Пробоина 2: Магия ответа

Так вот вы какие, маги Первого Дня. Но это слишком большая разница в силе! Атака, которую я даже не смог заметить…
Плетнёв и Громов были утренними магами. Саймон Бриц, погибший в горах от комка, был вечерником. Моя Соболева тоже целитель-вечерник, и довольно сильный.
Получается, в академии ещё были цветочки.
Боль заставила снова слепить веки, я непроизвольно опустил голову, но зашипел, уперевшись лицом в острую траву.
Несмотря на дикие страдания, я не кричал, чтобы не веселить вепревских. Но организм уже не выдерживал, просил свалиться в обморок и переждать там, в забытье.
– Какие указания, господин Борис Андреевич? – донеслось в уши сквозь вату.
– Едем до станции без остановок, – хмуро ответил Вепрев, – И дайте ему настойку нэруса… Как бы не загнулся.
***
Очнулся я в поезде. Стук колёс и характерное покачивание трудно было спутать с чем-то ещё.
Это был не тот пассажирский салон, в котором тогда везли нас, студентов. Хоть Громов и говорил, что вагоны для Лунных и Безлунных отличаются, но теперь я видел, что даже роскошь бывает разная.
Этот вагон внутри напоминал комнату в покоях какого-нибудь лорда.
Занавески, за которыми виднеются диваны, шкафы, даже небольшая ванная в углу. Передо мной журнальный столик, на котором накиданы газетки и прочая пресса. Некоторые даже были с цветными обложками.
Вепрев листал газетку, потягивая дымящуюся трубку. Со своим длинным носом и волосами, повязанными в хвост, всё в том же фиолетовом камзоле, он сидел в большом мягком кресле напротив, положив нога на ногу.
Как его тогда назвали бойцы? Борис Андреевич?
Хм, он старше моего Василия, если присмотреться. Моему телу лет двадцать, а этому холёному… ну, приближается к зрелым тридцати годам, наверное.
– А, проснулся, – Вепрев поднял глаза, – Ну и отлично, мы скоро подъезжаем.
Я поднял руки. Не связаны… Кольцо на мне, и это радует. Возможно, не считают его опасным для себя.
Меня уже переодели – чистая рубашка, новые брюки. Даже ботинки вроде бы не мои.
Пальцами я осторожно ощупал лицо…
– Ну, без лекаря мало что сделаешь, – кивнул Борис, наблюдая за моими манипуляциями, – Нэрус сам по себе чудес не сделает.
Я только скривился. В наших мирах понятие «чуда» немного различалось.
Пальцы ощущали на лице корку, касание к которой причиняло боль. Волосы на голове росли клочками. Значит, пока что я точно не тот красавчик, каким был.
– Сколько я спал?
– Часа три, – равнодушно ответил Вепрев.
– Зачем я вам? – прямо спросил я.
– То есть? – тот приподнял бровь, потом переглянулся с кем-то за моей спиной.
Там, у выхода из вагона, стояли двое его людей. Они не сводили с меня взгляда, сложив руки перед собой.
Вепрев поскрёб гладко выбритый подбородок, потом небрежно разворошил газеты и достал то моё злосчастное досье из академии. Полистал, задумчиво пыхая в трубку.
– Тут сказано, что у тебя в последние дни была амнезия?
Я кивнул:
– Провалы в памяти. Страж Душ промыл мозги.
– Да уж, эти головоломы, когда гоняются за своими Иными… Они думали, что в тебе Иной?
Я пожал плечами:
– Там всю академию проверяли…
– Это их методы, – скривился Борис, – Облавы, после которых половина магов, быть может, никогда не восстановится.
Мой взгляд упал в сторону. Там, за полупрозрачной занавеской виднелось зеркало, но о том, чтобы встать и доковылять до него, я даже подумать не смел.
Тут же Вепрев кивнул одному из своих, и через несколько секунд мне протянули зеркальце.
– Ох… – вырвалось у меня.
Жжёный псарь! Василий, ты что с собой наделал?!
Хозяин тела мигом прислал мне эмоции возмущения и негодования. Злиться было на что – ни бровей, ни ресниц, а от седой шевелюры осталось какое-то подобие клоунских бакенбард над ушами.
Кожа имела гамму оттенков от красно-коричневой спёкшейся корки до нежно розовой, как у младенца. Тот уродец, что смотрел на меня в зеркало, искренне считал, что нападать на магов Первого Дня – невероятная глупость.
