Судьба начертанная кровью (ЛП)

― Это говорит монстр, убивший их родителей!
Меня пробрала дрожь, кончик меча дрогнул, но я отогнала поднимающееся чувство вины. Я похоронила его глубоко под своей яростью. Они заслужили все, что получили, за то, что выступили против нас. За то, что убили Лив и сожгли Халсар. За то, что отняли у меня Бодил.
Мои глаза затянуло красным, череп запульсировал от такой ярости, что мыслей не осталось. Был только гнев.
Подняв меч, я беззвучно закричала и бросилась в атаку, желая прикончить его.
Мимо меня пронеслась вспышка пламени.
Ухмылка Гнута померкла. Искра злобы в его глазах исчезла, когда отрубленная голова отлетела в сторону и с грохотом упала на землю за мгновение до того, как его тело рухнуло.
Мертв.
― Остальные сдаются? ― прорезал тишину голос Бьорна. ― Или вы хотите умереть за этого человека?
Оставшиеся воины беспокойно зашевелились, затем бросили оружие и упали на колени.
Я смотрела на них, мои руки тряслись, магия на щите пульсировала. Гнут был моим. Всех этих воинов я хотела убить, а Бьорн отнял у меня эту возможность.
Развернувшись, я направилась к нему.
― Почему ты украл у меня месть?
Он с отвращением фыркнул.
― Ты имеешь в виду их месть?
Небрежным движением руки он схватил меня за плечи и развернул, чтобы я увидела, как воины Снорри выталкивают из-за укрытия пару лучников.
― Гнут заманивал тебя, Фрейя. Еще несколько шагов ― и в тебя вонзились бы стрелы, а Гнут умер бы с боевой славой, уложив перед этим тебя в могилу.
Он повернул меня обратно, наклонив так, что мы оказались нос к носу.
― Но, может, ты этого и хотела?
― Отвали! ― Я сильно толкнула его, но с таким же успехом можно было толкнуть каменную стену.
― Почему? ― потребовал Бьорн. ― Чтобы я не оказался достаточно близко, чтобы спасти тебя в следующий раз, когда ты попытаешься покончить с собой?
― Замолчите! ― прорычал Снорри, но я его проигнорировала.
― Гнут заслужил смерть, ― крикнула я. ― Все это произошло потому, что он отказался подчиниться. Бодил мертва, потому что…
― Потому что она добровольно пошла в бой, а в бою люди умирают. Она знала о риске не хуже других, Фрейя. И уж точно знала о нем лучше, чем ты.
Я вздрогнула и отступила от него, моя ярость сдалась под натиском более сильных эмоций. Я решила сражаться сегодня, зная, что слаба. Я споткнулась. Я уронила свой щит. Я оставила Бодил беззащитной.
Я убила ее.
Щит выскользнул у меня из рук, магия погасла, когда он упал на землю. Бодил погибла по моей вине.
― Бодил была воином. ― Голос Бьорна был тихим, словно его гнев погас вместе с моим. ― Она умерла с оружием в руках и теперь будет в Вальхалле.
Вот только это было не так.
У меня перехватило дыхание, в груди всколыхнулась боль, когда я вспомнила, что Бодил бросила свой меч, чтобы поймать меня. А я не задержалась, чтобы вложить его ей в руку перед бегством. Я оставила ее умирать без него.
Внезапно я побежала. Я бежала через дымящуюся крепость к воротам, каждый шаг был похож на бег по ножам, но я терпела боль. Ворот совсем не было, обугленное дерево валялось на земле, словно его разбил гигантский кулак. Но я смотрел дальше, на тлеющие останки тарана и разбросанные вокруг него неузнаваемые фигуры.
В нос ударил запах горелой плоти и волос, и я задыхалась, замедляя шаг, пока искала ее среди трупов.
Так много тел.
Их было так много, лица исчезли, и опознать их можно было только по размеру, форме и испачканным сажей доспехам. Ветер порывисто завывал, разметывая клубы дыма по месту побоища, но я успела заметить серебристую вспышку.
По лицу потекли слезы, и я подошла ближе. Длинный локон серебристых волос, спасенный каким-то божьим промыслом от огня, развевался на ветру там, где его зажало под обугленными останками. Опустившись на колени, я схватила волосы и пропустила из сквозь пальцы, когда они попытались вырваться на свободу.
― Прости меня, ― прошептала я. ― Это моя вина.
