Данте (ЛП)

Если они ищут Лео, то пришли не по адресу.
Внезапно я жалею, что не последовала совету своей кузины носить пистолет в сумочке. Я толкаю дверь и вхожу в дом, оставляя ее открытой позади себя на случай, если мне понадобится бежать. Из кухни по коридору доносится звуки голосов. Мужские, и они звучат недовольно. Поднимаясь по лестнице, я тянусь за бейсбольной битой, которую держу за вешалкой для пальто, и крепко сжимаю ее, направляясь в заднюю часть дома.
  
Двое мужчин — крупных и громоздких — сидят за моим кухонным столом. Одетые в черные сшитые на заказ костюмы, которые, вероятно, стоят больше, чем моя годовая аренда, и черные рубашки с расстегнутым воротом. У обоих темные волосы и бороды. Они братья? Они действительно похожи.
Темные чернила покрывают их руки и шеи. Когда они смотрят на меня, мое сердце почти обрывается. Они не двигаются, но их присутствие удушает, это инстинктивно. Эти люди… они не прислушиваются к доводам разума или логике.
— Вы, должно быть, Катерина? — спрашивает один из них, и от его голоса каждый волосок на моем теле встает дыбом. Он глубокий и гладкий, как шоколад, но темный и угрожающий. Бьюсь об заклад, ему нравится разговаривать с людьми, пока он их убивает. Сбивает их с толку своим бархатистым богатым голосом, пока он вырывает им ногти.
Они пялятся на меня, в то время как я остаюсь застывшей на месте. Я испытывала это раньше. Мой собственный страх парализовал меня бездействием, и это привело к…
Нет, я не могу пойти туда сейчас. Мне нужно подумать.
Я реагирую инстинктивно, запускаю в их сторону бейсбольную биту, которую держу в руках, и отвлекаю их, пока убегаю. Мое сердце колотится, когда я мчусь по узкому коридору к своей спальне. Звук биты и моих деревянных стульев, падающих на пол позади меня, заставляет меня быстрее размахивать руками. Вместо того, чтобы сбежать через открытую входную дверь, я направляюсь в свою комнату, где на двери засов, а под подушкой пистолет.
Моя спальня — мое убежище. Единственное место, где я когда — либо чувствую себя в безопасности. Если кто — нибудь из них войдет туда, я снесу им чертовы головы. Я, спотыкаясь, вхожу внутрь, пытаясь добраться до безопасного места, но за мной раздаются громоздкие шаги. Мои ногти царапают дерево, когда я пытаюсь закрыть дверь, но я недостаточно быстрая, и она распахивается, отбрасывая меня через всю комнату, где я приземляюсь на край своей кровати.
Когда я поднимаю взгляд, на меня надвигается один из бородатых мужчин, не тот, что с бархатным голосом, а его коллега, его глаза темны, когда он смотрит на меня за то, что я посмела убежать.
— Убирайся к черту из моего дома, — кричу я, пробираясь обратно вдоль кровати. Залезая под подушку, моя рука сжимает рукоятку моего "Глока".
Я направляю его на него, когда он подходит ближе, и… его губы подергиваются. Грубый, высокомерный мудак на самом деле улыбается мне.
— Ты уверена, что у тебя хватит смелости воспользоваться этой штукой? — он растягивает слова, и его голос такой же устрашающий, как и у другого парня. Этому учат в школе плохих парней? Как отвлечь своих врагов или, в данном случае, свою жертву, одним только своим голосом?
— Сделай шаг ближе, и ты узнаешь, — мое сердце колотится быстрее, чем "Шевроле" в Дейтоне, и моя рука дрожит, когда я направляю пистолет ему в грудь, но он ошибается, если думает, что я боюсь использовать это оружие.
Он все равно подходит ближе, и я закрываю глаза, когда сжимаю оружие. Выстрела не слышно. Просто мягкий щелчок спускового крючка.
— О да, мы нашли его ранее, — он фыркает, как будто это смешно, что еще больше выводит меня из себя.
Я снова нажимаю на курок, и ничего не происходит, поэтому я целюсь ему в голову, но он уклоняется. Тем не менее, это дает мне достаточно времени, чтобы вскочить с кровати и проскочить мимо него — прямо в объятия его коллеги.
— Ты дерзкий маленький котенок, — усмехается он.
