Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
Через полчаса, когда все вышли из клуба после экзекуции на перекур, к нам подошел прапорщик Айзенберг и укоризненно покачал головой:
— Мальчишки! Балбесы несмышленые! Дурачье! Детский сад! Только меня не проведешь, я видел, как вы сбежали, и доложу начмеду.
— «Папа»! Ты что издеваешься, вот книжки с отметками! Иди к черту!
— Может, тебе тут и прямо сейчас зад показать, — усмехнулся Острогин. — Мы чисты перед законом, свободен, дорогой старина.
— В следующий раз вам этот номер так не пройдет, лично сделаю укол и не автоматом, а шприцом с большущей иглой.
— До следующего раза, — улыбнулся я дружелюбно батальонному медику.
* * *Мы еле-еле нашли свободные места, но почти в самом конце зала. Сергей был возбужден, предвкушая выступление любимого артиста, и, жестикулируя, заранее громко восторгался. К нам подскочил Артюхин и зашипел:
— Острогин, прекратить визжать!
— Уже прекратил! Я теперь буду только кричать и петь.
— Перестань паясничать. Веди себя прилично.
— Договорились.
— Со мной не надо договариваться. Выполняйте приказ.
— Слушаюсь, товарищ старший лейтенант, — и Сергей шутовски приложил два пальца ко лбу.
Артюхин что-то сказал себе под нос и отошел на свое место. Сережка во время исполнения первых двух песен хлопал, сидя на стуле. Но когда зазвучала третья, вскочил на сиденье и заорал, приплясывая и визжа.
Замполит батальона подскочил и схватил за рукав Острогина.
— Я тебя сейчас с позором из зала выведу, — зашипел Артюхин.
— Ты бы меня хоть раз с гор или из «зеленки» вывел, а то вы только в полку — герои и указчики.
— Ну ладно, поговорим после концерта, старший лейтенант.
— Поговорим, товарищ старший лейтенант! — ухмыльнулся многообещающе Сергей и поиграл мускулатурой.
Шоу тем временем продолжалось, и на нас со сцены фонтанировал своей энергией Леонтьев.
В зрительном же зале бесновался Сергей. Его эмоции выплескивались через край, он никак не мог усидеть на месте. То притоптывал, то приплясывал, то взвизгивал в экстазе. Я пару раз дернул его за рукав и прошипел:
— Серж, нас сейчас выведут из зала. Из-за тебя и я пострадаю, концерт не досмотрю.
— Отстань, — отмахнулся тот. — Не мешай отдыхать и наслаждаться музыкой, моя душа ликует, черствые вы люди.
Золотарев оглянулся на «галерку» и что-то сказал старшему лейтенанту Артюхину, указывая на нас. Замполит прибежал и сдернул Серегу с сиденья.
— Я сейчас выведу тебя из зала, лейтенант!
— Не тебя, а вас? И напоминаю: не лейтенант я, а старший лейтенант! Я же вам не кричу «эй, лейтенант», а говорю вежливо, культурно, «товарищ старший лейтенант».
— Уймитесь, товарищ старший лейтенант, в последний раз предупреждаю! — пробурчал Григорий, отходя от нас.
Прошло минут пять, и после очередной зажигательной песни Серж вновь вскочил на стул и принялся прихлопывать в ладоши над головой и орать, подпевая фальцетом.
Примчавшийся Артюхин был мрачнее тучи.
— Я что сказал, слезьте со стула и прекратите безобразничать.
— Я не безобразничаю, а отдыхаю.
— Сейчас выведу из зала, и на этом концерт для вас закончится.
— Ха! Выводильщик нашелся. На боевых я тебя что-то не наблюдаю, а на концерте указывать все горазды.
— Ладно! Разберемся позже, — пригрозил замполит батальона.
— Легко! Очень даже не против, я давно накопил столько отрицательной энергии, не знаю на ком отыграться, — и Серега принялся вновь играть всеми бицепсами и трицепсами и в завершение тирады угрожающе звонко хлопнул кулаком по ладони.
Артюхин злобно еще раз взглянул в нашу сторону и отошел на свое место.
— Серж, он тебе эту выходку еще припомнит, ты явно перегнул палку! — пообещал я. — Он же наш новый замполит батальона.
— Да и черт с ним. Ни в горах, ни в кишлаках я его не видел и близко. А в полку все замполиты такие орлы! Начальники! Меняются как перчатки, всех и не упомнишь. Надолго ли он к нам? — огрызнулся Острогин. — Давай отдыхать дальше.
