Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
Собрались быстро. Кулаков пошел с нами, оставил за себя старлея Зимина, старого боевого волчару, командира первого взвода. Ротный ушел с нами, посколько чувствовалось, что жаждет его душа поиска и свободы, чего нам было не занимать. Все время в движении, а тут, на командной работе, Кулаков стал чуть-чуть закисать. Ушел, конечно, только по согласованию с вышестоящим начальством, выслушав от них многоэтажный мат, постановку задач и тому подобную хрень.
Недели три назад нашу группу пополнили новым сапером, Сержиком Оганесяном – молодым бойцом, прибывшим из учебки в наш полк. Ротный разнюхал, что Оганесян вполне приличный специалист, выдрал его из соседней роты, уговорил командира, что-то даже подарил ему, то ли «Шарп» трофейный, то ли еще что-то. В общем, обмен состоялся. Сержик – а именно это имя было записано у него в военном билете – оказался отличным парнем. Армянин из Баку. Мы долго думали, какое прозвище-позывной ему присвоить. Сержик сам помог. Была у него мечта – после службы в армии закончить ПТУ и стать трактористом. Даже в горы с собой он взял книгу «Трактор ДТ-75», пытался читать ее, разглядывал чертежи и схемы, но почему-то остановился на пятнадцатой странице, и дальше дело у него не шло. По-моему, до самого моего дембеля в учебнике закладкой так и была заложена все та же пятнадцатая страница. Прозвали Сержика Дизелем, поскольку техника его мечты заправлялась соляркой. Сержик не возникал по этому поводу, легко отзывался на прозвище. Был он небольшого роста, крепкий, лицо украшали огромные черные глаза, а вот уши несколько портили портрет – крупные, мясистые, чуть заостренные кверху.
Шли к пограничникам почти всю ночь. Осторожно ступали по тропе, огибали крупные камни, перешагивали через мелкие, выверяли каждый шаг. Впереди двигался Шохрат, чутко прислушиваясь к звенящей тишине. За ним двигались Малец с рацией за спиной, Лиса с прижатой к груди винтовкой, потом я и Дизель; замыкающим шел Кулаков. По ходу движения Узбек обнаружил растяжку, снял ее сам, потом уступил место во главе нашей коротенькой колонны Сержику, который рассерженно сопел, наблюдая, как Шохрат на ощупь искал конец проволоки, где придавленная камнем лежала «эфка», готовая выскочить из-под груза, если бы мы зацепили и потянули растяжку, блеснуть ярким разрывом в темноте и впиться множеством зазубренных осколков в наши тела. Вот же суки духи, все-таки смогли установить прямо у нас под носом ловушки! Все же эти препятствия нас серьезно задержали в пути. К тому времени, когда солнце уже стало просыпаться, продираться к изломам горных вершин, мы были еще только на подходе к кишлаку, километрах в пяти от него. Решили сразу спуститься вниз, пересечь дорогу, уйти в зеленку и уже по ней пробираться к погранцам. Да не тут-то было.
Места эти нам не знакомые, не приходилось здесь бывать. Как только вышли на равнину, откуда-то из зарослей кустарника по нам затарахтел пулемет.
Залегли за камни. Черт, камни мелковатые оказались – те, которые с дороги отбрасывают, дабы не мешали движению. Когда-то осыпи были, вот и скатились камни на дорогу. На БМП, БТР или танке проскочить без проблем, а вот на «шишиге» или «КамАЗе» уже проблематично; а если уж на арбе или просто на лошади, то можно и в аварию попасть. Слава богу, что хоть эти камни тут оказались, все же защита.
Лежим, всматриваемся в зеленку. Я чуть ворочаю головой, оглядываюсь, пытаюсь рассмотреть, где остальные, определяюсь, что и как и кто где. Мало ли, надо же знать оперативную обстановку. Ага, вон, справа, метрах в пятнадцати от меня ротный растянулся, поднял правую ладонь над землей, мол, всем лежать, показал двумя пальцами на глаза и ими же ткнул в сторону стрельбы. Да и так все ясно, командир! Смотреть надо, искать вражин. Чуть подальше от Кулакова замечаю каску Мальца и антенну рации. Наверное, Леха пытается на связь выйти то ли с пограничниками, то ли с полком. Поворачиваю голову влево – никого. Сзади слышу шепот Шохрата:
– Серега, спокойно, мы тут с Лисой… гы… тылы прикрываем.
Дизеля приметил раньше – он споткнулся впереди меня и залег, когда я ринулся к своему камешку.
