Белый волчонок (СИ)
— Да, вполне образно. А потеря контроля тогда?
— Упадешь в колодец вместе с ведром и утонешь.
— Хм, я понял. И где мне взять ведро?
Верховная подходит вплотную и, без лишних объяснений, пальцами стучит мне по лбу. То есть мощность, в теории, я могу выкручивать, пока не треснет. И, похоже, пока не тресну, бабуля меня боевой магии обучать не станет.
— Следующая задача ясна, — нагло улыбаюсь. — Научите меня… В общем, чтобы меня не смогли отыскать все, кому не лень.
— Ах, да, на тебе же родовой знак. Ну-ка, покажи.
Поворачиваюсь спиной, задираю футболку. Чувствую холодные пальцы, водящие по символам. Жрица что-то бормочет себе под нос, изучая мою татуировку.
— Смотрю, Свят постарался, вложился во внучка. Крепко же он привязал тебя к роду. Странно… Ладно, одевайся. Попробуем.
Пока я привожу себя в порядок, жрица отходит к доске и рисует там символ. Черточки, кружочки, загогулина. Я во все глаза смотрю, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.
— Подойди и внимательно рассмотри, тебе нужно его запомнить.
Слушаюсь, пялюсь на доску с минуту. Неуверенно киваю. Всегда у меня проблема была с абстракциями. Она стирает символ и требует:
— А теперь нарисуй.
И начинается очередная пытка. Я рисую, получается какая-то палка-палка-огуречик, жрица показывает как верно, стирает, я повторяю. И так по кругу.
Через час у меня получается в первый раз. Верховная заставляет повторить, потом полчаса гоняет меня по помещению, кидаясь партами. Потом опять рисую.
Еще через пару часов, в сотый раз повторяю символ. Вымотанный, потный насквозь и злой, как собака. Эти закорючки уже горят в мозгу сигнальным факелом.
— Пожалуй, сгодится, — окидывает меня взглядом жрица.
По ней вообще не скажешь, что несколько часов меня гоняла. Крепкая, однако. Может у жриц есть особенное умение, на выносливость? Или секретный отвар какой-нибудь. Мне бы сейчас такого хлебнуть.
— Дальше тебе придется самому. Сокрытие можно воплотить в амулете, можно нанести на себя. Но оба этих варианты ненадежны. Тебе этот знак нужно внедрить в саму силу, в свою суть.
— Это как? — мне то кажется, что символ отпечатался уже на обратной стороне черепушки, так он меня задолбал.
— Это так, — передразнивает она мой тон. — Придется постараться, пока поймешь. Может и получится.
Ну и нахрена все это было? Я, видимо, смотрю так выразительно, что жрица хмурится.
— Ты, Белаторский, нетерпеливый слишком, напролом хочешь сразу переть. Можно биться сутки с силой, пытаясь ее обуздать. А можно подумать полчаса, и справиться с той же задачей за час. Так что подумай как, а не пытайся сразу же делать. Как справишься — научу чему захочешь. А теперь свободен.
Меня так и подмывает выразить мнение по поводу ее методов обучения. Ну почему нельзя просто сказать, делай так вот и эдак? Что за драконьи загадки?
Я сдержанно благодарю, вызываю брата и возвращаюсь домой. Перекусываю на ходу, торопясь в библиотеку. Надо разузнать про родовые умения и успеть поспать пару часов перед ночным дежурством в храме.
— Молодой господин ищет чего? — появляется рядом Бэс, пока я брожу между высоченных книжных полок.
— Твою мать! — все таки дергаюсь я. — Ты хоть колокольчик привяжи… Серьезно, Бэс, не мог бы ты как-то предупреждать?
— Хорошо, — хитрые глаза существа не сулят ничего хорошего. — Чаво ты ищешь?
— Мне надо…
Откуда-то издалека, с этажа, раздается грохот, словно уронили десяток кастрюлей. За ним короткий визг и хранитель, моргнув, исчезает. Я тупо пялюсь в пустое место и божество через несколько секунд воплощается там же снова.
С ног до головы присыпанный мукой, как пышка сахарной пудрой. Сдерживаю смешок, пока он невозмутимо отряхивается.
— Все в порядке, близняшки балуются, — ворчит он, пряча улыбку. — Так чаво ты хотел найти?
— Мне бы книжку про великие роды, ну кто и что умеет и так далее, — задумываюсь. — Еще про правила поведения среди аристократов что-нибудь. Кого кем называть, в общем.
