История лендалского убийцы или Тайна четырехлистного клевера (СИ)
— Говорю ведь, все нормально, кстати, а как там та девочка, Розетт, да?
— Да… — несколько помрачнел Мел, — все так же… я ее дома оставил. Вчера вроде бы начала говорить… но ничего существенного.
Так за нехитрым обменом новостями эти двое вышли из управления. Мел в общих чертах, несколько преуменьшив свои траты, поведал историю о мороженом, понятное дело, опустив тот факт, что у него едва-едва хватает денег, чтобы протянуть до получки.
Лейтенант Лорек в свою очередь рассказал про банду воришек, почти детей, главным у которых оказался парень полуэльф, на вид самый младший, но, как водится у вечного народа, растут они долго, так что на деле элфенышу, дед которого оказался древним до последнего ноготка на мизинце, было уже двадцать два, хотя на вид и тринадцати не дашь. В сущности, история не из веселых, мать, от которой ему и досталась древняя кровь, бросила отца, в прошлом заправилу в Лисьем конце, сбежав то ли с цирком, то ли еще где сгинув. Что до отца — он, как и добрая половина тамошней публики, все больше пил да играл, ну а когда парню стукнуло семнадцать, выставил того из дома вместо того, чтобы пристроить в университет или храм.
Мел слушал вполуха, думая все больше о своих магических несчастьях.
Что до цели их странствия, то до нее они добрались, не успел еще Эш и наполовину окончить свой рассказ, дело-то нехитрое — всего-то площадь Мелфара пересечь, ведь «Разбитое корыто» — едва ли не официальный трактир Керлендерского управления — располагался ровнехонько напротив милиции, делавшей ему добрую половину выручки даже несмотря на скидку для защитников закона. Тем более уж кого-кого, а этот трактир с его простой, но сытной пищей не грабили последние полвека так точно.
Пообедав за четверть часа, благо, тут-то своей порции, равно как и возможности расплатиться, ждать не приходилось, Мел, наполнив свой желудок говяжьим супом с лисичками да спагетти с курицей под сливочным соусом, оставил Эша с кофе и поспешил заняться не самой приятной миссией в своей жизни. Стоит отметить, что за все удовольствие, капитану пришлось оставить рубленый перье и две двушки. Иными словами, на сумму, истраченную в «Сливочном айсберге», он мог получить такой же обед порядка тридцати раз.
* * *Оружейная, одна из старейших улиц города вне стен, получила свое название от Оружейной башни Старого города. Но так уж издревле, еще с королевских времен, повелось, что тут и правда селились по большей части люди, что имели дело в своей жизни с оружием. Улица, на которой старые, овеянные духом столетий дома перемежались новыми, на месте совсем уж истлевших под гнетом лет. Ну, а поскольку истлевали дома в разные эпохи, то и «новые» дома порой насчитывали уже сотню лет.
Сам капитан Хельм, старший сын в семье потомственных офицеров, уже не первое поколение служивших Городу, не был типичным солдафоном. Да иначе бы он и не пошел в милицию сразу же после войны Шорхеца1, а ведь там он даже орден какой-то получил. Вот только господин Хельм говорил Мелу, что мирные улицы куда как важнее побед и поражений в войнах.
Мел прошмыгнул под арку. По записям выходило, что жил капитан в 4 корпусе 15 дома по Оружейной улице. Мелирленс углубился в квартал. Тут, в старых районах, несмотря на то, что Мел и исходил Керлендер вдоль и поперек, найти нужный адрес порой представлялось задачкой нетривиальной даже для того, кто впитал эти мостовые с молоком матери. Настолько, насколько можно впитать булыжники с молоком.
Капитан очередной раз сверился с записями да почтовыми ящиками, осмотрелся в поисках кого из местных, кого мог бы поточнее расспросить, но так никого и не обнаружив, поплелся на пятый этаж. А надо сказать что тут, как назло, этажи оказались высокими, чай, не трущобы какие, а добротные офицерские квартиры. Так побегав с полгода, невольно полюбишь свои новостройки.
На стук ответили едва ли не сразу. Пусть у большинства и выходной, вовсе не значит, что люди должны сидеть по домам. Что до Мела, то последний и вовсе даже и думать об отдыхе не мог с тех пор, как погиб капитан.