Я все же попытался увидеть их; пришлось чуть приподняться, иначе шея не поворачивалась. И тут же из зеленки яростно хлестанул пулемет. Мать твою… Я попытался вжаться глубже, влезть под камень. Да куда там. Камень плосковатый какой-то, наверняка из-за него то каска моя выглянет, то задница мелькнет. Выудил из чехла лопатку, пытаюсь окопаться. Короткое лезвие упорно вгрызается в каменистую почву, отбрасываю левой рукой из ямки щебень и пыль. Улавливаю такие же движения справа, и сзади доносятся такие же звуки.
Духи понимают, что мы делаем, долбят не переставая, пробуют грохнуть нас прежде, чем мы сможем получше закрепиться. Нормально, жить пока можно, сантиметров на двадцать выкопал себе убежище вглубь. Больше пока и не надо. Теперь даже подкопал камень-укрытие с правой стороны, выставил туда ствол автомата, высматриваю, откуда по нам шмаляют.
Тишина. Знаю, что сейчас каждый из нас впился взглядом в зеленку. Солнышко приходит нам на помощь, вырывается-таки из-за скал, бьет по глазам духам, не дает нормально прицелиться.
Сзади слышу голос Гены:
– Мужики, вижу! Сейчас стреляю, смотрите на вот тот камень прямо перед нами. За ним, за кустами, стена, в ней окно-амбразура. Оттуда бьют.
Я всматриваюсь до рези в глазах. Камень вижу, кустарник тоже, а вот стену, а тем более амбразуру – нет. Интересно, кроме Лисы, еще кто-то что-то видит?
Бах!
Не реагирую на выстрел сзади, вижу, как пуля выбивает пыль и кремнистые осколочки из стены. Есть! Теперь и я увидел сложенный из камней дувал, небольшое, вытянутое вдоль узкое оконце.
Кулаков вполголоса говорит всем:
– Парни, лишний раз не стреляйте. Просто следите за возможным передвижением духов. Лиса – повнимательнее. Дизель, Малец, прикрывайте тыл. Аккуратнее там! Узбек, пулемет к бою, попробуй достать амбразуру.
Не успевает ротный договорить, как Шохрат лупит длинной очередью по узкой щели. Пули ложатся выше, визгливо уносятся в ветки кустарника, срикошетив о камень, сбивая листву.
– Узбек, пониже возьми, попробуй сбить кустарник, – прошу я Шохрата. – Плохо вижу, что там.
Шохрат еще раз длинно стреляет, но его пулемет быстро замолкает, поскольку духи в ответ открывают огонь.
Почти бесшумно ударяет выстрел винтовки. Лиса ругается:
– Твою мать… ведь попал туда, в щель, а никого не зацепил… Товарищ капитан, хреново дело…
– Что видишь, Лиса? – спокойно спрашивает ротный.
– В общем, похоже на дот, – докладывает Гена. – Со стороны дороги у них две амбразуры. Вон она, вторая, ниже сантиметров на пятьдесят и правее на метр.
Я слежу глазами за указаниями Лисы и точно замечаю все, о чем он говорит, вижу очертания грубо сложенного каменного укрытия. Ну, грубо не грубо построено, нам от этого все равно одни проблемы: в горы назад не уйти, влево или вправо тоже; как на ладони будем, из пулемета нас положить, как два пальца об асфальт!
Кулаков достает бинокль, прижимает наглазники к лицу, смотрит и думает. Вижу струйки пота на его висках, они скатываются по щеке, наливаются крупными каплями, срываются с кожи и расплываются жирными пятнами на рукаве бушлата. Откуда я знаю это, если довольно далеко нахожусь от командира и видеть на могу в подробностях? Так догадываюсь, поскольку сам уже потею. М-да, еще с полчаса, и солнце начнет нас медленно зажаривать. В бушлатах и бронежилетах лежим, получится мясо шурави в собственном соку. Вкусно, наверное, душкам будет. Только вот хрен им! Постепенно начинаю выдираться из броника, стягиваю бушлат, вынимаю из его карманов пачку «Охотничьих», спички и две гранаты. Курить я вовсе и не собирался, просто для сохранности вынул сигареты, чтобы уцелели, когда вся эта херня закончится, здорово курить потянет. Все кладу перед собой, бушлат же откидываю в сторону, нет ему тут места. И тут же в меня летит пулеметная очередь духов. Пока отвлекал их, Кулаков и Малец тоже стянули с себя лишние вещи. Думаю, Лиса, Узбек и Дизель сделали то же самое.