Глубоко вздохнув, я перевела взгляд с ее черепа на руку, где обожженные до кости пальцы сжимали рукоять меча. Я шумно выдохнула, и мои плечи опустились от облегчения. Она в Вальхалле.
 
Земля обжигала мне колени, но я не двигалась с места, собирая ее волосы в локон, а затем крепко сжимая его в кулаке, когда услышала его приближение.
― Пришел сказать, что ты меня предупреждал? ― мягко спросила я. ― Если бы я дождалась лекаря, который помог бы мне с ногами, Бодил, возможно, была бы жива.
Выдохнув, Бьорн покачал головой.
― А может, она поскользнулась бы и разбилась насмерть, когда мы отступали в поисках лекаря. Возможно, пришло ее время умереть.
Я впилась ногтями в ладони, желая закричать.
Бьорн присел рядом со мной, его взгляд был прикован к почерневшему клинку Бодил.
― Подобные мысли сведут тебя с ума, Фрейя, ведь невозможно узнать, привел ли твой выбор к определенным последствиям. ― Он помолчал мгновение, а затем добавил: ― Думаю, большинство людей находят утешение в том, что им суждено. Знать, что все уже предначертано для них, потому что… потому что ни одно решение не является по-настоящему твоим, а определено Норнами. Даже боги должны утешаться тем, что их судьбы определены, исход конца дней уже известен. Но по какой-то причине такие, как ты, я и Бодил, способны изменять переплетение наших нитей, а значит, мы должны нести всю тяжесть ответственности за каждый свой выбор.
― Говорят, что кровь бога ― это дар, ― прошептала я. ― Но на самом деле ― это проклятие.
Долгое время Бьорн молчал, а потом сказал:
― Сегодня ты была сама не своя. Ты… ― он прервался, резко тряхнув головой. ― Если ты и дальше будешь идти по этому пути, Рожденная в огне, если позволишь моему отцу управлять тобой, это уничтожит тебя. Ты должна изменить свою судьбу.
― Возможно, ты прав. — Я поднялась на ноги и направилась обратно в крепость. ― Проблема в том, что каждый раз, когда я пытаюсь изменить ход судьбы, все становится только хуже.
Глава 28
― Фрейя?
Мягкий голос донесся до меня через дверь, но вместо ответа я перевернулась в постели и зарылась лицом в меха. Именно это я делала последние несколько дней. Сначала в постель меня привела усталость, но потом это переросло в желание не смотреть в глаза тому, что я сделала.
Вернее, как я это сделала.
― Фрейя? Это Стейнунн. Я надеялась поговорить с тобой.
Уходи, хотелось крикнуть мне. Оставь меня в покое. Потому что меньше всего мне хотелось вспоминать взятие Гриндилла. Смерть Бодил. Мою всепоглощающую ярость.
Молчание затянулось, и я надеялась, что скальд сдалась. Ушла. Затем ее мягкий голос произнес:
― Конунг Снорри приказал мне поговорить с тобой, прежде чем я закончу свою песнь.
Конунг, мать его, Снорри.
Я заскрежетала зубами, понимая, что не имею права злиться, ведь это я позволила ему претендовать на этот титул.
― Фрейя, ― пронзил стены голос Илвы. ― Открой дверь.
Я вздохнула, потому что не было ни малейшего шанса, что игнорирование Илвы заставит ее уйти. Правительница Халсара, а ныне Гриндилла, как я полагала, прибыла вскоре после окончания битвы, и, вероятно, только потому, что она была занята уходом за ранеными и восстановлением крепости, мне удавалось столько времени избегать ее язвительного языка.
Поднявшись на ноги, я вздрогнула, когда мои босые ступни прижались к холодному деревянному полу. Все в Гриндилле было сделано из дуба. Здесь должно было быть спокойно и безопасно, но вместо этого я чувствовала себя в ловушке.
Открыв засов, я распахнула дверь.
― Простите, ― пробормотала я. ― Я спала.
Илва нахмурилась, скорее всего, потому, что был полдень, хотя, возможно, дело было в моем внешнем виде. Последний раз я мылась сразу после битвы, и ничего не делала со своими волосами после того, как заплетала их в мокрую косу, поэтому они были растрепанными и неухоженными. В моей комнате стояли грязные миски и пустые кубки, которые слуги оставляли у дверей, но я никому не позволяла убирать за мной. Если бы мама увидела меня в таком виде, она бы отлупила меня.