На пороге в переднике и домашнем платье стояла вдова Корзак. Илинха Корзак. Мел и правда помнил ее. Только на похоронах решил, что ей за пятьдесят. У нее были золотые волосы, в которых появилось несколько седых прядей.
— Вы… на счет Хельма, — помрачнев, утвердила госпожа Корзак.
— Вы позволите? — оставив слова сочувствия, и так не раз, и не два произнесенные, обратился к женщине Мел.
— Проходите, — отступила в сторону, пропуская незваного гостя, хозяйка, — разувайтесь… шляпу тоже можете оставить здесь, этот крюк… он был для… он для офицерских шляп.
— Кто там, Ильха! — раздался старческий голос откуда-то из глубин длинного коридора. В полутьме показалось лицо старика.
— Всего лишь с работы Хельма, папа. Скоро будет суп.
— Суп, суп… вечно один суп… — прокряхтел старик, по доскам пола раскатисто ударила трость, хлопнула дверь.
— Хельм-старший… отец моего мужа. Он не помнит, что… простите.
Мел сглотнул подкативший комок. Пока шел, болтал с Эшем, искал эту квартиру, он старался не думать о том, как он будет просить эту женщину дать свое позволения осквернить могилу мужа потому, что сам недосмотрел.
— Проходите на кухню… вы не против, я… у меня пирожки сгорят.
— Да, как вам будет удобнее…
Женщина исчезла за поворотом коридора без окон. По обе стороны от него тянулись двери комнат, одна, другая, насчитал Мел всего пять — никакого сравнения с его собственной квартиркой пожарного. Должно быть, кто-то из предков капитана был не просто офицер, и если не генералом, то майором-то уж точно, может, даже тот старик, не желающий смириться с миром, в котором он пережил сына.
— Садитесь… вы ведь не на посту, — указав на резной старый стул за круглым столом, попыталась пошутить Ильха, — вы…ведь по тому делу, что вел Хельм?
— Да… — Мел прикусил губу, положил руку в карман с ордером, но тут же выдернул. — Я был помощником господина Хельма. Теперь я веду это дело.
— Знаете, я… я ведь знала, на что иду, — как будто и не отвечая на вопрос капитана, начала вдова. — Когда твой муж — милиционер, да еще и в Керлендере, известия о его кончине на посту ждешь каждый день. Но когда этот «каждый день» повторяется год за годом, уже как-то и не верится. Он ведь должен был выйти на пенсию еще два года назад, но говорил, что раз уж старик Корсен держится, то куда ему — мелкому сорванцу — на пенсию-то идти. Простите, я… если я как-то могу помочь, то все, что угодно.
— Госпожа. Мне необходимо получить ваше письменное разрешение на вскрытие могилы вашего мужа, — собрав всю волю в кулак, выпалил Мел. Пожалуй, это вышло слишком уж резко и холодно, но иначе бы он вовсе не смог.
— Вскрытие? — словно бы удивленная самим звучанием этого слова переспросила женщина, — вам ведь это нужно для дела…
— Да… мы… то есть я был халатен. Надо было проверить сразу, но я не уверен в том, что стало причиной его смерти. Думаю, это поможет установить его убийцу.
— Да… поможет… — каким — то совсем помертвевшим голосом пробормотала Ильха, — он был бы рад помочь.
— Вы… ведь напишите разрешение. По закону оно должно быть написано вашей рукой.
— Да. У вас ведь есть бумага и перо? У меня руки в муке… подождите, мне надо помыть…
Мел достал заготовленную гербовую бумагу управления, положил вечное перо на стол, сам сделав пару шагов в сторону, словно бы не желая нарушать горе этой женщины. Взглянул в окно.
И все же ради этого вида стоило изо дня в день подниматься на высокий пятый этаж. Окна обращены на запад да и дом на пригорке. Дальше шел плавный спуск к Лаурке. Открывался вид на Оружейную и Дозорную башни Старого города и башни университета между ними. А если взглянуть левее, то, кажется, между домами поблескивал купол храма Всемогущей Алхеры на одноименной площади. Небо не в пример настроению, царившему в этой квартире, даже очистилось от туч, а во дворе дети играли, кажется, в догонялки, хотя может, и просто носились друг за другом. Милая девушка в доме напротив на третьем этаже вешала на балконе белье. Сперва смутившись, заметив пристальный взгляд капитана Меллерса, как видно разглядела, что тот не одноглазый горбун, и мило улыбнулась.