Очень прекрасный принц (СИ)

Тут уже никакая конспирация не имела значения. Выругавшись сквозь зубы, я обратилась пернатой змеёй и кинулась на стекло. Думала, выбью его и доберусь до дому вплавь… но отлетела, воя от ожогов, отброшенная силовым полем. 
Ловушка захлопнулась.    
Я заметалась, бросилась на остальные стёкла, попыталась воспользоваться своими перьями — увы, ровно с тем же результатом. Аварийные рычаги, которые должны были выбросить нас со спутником в море, тоже ожидаемо не работали.  
Между тем, защитная система маголёта окончательно сдалась под напором пламени, и наше относительно медленное скольжение вниз сменилось всеми прелестями свободного падения. Издав яростную трель, я успела свернуться вокруг раненого и зафиксировать нас в пространстве вращающейся, переворачивающейся, стремительно летящей вниз кабины. Прикосновение к селенити не особо полезно для больного? Факт неоспоримый. Но тут вот какое дело: падение убьёт его с куда большей гарантией. Одна из тех неприятных ситуаций, когда из двух смертей выбирать приходится чуть менее вероятную.
Удар о воду был безумно сильным. Трещали сидения, летели во все стороны щепки; я так приложилась своей змеиной башкой, что чуть было не откусила язык. Раненого тоже здорово мотнуло, но от критических повреждений спасли мои кольца. Так что он, спасибо удаче и ударной дозе исцеляющего зелья, ещё дышал. 
Ненадолго, конечно.
Я смотрела со злостью, как вода заполняет кабину. Что я могу? У меня есть зелье воздушного пузыря, но оно действует от силы минут десять. Потом парень утонет в первые несколько минут. Сколько там нужно людям для таких вещей? Точно знаю — немного. Я могу дольше, спасибо большое Радужному дедушке. Но в итоге всё равно голод доконает… Мы медленно, но неотвратимо опускались вниз. Мимо окон кабины мелькали стайки рыб, шокированных нашим внезапным вторжением. 
Я снова несколько раз бросилась на стекло, но оно даже не пошевелилось. Теперь на выбор осталось только два варианта: попытаться вынести стекло звуком, либо использовать какие-то подручные материалы. 
Звук — недурная идея. Диапазон, в котором способны петь селенити, может быть по-настоящему разрушителен. И совсем не факт, что они додумались установить защиту от нашего голоса... Одна проблема: человека такое пение убьёт. Без вариантов. 
Потому я вырвала крепление сидений и принялась бить им в стекло. Защита искрила, не позволяя разбить окно, но не отбрасывала назад; очевидно, была настроена только на селенити. Эх, сюда бы артефакт совершенно другой направленности…
Минуточку. Артефакт! Им не убьёшь дракона, это да. Но, может быть...
Материализовав хобу, я обхватила её покрепче хвостом и со всей дури врезала по стеклу. 
И оно треснуло. 
Давление воды, что всё время повышалось вокруг нашей кабины, доделало остальное: стекло вылетело, впуская мощный порыв воды. Я обхватила хвостом парня и рванулась вверх. На поверхность! Я ещё могу успеть…
Но огромное щупальце, намертво сжавшее меня в тисках, непрозрачно намекнуло: рано радуюсь. Я задёргалась, пытаясь разрезать щупальце плавниками. Из непроглядного мрака вокруг вдруг возник глаз. Маленький такой, скромный глазик размером с двухэтажный дом. 
Глубоководный Древний… Мора, спаси мою сущность. 
“Ну приплыли, — от ментального голоса у меня встали дыбом все перья. — Эти драконы вконец одраконели!.. Слышишь, ты? Я тебя съем!”
Упс, что говорится. 
“Не надо! — заорала я в ответ что было сил. — Я не дракон! Я — фомор!”
“Это я — фомор. А ты — глиста пернатая!”    
“Но всё ещё — фомор. Вы же не едите себе подобных, правда?” — я постаралась мерцать плавниками в самом дружелюбном, завораживающем ритме. 
“Мне подобных, говоришь? — расхохотался Глубоководный. — Нахальный пернатый глист… Узри же меня!”
И он тоже заставил узоры на своём теле засветиться.  
Я икнула. Слышала, что они огромные, но настолько…  Казалось, тонкие щупальца его расползаются всюду, куда хватает видимости. 
“И что, пернатый глист. Скажешь, мы подобны?”
 
