Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
Пока возился на кухне, искал подходящую эмалированную кастрюлю для шашлыка, грохнул сковородками и разбудил Наташу. Она удивилась, что мы в доме одни. Я ей объяснил, куда слиняли ребята. Девушка вызвалась мне помочь.
– Хорошо! – согласился я. – Будешь сидеть на улице, чистить лук. Договорились?
Наташа застенчиво улыбнулась, кивнула и вышла во двор.
Я вынес на улицу мясо, разделочную доску, лук, помидоры и прочие продукты. Наташа взялась за лук, я же резал мясо на примерно равные куски, чтобы шашлычок прожарился равномерно. За работой разговаривали. Наташа рассказала, что учатся они с Игорем в одной группе на каком-то модном компьютерном факультете в политехе. Живут пока на съемной квартире, за которую уходит львиная доля случайных заработков Татарина. Ее родители хотят помогать, но Игорек наотрез отказывается, мол, сами справимся.
Я забрал очищенный лук, вымыл его под струей воды из крана на улице, нарезал тонкими кольцами. Сложил слоями мясо и лук, переложил помидорами, пересыпал солью и специями. Когда кастрюля заполнилась, тщательно перемешал ее содержимое, размял руками мясо.
– Ой, – удивилась Наташа. – А Игорь не так делает. У него лучок целый остается, а тут – почти весь порвался.
– Ничего, солнышко! Все в порядке будет, – подмигнул я жене друга.
Вылил в мясо почти полтора литра минералки, опять слегка помял его, и только для запаха капнул совсем чуть-чуть виноградного уксуса.
– Хватит столько? – опять удивилась Наташа. – А минералка зачем?
– Наташенька, поверь, все будет пучком… – улыбнулся я.
– И торчком! – проревели у калитки ребята.
Марина с Наташей взяли в оборот Гену. Отглаживали покупку, отутюживали до остроты лезвия брюки, крахмалили, сушили и гладили белоснежную рубаху. Гена то и дело исчезал в доме, спеша на зов девчонок. Брюки оказались длинноваты, пришлось укорачивать, обметывать, подшивать. Одним словом, скука смертная. Геша стоически терпел, только спичек изжевал чуть не полный коробок.
Я улегся в беседке на раскладушку, Джон прилег на лавочку, Татарин просто сидел. Сквозь дрему я слышал тихий разговор мужиков, но никак не мог вникнуть, о чем они. Уснул, да так крепко!
Разбудил меня запах дыма, гул голосов в доме. По старой привычке я сначала прислушался, оценивая окружающую обстановку, и только потом открыл глаза. Так и есть, в мангале ярко пылали дрова, как я понял по запаху, фруктовые поленья. Молоток, Лиса. Очень грамотно!
– Эй, бача! – рассмеялся Негорюй, подталкивая кочергой поленья в мангале. – Ну, ты здоров поспать! Давай поднимайся. Ваше слово, товарищ маузер!
И правда, судя по дровам, пора уже было нанизывать мясо на шампуры. Охотников помочь мне оказалось хоть отбавляй, но я отогнал прочь всех:
– Дети мои, вы же хотели, чтобы дядя Сережа Конт приготовил вам шашлыки? Вот и займитесь пока своими плебейскими занятиями!
Мясо нанизывал очень плотно, кусок к куску, между ними наматывал длинные ленточки лука, затем притискивал куски еще плотнее. Наконец, закончил. На пустые шампуры нанизал помидоры, баклажаны, болгарский перец, положил их на мангал, на еще почти горящие угли. Обжег овощи на огне, чтобы корочка чуть прихватилась, почернела обожженными пятнами, сдвинул горящие угли и оставил овощи томиться.
Скоро у калитки снова раздались шум и смех – приехала невеста Гены, Оля. Елки-палки, разве могут люди так подходить друг другу? С одного взгляда было понятно, что люди счастливы, люди – настоящая пара. Ольга оказалась тоже хохотушкой, как и Марина, только была повыше ростом, покрупнее. Гена ходил кругами вокруг невесты, представлял нас. Ольга отмахивалась от него:
– Геночка, ну я сама угадаю, кто есть кто. Это – Татарин, Игорь Негорюй, – девушка подала руку Татарину, тот поклонился в ответ. – Это – Джон, Игорь Синицын… э-э… сержант-пограничник! – положила руку на плечо Синице. – Ну а это – Конт, Серега Пловец! Так? – протянула она мне обе руки.
– Точно так! – улыбнулся я ей в ответ, слегка сжал длинные прохладные пальцы Оли.
