Стратегия одиночки. Книга шестая (СИ)

После первого же негромкого хлопка от разрушившегося в полёте небольшого камешка, шагающий рядом со мной японец явно заинтересовался тем, что я делаю. Но, словно не замечая его любопытства, я продолжал заниматься своим делом. И после пятого взорвавшегося в воздухе речного голыша Кей не выдержал и поинтересовался:
— Пытаешься изобрести аналог гранаты? — Впрочем, это, видимо, был риторический вопрос, так как прежде чем я на него ответил, японец продолжил. — Я тоже пробовал. Но как ни старался, как по мне, эффект оказывался слишком слаб. — Похлопав ладонью по рукояти клевца, после небольшой паузы он всё же пояснил. — Я проверял, надевал кольчугу на подвешенную тушу кабана и точно так же с помощью Руны Дес взрывал камни. Даже специальные гранаты проектировал с поражающими элементами… И если иногда, при определённой доле везения, шкуру пробить получалось, то вот кольчуга всегда держала подобные удары. Да и тот же Воздушный Барьер легко отведёт осколки в сторону, так как их скорость и масса довольно малы.
— Тем не менее, подобный навык иногда может оказаться полезным. — Пожав плечами, отвечаю я, ничуть не расстроенный словами японца. — К примеру, используя похожий метод, ещё находясь на Меди, я закидал сотней подобных бомбочек босса одного данжа. Не убил, конечно, и не покалечил, но из себя вывел и даже немного оглушил, что позволило потом добить хозяина подземелья. Да и в бою с людьми подобный приём не стоит списывать со счетов. Разумеется, не как главное оружие или основной поражающий фактор, но в качестве отвлечения может сработать. К тому же, я тренирую сейчас не только подрыв Руны, но и передачу энергии, а также работаю с магией Иллюзии. — Тяжело вздохнув, добавляю. — С этими Иллюзиями у меня просто беда, как ни стараюсь, перенести изображение вне своего тела не получается никак.
— О! — Удивлённое восклицание, вырвавшееся из уст японца, совсем на него не похоже. — Я тоже с этим мучаюсь. И только совсем недавно наметился небольшой прогресс. — В доказательство своих слов он с помощью магии Иллюзии изобразил схематичный рисунок катаны на рукаве своего гамбезона. Не на коже, как могу и я, а на рукаве! — Пока только так, но чувствую, что нахожусь на верном пути. — В голосе Кейташи слышатся нотки плохо скрываемой гордости.
— Я пробовал тренировать магию Иллюзии, как это делают местные, но все эти медитации, призванные найти в себе нечто новое, и аморфные советы «ты должен почувствовать покалывание в левой пятке и сосредоточиться на нём», мне не подошли… — Мои губы кривит немного грустная усмешка. — Про покалывание в левой пятке, это, если что, я привёл образное сравнение. Но изучение некоторых местных магических школ в своей основе построено на подобных эфемерных советах и учениях.
Здесь я немного преувеличил, так как подобное и правда «расплывчатое» обучение касается прежде всего таких разделов магии, как Иллюзии и Ментал. Стихийные же школы магического искусства всё же более структурированы и конкретны в тренировочных техниках.
— Да, тут соглашусь. — Кивает Кейташи, и в его взгляде читается что-то похожее на понимание. — Сам с этими Иллюзиями намучался… Пытался их изучать у местных мастеров. — Тяжелый вздох срывается с губ кузнеца. — Так каждый из них учил по-своему, и все их методы были рассчитаны на многие месяцы, если не годы, постоянных занятий. — По его губам пробегает довольная улыбка. — А потом мне пришло на ум одно сравнение, и дело тут же сдвинулось с мёртвой точки.
— Сравнение? — Так как в Прошлом Цикле «я» не изучал эту школу магии, то любому совету был бы рад.
— У меня дома, ещё на Земле, — пояснил японец, — вместо обычного телевизора был установлен проектор. И моё изучение Иллюзий значительно ускорилось, когда, работая с этой магией, я начал представлять себя чем-то вроде магического проектора, который проецирует изображение во вне моего тела. В начале, чтобы получить результат, мне требовались глубокие медитации, но сейчас, — новый рисунок пробежал по его рукаву, — как видишь, это даётся уже гораздо легче.