— Первое — история великих родов, на И значит ищи. А второе — это тебе светские дела нужны, на Ч.
— Эээ, почему на Ч?
— У главы рода спрашивай. — смущается Бэс. — Это он так и сказал, что эта чеху… чепуха на ту букву и пойдет. Но решили все ж на Ч.
А дед то у меня, оказывает тот еще весельчак. Никак у меня не получается сложить о нем мнение. Вроде и с чувством юмора мужик, и во внука вложился. Но то, как он легко распоряжался тем, кому мои мозги поджаривать и чем…
Поговорить бы с ним по душам. Да предложить мне ему пока нечего, один пустой треп получится. Под отдаленный визг и топот ног нахожу нужные книжки и располагаюсь за столом.
«Мы через пять минут минут подъедем, если ты не возражаешь» — Истровский в моей голове заставляет зарычать.
Да дадут мне хоть полчаса покоя? Совсем забыл про него. Выдыхаю.
«Конечно, встречу у главного входа. А мы — это кто?».
«Ой, извини, мы с Богданом. Ничего?». Неразлучники, блин. Уверяю что все в порядке, со вздохом откладываю книги и иду встречать.
На улице уже темнеет и парк уютно загорается фонарями. Тут совершенно отсутствует ощущение, что ты посреди города. Утопающая в зелени территория, с земли выглядит как ухоженный лес.
Я встречаю машину Покровского у широких главных ворот, тут же и гостевая стоянка. Охрана по моей просьбе пропускает черного «Мерзавца». И, пока парни паркуются, возвращаюсь к мысли о количестве этой самой охраны.
Многовато тут людей. Я насчитываю пятерых здесь, вспоминаю о десятке у храма. Но, раз все спокойно могут выходить в город без конвоя, значит опасность угрожает не людям. И что такое моя семья прячет в доме?
— Ух, вот это домина! — восхищается Богдан, поздоровавшись.
Трехэтажный особняк, подсвеченный в сумерках прожекторами со всех сторон, и правда впечатляет. Даже на фоне стоящей за ним громады храма.
— Спасибо. Разве у тебя меньше? — удивляюсь, не похоже, что его род бедствует.
— Конечно больше, — хохочет Покровский. — Но разве ж размер имеет значение?
Смотрю на двухметрового здоровяка, снизу вверх. Сколько же в тебе веса, дитятко? Полтора центнера, не меньше. Действительно, для тебя размер уже не имеет значения.
— Приезжай в гости, покажу, — хлопает он меня по спине и я чуть не улетаю в сторону.
Я веду парней в дом и застопориваюсь на первом этаже. Чешу затылок — блин, а как тут принято то? Вроде же аристократов в гости позвал, ну там шампанское и оркестр надо, не?
— Жрать хотите? — в итоге выдаю я.
Богдан от души смеется и даже Володя захлебывается смехом, начиная икать. Стоящий у входа дворецкий укоризненно краснеет, в оттенок своей темно-бордовой форме.
— Ну хоть кто-то по-человечески встречает! — ухает Покровский и я попадаю в удушающий захват. — Пожрать я никогда не откажусь. Так ведь? — он ударяет в плечо друга и тут же перехватывает его в полете. — Извини, сегодня с силой никак не могу рассчитать.
Я тоже немного краснею от дружеских объятий и меня отпускают, снова извинившись. Решаю пойти не в столовую, а сразу на кухню. Как представлю нас за этим длиннющим столом, скулы сводит.
Тем более с первого дня я так проникся местной стряпней, что сразу же захотел познакомиться с шеф-поваром. По словам Славы, поваром у нас работает женщина с оригинальным именем Филиппа Матисовна. Ей я каждый раз передавал благодарности, пришло время лично отметиться.
Кухня, в отличие от столовой, весьма скромных размеров, оказывается самым уютным помещением в доме. Не смотря на огромное количество утвари и устройств, здесь чисто и, конечно, божественно пахнет выпечкой.
Я с опаской смотрю на аристократов, но те вроде довольны. Они рассаживаются за небольшим круглым столом у окна, а я иду на охоту. И тут же палюсь, задевая висящие под потолком поварешки.
На шум из смежного помещения выбегает повариха, в лучших традициях всех столовых мира. Пышная, румяная и с шумовкой на перевес. Хоть форма ее идеально белая и выглаженная, а во взгляде нет ни капли злости, я непроизвольно шарахаюсь.