На крыльцо вышли девчонки.
– Ольча, а жен ребят угадаешь? – состроил хитрую рожу Лиса.
– Сейчас, – тряхнула кудрявой головой Ольга. – Так, Игорь, Джон который, человек серьезный, значит… значит, – закусила девушка нижнюю губу. – Значит, вот, Марина? – вновь точно угадала Ольга. – Ну, а ты – Наташа Негорюй. – Невеста обняла и расцеловала в щеки девчонок.
– Ой, блин, горит! – кинулся я к мангалу.
Помидоры полопались, сок из них густо вытекал на угли, баклажаны тоже лопнули, перчины пригорели.
– Фигня, братцы. – Я выхватил с жара шампуры, сунул перец и баклажаны в ведро с водой. – Вот теперь мне нужна малоквалифицированная помощь. Мужики, очищайте овощи от кожуры!
Сам же положил на мангал мясо и продолжал руководить помощниками:
– Так. Очистили? Теперь берите ножи и режьте все мелко-мелко. Лиса, я же сказал, мелко!!! Куда ты кромсаешь такими кусманами?
Джон управился с помидорами, сунулся с баклажанами к Татарину, но я заставил его так же мелко нарезать чеснок. Освободившиеся Лиса и Татарин помогали – ссыпали все в большую салатницу. Я добавил туда соли, красного и черного перца, сыпанул разных пряностей, перемешал, попробовал на соль. Нормально! Настоится, и к шашлыку в самый раз будет. Перешел к мангалу перевернуть шампуры. Там уже орудовал Татарин – вернее, тырил поджаренный лук с кусков мяса, за что был бит по рукам.
– Вот же мыш пожилой! – треснул я по спине полотенцем Игоря. – Иди лучше девчонкам помогай со столом.
* * *Мы с Щербой спустились почти к подножию холма, осторожно ступая по осыпи. Нам навстречу бежали Лиса, Джон и Дизель.
– Кто? Кого зацепило? – задыхаясь, крикнул Лиса.
– Дурак, что ли? – озлобился я. – Глаза повылазили, снайпер?
Ребята подхватили брезентовый полог с разных концов. Толя уступил свое место Джону и Дизелю, я отдал только один угол Лисе.
– Серый, что случилось? – тихо спросил Гена. И тут же осекся, заглянув в мое лицо. – Ладно, потом. Все потом!
Уложили тело возле «нашей» БМП. Кулаков мрачно выслушал доклад, покачал седеющей головой. Я вдруг отчетливо увидел, что не такой уж и молодой наш Николаич. Сколько ему, лет тридцать – тридцать пять уже? И седину тогда впервые углядел в коротких, ершиком подстриженных волосах, и в усах несколько нитей. Да и морщины углядел на его загорелом лице, там, ближе к ушам. Морщины четко проступали сквозь тонкий слой пыли и копоти.
– Что с пещерой? – спросил ротный.
– Все в порядке. Цела пещера, – ответил я, пояснил схему установки растяжек.
– Хорошо. Потом расскажешь мужикам, как и что.
– Николаич, чего это войск столько стянули? Войнушка намечается? – поинтересовался я, закуривая сигарету.
– Да, вони и шума до небес, – поморщился капитан; то ли от дыма моего едкого табака сощурил глаза, то ли от шумихи, поднятой вокруг. – Сейчас десантура с пехотой наверх пойдут, на прочесывание, затем блокпосты выставят. Завтра-послезавтра начнется войсковая операция на Мармоле. Рота наша тоже тут.
– С нами-то что будет? – снова спросил я.
– Поживем – увидим! – поднялся Николаич. – Тут твой старый знакомый появился…
Я закрутил головой, и точно, увидел Татарина, широко шагавшего в нашу сторону.
– Да нет, не этот, – отрицательно качнул подбородком ротный. – Следователь прилетел. Лейтенант. Сейчас к себе дернет. Ладно, сиди тут, жди!
Тело Шохрата унесли в тень, под дувал. Рядом с ним никого не было. Мне стало обидно. Был жив человек, вокруг него жизнь крутилась, люди вращались, общались, курили вместе, шутили, шли в горы и в бой рядом. Теперь, выходит, никому не нужен Узбек в тревожной дневной суете. Я поднялся, поздоровался с Игорем, и мы вместе присели в том же тенечке, где лежал Узбек.
Оказалось, что все группы, которые находились на блокпостах, сняли и перебросили сюда, на обеспечение крупной операции. На замену прислали совсем незнакомых бойцов аж из Шинданда. Командованию виднее. Плевать!