Волк 10: Лихие 90-е (СИ)

— Быстро они начали, — сказал я. — И жёстко. Даже не поговорили.
— Взялись серьёзно. И не только в тебя целят. Хотят уничтожить всех союзников в Питере, кто может тебе помочь. Меня, тебя, Вишневских, даже журналиста того на всякий случай и тех вояк. Ещё думают, что ты эту работу ведёшь в Чечне, чтобы на самом деле схемы с поставками оружия боевикам накрыть. А у них там миллиарды долларов завязаны.
— Понял. Всё серьёзно, — произнёс я. — Тогда… тогда буду действовать, как умею. И от тебя тоже понадобится помощь.
— Будет, — пообещал Ремезов. — Есть мысль. Но пока ещё не закончилось, Макс. Кого смогу, прикрою, но… всех не успею. Сам только что узнал.
* * *
Санкт-Петербург, рядом со станцией метро «Чёрная речка»
Трубка телефона-автомата висела на нескольких проводках, но сам аппарат ещё работал. Журналист Апрельский вставил в него карточку и набрал номер по памяти.
— Здорово, Игорь, — сказал он, когда с той стороны ответили. — Как сам?
— Не жалуюсь. Что такое, Лёха?
— Мне сейчас звонил один мой сибирский друг, я тебе о нём рассказывал, говорит, есть кое-что очень горячее.
— И что?
— Не по телефону. Но без причины он звать не будет. Подъезжай ко мне вечерком часиков в семь, послушаем.
— Я в семь не могу. Занят.
— Знаю я, чем ты занят, — Апрельский усмехнулся. — Подъезжай, а то опять потом ныть будешь, что материала нет. Давай, счастливо, Игорёк.
Он положил трубку и достал записную книжку, чтобы найти следующий номер. А позади него кто-то встал.
— Ещё один звонок, — извиняющимся тоном сказал Апрельский, чуть развернувшись, — и освобожу аппарат. Я ненадолго.
— Подождём, — сказал бритоголовый мужик в кожанке и переглянулся со своим спутником.
— Вот и хорошо, — тем же тоном произнёс Апрельский и посмотрел в стекло вестибюля метро.
Там отражалась будка, он сам и мужики, стоящие рядом. Они смотрели на Апрельского очень внимательно, не отводя взгляд. Слишком знакомая картина, которую журналист видел очень часто с тех самых пор, как устроился на эту работу.
Они пришли за ним.
* * *
Санкт-Петербург, 4-я Советская улица
Нива свернула за угол дома. Мишаня сощурил глаза, присматриваясь к адресной табличке, и посмотрел на сидящего впереди майора Елагина.
— Валерьич, пацаны же ждут, — напомнил он. — А Коваль со Славяном — пацаны конкретные. Раз говорят, что срочно, значит, так оно и есть.
— Я этот город лучше знаю, — проворчал Елагин. — И людей повидал получше. Волков, при всём моём уважении к нему, человек хоть и умный, грамотный и надёжный, но слишком уж молод. Ему двадцать с чем-то всего, так что надо иногда и мне за него подумать. Зря он от такой возможности отказался.
— Да ёпт, — Мишаня резко затормозил, когда дорогу перебежала лохматая собака, за которой тащился поводок по асфальту. — Чуть не сбил блохастую. Короче, Вальерьич, нахрен нам с этим чекистом на стрелку ехать? Волк же сказал, что сам с ними базарить будет.
Собака убежала, Мишаня поехал дальше.
— От нас Волк требовал, чтобы мы его с разведчиками свели, а не сами с чекистами общались и выходы на чехов не искали. В таких вопросах надо Волка слушать, его даже Эдик уважал. А сам Эдик мне говорил, что если чекист тебе что-то предлагает, то обязательно…
— Вот и всё, Миша, — только и сказал Елагин спокойным голосом. — Засада.
Мишаня снова дал по тормозам, заметив выкатившийся перед ними чёрный Шевроле Блейзер. Окна уже были опущены, оттуда высунулись автоматные стволы…
  
Глава 17
 
Москва
— Степан Аркадьич, вот так лучше? — Кравцов только что плеснул ковшик воды на раскалённые камни. Вода ещё шипела, пар заполонил собой всё помещение.
— Лучше, — отозвался лежащий на полке лицом вниз седой толстяк.
— Или ещё плеснуть?
— Хорош.
Генерал Кравцов предпочитал держать своих подчинённых в ежовых рукавицах. Орать он умел громко и долго, часто бил кулаком по столу, а когда не орал, то пытался шутить, стараясь задеть подчинённого посильнее, думая, что после этого тот будет лучше стараться. После этого всегда добавлял: «Ну ты чё, обиделся? На обиженных воду возят».
  