Я набрасываюсь, царапаю ему лицо, пытаясь вырваться из его хватки, но он ловит мое запястье своей гигантской рукой и сжимает, пока боль не пронзает мое предплечье. Затем он разворачивает меня так, что моя спина прижимается к его груди, и он заламывает обе мои руки мне за спину. Он прижимается губами к моему уху, и его теплое дыхание обдает мою шею, заставляя меня непроизвольно дрожать:
— Мне вроде как нравится, когда ты сопротивляешься, котенок, — шепчет он.
— Тогда тебе и это понравится, — я откидываю голову назад, но он уворачивается от меня.
— Тебе действительно не стоит предупреждать людей, когда ты собираешься ударить их головой, — шипит он, подталкивая меня к кухне, мои руки все еще сцеплены за спиной, а его рука обнимает меня за талию, так что я прижата к его телу.
— Она на самом деле пыталась, блядь, застрелить меня, — недоверчиво говорит другой, следуя за нами. — И она метнула гребаный пистолет мне в голову.
— Ну, по крайней мере, у нее ужасная цель, — отвечает тот, кто держится за меня. — Присаживайся, — рявкает он, подталкивая меня вперед.
Я спотыкаюсь, когда он отпускает меня из своей хватки, и кладу руки на стол, чтобы не упасть. Он поднимает с пола один из стульев и ставит его вертикально.
— Сидеть! — рявкает он.
В этот момент я понимаю, что они знают обо мне гораздо больше, чем мне хотелось бы. Они нашли мой пистолет и знают мое имя. И поскольку они блокируют мой выход, у меня нет шансов сбежать. Поэтому я неохотно сажусь.
— Кто ты, черт возьми, такой?
— Я думаю, мы будем задавать вопросы, — говорит тот, кто только что держал меня в руках. Что — то в его поведении и манере говорить подсказывает мне, что он главный. Я имею в виду, они оба ужасны, но в этом человеке тоже есть что — то от высокомерной властности. Вы понимаете, что я имею в виду? Как лучший спортсмен в средней школе, который встречался с главной болельщицей и мог разгуливать по залам так, словно они, черт возьми, принадлежали ему.
— Где Лео? — спрашивает меня другой.
Я фыркаю и качаю головой. Я знала, что это о нем.
— Это был гребаный ответ, Ди? — спрашивает он Бархатный голос, когда я не отвечаю.
— По — моему, это не похоже на него, Макс, — говорит Ди, пододвигая другой стул, усаживаясь и пристально наблюдая за мной.
— Где. Находится. Лео, — снова спрашивает тот, кого я теперь знаю, Макс. — И если ты хочешь сохранить свои красивые голубые глаза, я бы посоветовал тебе ответить.
— Я не знаю, где он.
— Знаешь, поначалу они все так говорят, — он смеется, затем продолжает. — Пока я не начну оказывать немного большее давление. Ты понимаешь, что я имею в виду?
— Почти уверена, что смогла бы понять угрозу, которую ты только что озвучил, мудак, — рычу я. — Но это не меняет того факта, что я понятия не имею, где мой брат. На самом деле, когда вы найдете его, не могли бы вы дать мне знать? Два дня назад он свалил, забрав с собой все мои сбережения.
Макс смотрит на Ди, у которого высокомерная ухмылка на лице, когда он наблюдает за перепалкой между нами.
— Она только что назвала меня мудаком? — спрашивает он, нахмурившись.
Ди кивает, и его коллега поворачивается ко мне. Макс подходит ближе, прежде чем присесть на корточки, это сводит нас с глазу на глаз, потому что он чертов гигант.
— Ты думаешь, мы тут разыгрываем какую — то шутку, милая? — шипит он, и моя кровь превращается в лед. — Твой брат должен деньги моему боссу, и мы не покинем этот дом, пока не получим какую — то компенсацию.
— У меня… у меня совсем нет денег.
— Итак, скажи нам, где он.
— Я не знаю. Я клянусь, он просто исчезает, а затем появляется, когда у него снова проблемы.
  
— Ты знаешь, что покрываешь кусок дерьма, верно? — он продолжает.
Я хмуро смотрю на него. Лео — первоклассный осел, который доставил мне больше неприятностей, чем кто — либо должен вынести за две жизни, но он все еще мой старший брат, и этот засранец не имеет права так говорить о нем.