“Ну… мы в теории принадлежим к одному виду. Теоретически.”
“Зачем ты лжёшь, дракон?”
“Я — нет! В смысле, не дракон и не лгу.”
“Не дракон, говоришь?”
“У меня просто затесался в роду дракон… Давно.”
Глубоководный раздражённо завозился. 
“Сухопутные фоморы спят с драконами? Какой позор! Как вообще можно ложиться в постель с этими непонятными мутантами? Крылатые ящерицы! Они же уродливые!”
“Ну… есть такое, — икнула я, наблюдая за комком разномастных щупалец. — Но в жизни, знаете ли, всякое бывает.”
“Это да. Что такого хорошего в этих драконах, что они так всем нравятся? Почему не фоморы? Мы же красивее! Сильнее! И форма у нас более логичная.”
“Верно, — закивала я. — Хотя, у драконов есть золото.”
“У меня тоже есть, — заметил Глубоководный. — Я могу пропускать сквозь свой организм морскую воду и выпускать с другого конца чистое золото! Но всё равно никому не нравлюсь.”
Внезапно, однако.   
“Они полюбили бы вас, если бы успели узнать получше”, — я скосила глаза на предполагаемого Бэна, вокруг которого воздушная прослойка неумолимо сокращалась. Судя по всему, мне его не спасти… Времени просто не хватит. 
“Думаешь, меня нужно узнать получше?... Эй, пернатый глист, я с тобой разговариваю! На что это ты смотришь? — Глубоководный приблизил свой исполинский глаз и уставился на раненого парня. — О! Это твоя еда?”
“Нет! — возмутилась я. — Не еда. Я его спасаю!”
Глубоководный расхохотался: 
“Ну ты и недотёпа! Кто ж так спасает? Он же у тебя сдох почти!.. Не умеешь, ой не умеешь ты обращаться с домашними животными. Это ж человечек! С ними надо нежно. А ты вон его всего сломала!”
“Это не я сломала, — огрызнулась я. — Мне его… подбросили. Вот таким вот сломанным. Если позволишь мне всплыть, то попробую починить.”
“Тупенькая ты, — сообщил Глубоководный снисходительно.  — Он же сдохнет, пока всплывёшь. Это ж человек, я тебе точно говорю! Я очень хорошо в этом вопросе разбираюсь”. 
Угу, оно очень заметно. Но вслух я этого не скажу, разумеется. 
“Так, может, вы знаете, как его починить? — уточнила я. — Вы ведь такой умный! И намного дольше живёте. Явно разбираетесь в вопросе намного лучше, чем я.”
Глубоководный слегка раздулся.
“Да, — сказал он серьёзно, — я — великий эксперт по человечкам! Сейчас починю его тебе. Смотри и учись!”
Одно из щупалец ловко вырвало у меня парня и…
Ох.
Прости, случайный попутчик! Я сделала всё, что могла.
“Вы съели его!” — констатировала я очевидное.
“Поглотил, — поправил Глубоководный. — Втянул в себя. Как ещё прикажешь чинить человечков?”
Мне захотелось побиться головой о какой-нибудь камень. 
“Людей невозможно починить таким образом!”
“Вот ещё поучи меня! Сказано тебе: я — эксперт!”
Я с сожалением посмотрела на контур парня, который угадывался внутри щупальца. Повезло же нарваться на спятившего сородича! Или он так надо мной издевается?
Стоп. Что?!
“Он шевельнулся!” — ахнула я.
“Ну да, — отозвался Глубоководный буднично. — Скоро уже можно вытаскивать.”
Распахнув рот и вытаращив глаза (в змеиной ипостаси наверняка выглядело уморительно), я наблюдала, как Глубоководный выдувает воздушный пузырь, помещает туда своё щупальце и вытряхивает парня. 
Совершенно здорового, лишь с парой шрамов на молодом и достаточно симпатичном лице. 
“Ну вот, — сказала Глубоководный ворчливо. — Так человечков надо чинить! Но куда тебе, конечно: мала ещё!”
Приходится признать: кажется, из нас двоих идиот тут всё же я.
 
“Спасибо! Вы его спасли!”
“Ну так, — готова поклясться, что Глубоководный смутился. — Нашла достижение! Так любой завалящий кракен может!”
Ответить я не успела. С мысли сбил вопль дикого ужаса: это парень проснулся. И увидел, что его окружает.