Но зато когда сам оказывался в роли подчинённого, подход к своему руководству он находил быстро.
— Пивка, Аркадьич? — свойским тоном предложил Кравцов, зная, что начальник сейчас пребывает в отличном настроении.
— Ну давай, — начальник закряхтел и начал слазить с полки.
— И девок звать?
— Попозжа! Пивка сначала.
— Понял, Степан Аркадьич!
Находящемуся рядом с ними представителю управления спецопераций Блохину Кравцов пива не предложил, как и остального. В новой иерархии Конторы Блохин будет ниже Кравцова по статусу, так что генерал с ним уже не церемонился. Да и Блохин — полковник, только недавно получивший звание.
Но Тятя, как в департаменте называли шефа Кравцова, принял решение тянуть Блохина до руководителя УСО, а в будущем и до начальника особой структуры, объединявшей в себе все подразделения спецназа организации. А подчиняться эта новая структура будет только заместителю директора, кем себя видел Кравцов уже в ближайшем будущем.
Когда Степан Аркадьевич вышел из парной, и его массивная туша рухнула в бассейн, поднимая тучу брызг, Кравцов спросил у Блохина, как обстоят дела с его приказом. Ответ ему не понравился.
— Ну ты чё, Толя? — грубо спросил Кравцов. — Я же просил, чтобы мерина не коцали. Новенький же совсем, пригодится. А вы чё, его из пулемёта обстреляли? Ещё бы танк привезли! И вообще, грубо сработали, он уехал. Где его теперь искать? А если он шум поднимет? Не дурак же, знает, кто за ним идёт.
— Вышло так, — оправдывался Блохин, щуплый усатый мужик лет сорока. Волосы после бани встали дыбом, показывая большую лысину, которую тот старательно зачёсывал в обычное время. — Они будто наших ждали и сразу уехали, едва всё началось. У двоих серьёзные переломы остались. И стёкла он заменил. Человек от тебя говорил, что они бракованные, а они…
— Проверять надо было сначала. Чтобы вопрос закрыли сегодня, понял? С остальными что?
— Разбираемся.
— Косячишь ты, вечно косячишь, менять тебя будем, на сговорчивого и умелого. На зама твоего, да? Он поумнее тебя будет, и здоровье получше, и вот такого себе не позволяет! — Кравцов ткнул его пальцем в обвисший живот и засмеялся. — Ну ты чё, обиделся? На обиженных воду возят. Пошли давай!
Кравцов пихнул Блохина в плечо, накинул на себя халат и вышел. Стол уже был накрыт, на нём стояло только свежее тёмное пиво и сушёная рыба, которую уважал Степан Аркадьевич. Сам-то Кравцов любил раков, но начальник не переносил их на дух, так что на стол их не ставили.
Руководитель уже выбрался из бассейна, накинул на себя полотенце и уселся за столом. Взял рыбёшку, внимательно рассмотрел и постучал ей по столу. Но расслабиться он не успел, помощник в форме и с погонами майора поднёс ему мобилу, и тот долго слушал, что ему говорили.
— Толя, — медленно произнёс Степан Аркадьевич и внимательно посмотрел на Блохина, щуря маленькие глаза. — Мне тут коллеги-контрики позвонили, говорят, твои бойцы из Вымпела в Ленинграде разбойничают, стрельбу затеяли на улице, весь город напугали. Что за дела?
— Так товарищ генерал попросил помочь с одним вопросом, — усатый мужичок ехидно посмотрел на Кравцова. — Чтобы быстренько и без лишних…
— Я вам что обоим сказал⁈ — руководитель ударил толстым кулаком по столу. — Чтобы сидели смирно этот месяц! А вы там чуть подпола местного не завалили! А если бы завалили⁈ Да посреди города ещё! Вы совсем уже берега попутали⁈
— Решу вопрос, Степан Аркадьич, — торопливо пообещал Кравцов. — В лучшем виде, уже сегодня. Проблем не будет. Это же тот вопрос с…
— В кого там стреляли из контриков, найди, поговори и успокой, — начальник не стал его слушать. — Предложи ему чё-нибудь, чтобы забыл поскорее. А то вони поднимут, — Степан Аркадьевич взял рыбёху и начал её раздирать. — Не время сейчас для этого, а вы тут устроили.