 
— Проектор значит… — В задумчивости произнёс я. — Спасибо за совет, попробую твою технику, может и мне поможет.
Затем наш разговор свернул на тему Рун. Точнее не сам, конечно, туда повернул, а я его подтолкнул в нужную сторону. К моему небольшому разочарованию, Кейташи, несмотря на огромный талант в этой области, потратив довольно много времени на изучение Руны Разрушения, не стал заниматься поисками других Рун. Конечно, его можно было понять, так как его главное увлечение и основные устремления лежали в плоскости кузнечного дела. Так что, удовлетворив своё первое любопытство и «расшифровав» Руну Дес самостоятельно, имея на руках только примерный рисунок, набросанный Лан Лин, он немного охладел к этой теме. Точнее, внёс её для себя в список интересных и требующих внимания, но всё же не основных, и тем самым отложил дальнейшее изучение этого раздела магии на «когда-нибудь потом». Так что, помимо Руны Дес, в арсенал Кейташи добавились ещё только два Знака Божественной Речи. Это были Руны Металла и Камня.
Предложил японцу обменяться начертанием знакомых нам Рун, на что он с лёгкостью согласился, так как эта магия его явно интересовала, но он пока не горел желанием тратить на неё слишком много своего времени. Конечно, с моей стороны это был не очень равноценный обмен, так как я-то не мог Понять изображённые Кейташи Руны, в моих силах было только запомнить их очертания. А вот японец, обладающий удивительным умением Понимать Руны, приложив некоторые усилия, мог Познать все те Знаки, которые я ему продемонстрировал. Но, несмотря на кажущийся дисбаланс подобного обмена, он лил воду на мельницу моей основной стратегии, а именно работал на моё желание усиления Осколков.
Пока обменивались изученными Знаками, Кейташи рассказал о том, что именно Руна Металла очень помогла ему в освоении техники «Металлического Плетения». Той самой техники, которую местные кузнецы, поднявшиеся на Драгоценный Виток Спирали Возвышения, используют для быстрого изготовления кольчуг. Разумеется, подобная уникальная техника, в которой мастер буквально «вяжет» и «сплетает» металлическую проволоку пальцами, ни могла не заинтересовать Кейташи. А то, что применять её могут только мастера, достигшие Каменного Витка, этот нюанс, разумеется, не остановил любопытство земного кузнеца. К тому же, когда Кейташи подступился к изучению этого приёма, он уже обладал Сродством с Металлом и думал, что это Сродство поможет ему в изучении данной техники. Но, как он ни старался, выходило у него плохо, а точнее не выходило ничего. Благодаря Сродству, он интуитивно чувствовал, что надо делать, но вот физическая реализация этого понимания никак не получалась. Безуспешные попытки связать металлическую проволоку, словно шерстяные нити, продолжались ровно до того момента, как он попробовал во время работы наносить на ладони Руну Металла. Это сразу сделало металл в его руках намного более податливым. С нотками гордости Кейташи рассказал, что, хотя со сталью он в такой манере работать пока не может, но более мягкие металлы, такие как золото, медь и даже серебро, уже поддаются его пальцам. Как оказалось, те выполненные по земному дизайну браслеты, что так понравились местным торговцам, были сделаны Кеем из тонких нитей серебра как раз с помощью «Металлического Плетения». И что-то похожее ему и заказал богатый купец для своей дочери, с той лишь добавкой, что в браслеты обязательно надо было вставить лунные камни.
Так как разговор коснулся любимого дела Кейташи, то он немного увлёкся. Не глядя на дорогу, он жестами показывал, как тянет металлическую проволоку, будто куда более мягкие и податливые шерстяные нити, как сплетает и связывает их. А в концовке своего рассказа с помощью магии Иллюзии продемонстрировал рисунок тех браслетов, которые изготовил на продажу.
Только взглянув на их изображение, мне стало понятно, чем данные изделия так заинтересовали торговцев. Тонкие линии, неожиданные переходы и плетения, укрепляющие связки, выполненные в качестве художественных элементов — всё это придавало сделанным японцем браслетам непередаваемую объёмность и воздушность. На Айне такого никто не делал, и уникальность вышедших из рук Кейташи украшений привлекла внимание торговцев, которые сразу выкупили всё, что сделал японец, практически не торгуясь.