальона позиции: окопы для стрельбы из положения лежа, ячейки и щели для стрелков, чтобы солдаты не бездельничали и дурью не маялись. Ватников вырыл свой окопчик и обнаружил, что пропал автомат. Ни рядом, ни в БМП его не было. Накануне он подрался с двумя бойцами старшего призыва и подумал, что это они отомстили. Но Шлыков и Гостенков ответили, что ничего не видели и он сам лопух, не знает, куда автомат бросил. Костя Ватников совсем расстроился и принялся метаться вокруг, громко матерясь, и что-то угрожающе выкрикивать. Пыжу никто ничего не доложил. Совсем растерявшись, солдат побрел куда-то вдоль лагеря. Так он и пришел к машине командира полка. У дверей сидел скучающий сержант-ординарец и на вопрос: «Тебе чего?» — ординарец с удивлением услышал: «Мне необходимо поговорить с командиром полка. По личному вопросу».
Солдат стоял как-то неуверенно, переминаясь с ноги на ногу, к тому же был еще и весь в пыли, грязный.
Орденарец Леха усмехнулся и ответил:
— Шагай отсюда на х… Болтаются тут всякие черти. Короче, ты кто такой и по какому делу?
— Фамилия моя Ватников, на остальные вопросы я отвечу командиру. Пропусти!
Сержант заметил в сжатом кулаке Ватникова «эфку» и испугался, но не растерялся и виду не показал.
— Отдай гранату и катись на все четыре стороны.
— Нет, гранату я тебе не отдам, она мне еще сгодится, — ответил Костя и тяжело вздохнул.
Он развернулся и понуро, опустив голову, пошел вдоль глубокой канавы, на краю которой стоял салон.
Лешка даже не успел ничего предпринять, так все произошло быстро и неожиданно. Ватников спрыгнул в траншею — и оттуда тотчас раздался оглушительный взрыв. Леха подбежал и заглянул в траншею. Солдат лежал лицом вниз, и его буквально разорвало пополам осколками.
Чего он хотел от Филатова: напугать угрозой взрыва, чтобы перевели, или «закосить» под сумасшедшего? А может быть, от напряжения и стрессов голова действительно перестала соображать и ему пришла в голову мысль о самоубийстве? Автомат нашелся через полчаса. Разбросали землю вокруг его отрытого окопчика и нашли. Возможно, Костя сам забросал его грунтом. Другая версия — злая шутка. Над ним подшутили, спрятали оружие, но получилось неудачно, а потом бойцы испугались результата розыгрыша и сами присыпали автомат землей.
…Кто-то додумался, не заходя в полк, провести зачистку еще одного района. Мы переместились всей бронегруппой, минуя Пагман, к Майданшахру, а затем целый день шагали по горам. Любимое занятие — вверх-вниз, вверх-вниз.
Роте определили несколько точек обороны по обеим сторонам ущелья, в котором протекала бурная речушка вдоль разбитой грунтовой дороги. Вправо от основной трассы уходило ответвление, заканчивающееся тупиком возле высокой скалы. В этом закутке валялось десятка три раскуроченных грузовиков.
Местная банда, очевидно, промышляла разбоем на «большой дороге». Захватывали барбухайки, разгружали товары, разбирали машины на запчасти. Остовы, что оставались после разграбления, обливали бензином и поджигали. Интересно, водителей и пассажиров отпускали, оставляя живыми, или все свидетели лежат где-то среди камней?
Нам предстояло прочесать небольшой заросший высокими деревьями кишлачок, всего десятка два прижавшихся к берегу хибарок. Из пулеметов мы обработали эти строения, но в кишлаке по-прежнему стояла пронзительная нежилая тишина, словно местное население вымерло. Очевидно, ушли еще задолго до нашего появления: кто-то предупредил. Не иначе опять «зеленые» и оповестили.
Бодунов прекратил развлекаться стрельбой из пулеметов, и рота двумя группами спустилась вниз.
— Бодунов! Возьми Постникова, Мурзаилова и марш вон на ту крышу самого высокого дома, — приказал Грымов. — Наблюдайте вокруг, и если что — прикроете от нападения «духов».