Сергей так и не унялся до окончания концерта. Все равно накажут.
— Вот это Валера, вот это трудяга! Завел меня, зарядил энергией, — кричал и пел фальцетом Серж в казарме, приплясывая под магнитофон.
На вечернем построении Острогин получил очередной строгий выговор от замполита батальона, а комбат пообещал скорый суд «чести офицеров». Вот и отдохнули…
* * *Самое замечательное мероприятие в котором я участвовал — «братство по оружию». Братание с дружественной армией!
Утром на разводе комбат строго спросил:
— Кто в первой роте из офицеров и прапорщиков действовал совместно с полком спецназа афганской госбезопасности?
— Я, два раза на операции ходил с ними вместе, — подал я голос из строя и начал перечислять. — Кавун и Грошиков уже заменились, Острогин в карауле. Все, больше никто из офицеров. Санинструктор Томилин их бойцов несколько раз перевязывал, а Зибоев, Мурзаилов все время переводчиками были.
— Ну, вот и хорошо! Четыре человека идут от первой роты, если вы их так хорошо знаете, от второй — Митрашу. Мелентий, с собой берешь сержанта Джабраилова, от третьей — Мелещенко и старшина Заварыч. От отдельных взводов представителем поедет лейтенант Арамов, — распорядился Подорожник.
Офицеры радостно зашумели, всем хотелось развеяться.
— Ну что ты будешь делать! Всегда так получается: как на полигоны, так командиры, а как к афганцам в гости отправляться, то одни замполиты. Нет, не могу я вам все на откуп отдать! Старшим группы поедет капитан Лонгинов. Семен Николаевич, будьте «американцем», построже там с ними.
— Куда же еще строже и что значит «американцем»? — удивился вслух Микола.
— Это образно и без комментариев. А ты, Мелещенко, вообще помалкивай, — оборвал его комбат. — Едешь случайно в этой компании, и радуйся молча, что командир роты дежурным по полку стоит. Не то сейчас Афоней Александровым тебя заменю!
— Мовчу, мовчу!
— Семен Николаевич, построение через полчаса, проверить внешний вид, чтоб подшиты, побриты, начищены были! Оружие не брать, разведрота на двух БМП сопровождает, едете на «Урале», а управление полка — в автобусе. Главное — не зевайте, не потеряйтесь!
* * *Полк специального назначения размещался рядом с Кабулом, на выезде у дороги на Пагман. Неделю назад группа афганцев из тридцати-сорока человек этого полка болталась с экскурсией по нашим казармам, по парку. Посмотрели фильм в клубе, послушали речь командира и замполита. Скромный обед в столовой завершил это дежурное мероприятие. Теперь ответный визит.
Машины медленно вползали на гору по дорожному серпантину и остановились перед широкими воротами высокого каменного забора. Афганцы высыпали навстречу и радостно обнимались с нашим начальством. Мы выстроились в узком, мощеном булыжником дворике. Толпа собралась довольно приличная. Командир, его замы, начальники служб, весь политаппарат в полном составе, тыловики. Но когда мы воевали вместе с афганцами, то всех этих штабных никто не видел.
Лонгинов, как старый приятель, обнялся со знакомым нам комбатом.
— Абдулло! О, ты настоящий командир! Друг!
— А, командор, салам, здравствуй! — похлопал афганец после дружеских обниманий по плечу и меня.
— А, доктор! — улыбаясь, пожал он руку Степану. — О, сарбозы! — и спецназовец принялся на своем языке быстро и радостно болтать с Зибоевым и Мурзаиловым. Братья-мусульмане сияли от счастья.
— Командор спрашивает про ротного Кавуна и высокого офицера — про Грошикова, — перевел вопросы Зибоев.
— Скажи ему: они домой уехали, война для них закончилась, с женами отдыхают, живы и здоровы!
— Говорит, что рад за командоров, просит всем передавать от него привет.
— Обязательно передам при встрече. Горячий, пламенный привет, — ухмыльнулся я.
Нас принялись водить по казармам, медпункту, автопарку, спортплощадке. Очень все убого: минимум рассыпающейся мебели, застиранное постельное белье, рваные одеяла, старые автомобили — намного хуже и беднее, чем у нас. В заключение прошел митинг, на котором каждому вручили по наручным электронным часам, а управленцам еще и по сервизу. Вот это да! Хорошо-то как, не даром потеряно время. Экскурсия с элементами восточной экзотики, да еще с материальной выгодой.