Помнится, Плетнёв-младший был похож на такого монстра, когда долбанул своей магией себе же в лицо. Оказывается, это неприятно.
  
Я ещё раз внимательно посмотрел на Вепрева. Ну, и как же ты меня отделал? Почему я ничего не почуял?
Ведь даже сам Вепрев удивлялся, что я на него напал. И ругался, что я мог погибнуть. Он что, не умеет рассчитывать свои силы? Или так плохо контролирует магию?
А я ведь не почуял даже псионики…
Что-то подсказывало мне, что это какое-то защитное умение вроде моего кокона. Или даже механизм, которому совершенно наплевать, кто там нападает. А я своей атакой просто привёл его в действие.
Вообще, это логично. Если магия этого мира позволяет такие вещи, то я бы тоже так себя защитил.
У носатого был такой безмятежный вид. Я с трудом представлял себе, что это искусный воин, но повторять ошибок не собирался.
– Там, Маловратске, вы меня пытались убить, – положив зеркало на стол, сказал я.
Вепрев опустил газетку, заметно посерьёзнев.
– Мы?
Я вкратце рассказал о фотках. Той, которая исчезла после смерти мага в подворотне. И о той, которую нашёл у полицейского в портсигаре.
– Твою луну, о тебе всё-таки узнали, – Вепрев раздражённо бросил газету на стол, потом крикнул своим людям, – Георгий, нужно усилить охрану.
Хлопнула дверца – Георгий отправился выполнять приказ.
– Кто это мог быть, пробоина их сожри, – зло процедил Вепрев, – Ключевцы? Славины? Перовские?
Я чуть не вздрогнул, услышав последнюю фамилию. То есть как Перовские?
Перед глазами сразу возникла картинка Елены, а от Василия прилетела эмоция злорадного ликования: «Типа, я же тебе говорил!» Хотя в его гамме чувств, которые он испытывал к этой девушке, ещё попробуй разберись.
Тоже мне, Монтекки и Капулетти.
– Так ты поэтому устроил этот побег? – спросил носатый.
Я кивнул.
– Почуял, что не доживу до утра.
– А Стражи Душ что к тебе привязались?
Я пожал плечами. С таким лицом невозмутимым оставаться было сложно, но это и не требовалось.
– Попал, наверное, под горячую руку.
– Надо сообщить отцу, – недовольно сказал Вепрев, потом постучал по колокольчику на столике.
Из-за занавески появилась служанка. С убранными в высокую причёску волосами, в чёрном платье с кружевным белым фартуком, она слегка поклонилась, остановившись за креслом. Вепрев нетерпеливым жестом помахал:
– Две чашки кофе. И вещуна принеси!
Служанка исчезла в другом конце вагона, аккуратно прикрыв за собой дверь.
– Какое счастье, что мы всё же нашли тебя раньше, чем они, – улыбнулся Борис, – Хотя я зол, братец. Очень на тебя зол.
– Не сомневаюсь.
– Полтора года нас водил за нос. А мы ведь приезжали в Маловратск тогда… Твою луну, как ты тогда сумел спрятаться?
Я только нагло усмехался, но Вепрев умел сохранять самообладание.
Меня так и подмывало ответить, что честно не знаю, это у Василия надо спрашивать. А я так-то Иной, ничего не знаю, вообще не при делах.
– А ты возмужал. Надо сказать, эта Мухосранская академия оказалась неожиданно хороша, сделала из тебя воина, – Вепрев так и продолжал листать моё досье, – Тут говорится, что ты даже был на открытии вертуна.
Я молчал, понимая, что на мои вопросы отвечать не будут.
Стукнула дверца, и снова вошла служанка с подносом. Одну чашку парящего и ароматного напитка Вепреву, другую мне.
Рядом с носатым на столик опустилось блюдце, на котором в бархатном гнезде покоился шарик мутно-зелёного цвета. Таким же пользовался тот диверсант в горах, насколько я помню.
Вепрев небрежно помахал, словно отгоняя муху, и служанка послушно удалилась, исчезла за занавеской.
Во мне немного дёрнулся нравственный червь из моего мира. Ну, нельзя так с людьми, они не заслужили быть в рабстве.
– Хорошо, что мы успели, – продолжил Вепрев, пригубив кофе, – Ещё немного, и тебя бы убили…