Крестовый поход (СИ)

Сами покои, состоявшие из трёх больших комнат, мало отличались от тех, что находились на «Сангриле». Переодевшись, Бризар снова потащил своего спутника в бесконечный лабиринт базальтовых переходов. Он заходил в какие-то залы, комнаты, аппаратные, казармы, говорил о каких-то незначительных делах с рыцарями различных рангов. А Кирилл внимательно смотрел по сторонам и старался запомнить всё, что видел и слышал.
Потом они вернулись в покои Бризара. Тот запер дверь, разжёг камин и велел Кириллу накрыть на стол. Молча поужинав, генерал дал ему знак, что остатки он может забрать себе. Кирилл поспешно сгрёб всё, что нашёл, на большое блюдо и сел на пол в углу, наблюдая за Бризаром.
Тот, посидев возле камина, взял щипцы, наложил в ведро тлеющие угли и пересыпал их в плоскую металлическую чашу, стоящую посреди комнаты. Потом он открыл кованый ларец, достал из него пригоршню голубоватого, похожего на ягель, мха и бросил его на угли.
Кирилл с трудом сдержал стон и, отставив блюдо, вжался в угол. Он всегда тяжело переносил дым чичанского мха. К тому же глупый страх превратиться в наркомана преследовал его с тех самых пор, как он увидел, что чичанский мох сделал с одним из Псов. Тот совсем съехал с катушек, рычал, лаял и хватал окружающих зубами за ноги. В конце концов, его пристрелили. Кирилла тогда поразила не смерть этого парня, а то, каким он умер.
Бризар же спокойно смотрел на волны голубого пахучего дыма, заполнявшего комнату, потом прошёл в небольшую спальню, лёг на кровать и вытянулся, сложив руки на груди.
Кирилл вскоре почувствовал головокружение, в глазах потемнело, и он опустился в странный зыбкий мир, где спокойно парил, бездумно приглядываясь к расплывчатым силуэтам предметов, чьим-то лицам и просто потокам насыщенных ярких цветов, проплывающим мимо.
На следующее утро у него болела голова, да и Бризар выглядел несколько помятым. Однако это не помешало ему снова отправиться в экскурс по подземным лабиринтам крепости. Через какое-то время Кирилл почувствовал, что в его голове уже окончательно смешались все эти похожие друг на друга переходы и лица.
Потом к Бризару подошёл какой-то человек и сказал, что магистр хочет видеть его. Бризар, кажется, ждал этого, поскольку резко развернулся и пошёл по запутанным коридорам в другую часть крепости.
Здесь всё было похоже на маленький дворец. Вместо коридоров вдаль уходили широкие сводчатые галереи. Потолки были высокими, с резной отделкой. Вдоль стен стояли деревянные скамьи, обитые бархатом. Войдя в прямоугольный зал, где в глубоких нишах стояли каменные статуи рыцарей и святых, а под куполом висели причудливые бронзовые люстры, Бризар приказал Кириллу ждать его здесь, а сам, пройдя через зал, скрылся за огромной дверью, на которой были вырезаны сцены из жития какого-то святого, возможно, Раймона Аквитанского.
В этом зале Кирилл был не один. У стены стояли шесть юных рыцарей в блестящих доспехах и коротких шёлковых накидках. Были они все на редкость хороши собой, и с любопытством рассматривали мрачного худого человека в одежде оруженосца.
Бризара не было довольно долго, и первым в зале появился Юханс. Он был явно не в духе. Свирепо взглянув на Кирилла, он прошёл мимо, а за ним стайкой упорхнули и шесть ангелов в доспехах. Потом вышел и Бризар. Он также прошествовал мимо, предоставив своему спутнику следовать за ним.
Они прошли несколько коридоров, и Бризар остановился. На его лице появилась довольная улыбка.
— Мы выкрутились. Граф, похоже, был склонен принять версию Юханса, но решил дать мне шанс выдвинуть свою, что я и сделал. Он давно ненавидит госпитальеров и прекрасно понимает, что они — слабое место в нашей системе безопасности. Узнав, что на баркентине есть госпитальер, он тут же ухватился за эту идею и с готовностью перенёс весь гнев на него. А Юханс, поняв, что ветер переменился, тут же поддержал его в этом убеждении. Подозрения с нас сняты, и мы можем продолжать…
— Продолжать что? — уточнил Кирилл.
— То, чем каждый из нас занимается, — пожал плечами Бризар и двинулся дальше. — Запомни этот коридор. Если пойти по нему до конца, там будет узкая винтовая лестница в толще скалы. Внизу дверь, которая открывается, если нажать на овальный камень внизу справа. За дверью — выход на равнину.
 
— Я постараюсь запомнить, только зачем?
— Так просто. На случай, если Юханс всё-таки устроит мне какую-нибудь пакость. Он ненавидит меня.
— За что?
— Да мало ли можно найти поводов, — пожал плечами Бризар, позволив Кириллу идти рядом. — Во-первых, он ревнует ко мне графа, поскольку тот явно предпочитает моё общество обществу его. Во-вторых, он ревнует меня к графу, поскольку считает, что я отверг его притязания из-за того, что пожелал пробраться наверх.
— Отверг? — переспросил Кирилл.
— Ты видел здесь хоть одну женщину? Зато здесь много молодых и здоровых мужчин, которые реализуют свою чувственность так, как позволяют им обстоятельства. Устав это запрещает, за это могут казнить, но это есть. И сам Юханс явно не равнодушен к юношам. Его оскорбило моя холодность.
— И эти мальчики?..
— Часть его гарема.
— А граф?
— Он закрывает на это глаза, потому что Юханс практикует чёрную магию и не без успеха.
— Вы верите в магию?
— Я знаю, что она существует, — спокойно произнёс Бризар. — Юханс давно занимается алхимией и колдовством. Он заклинает духов и насылает чары. Его мальчики нередко служат подопытными кроликами для его опытов. Иногда он использует для этого захваченных на равнинах степняков и сварожичей.
— Если он так ненавидит вас, то почему не нашлёт какое-нибудь проклятие? — спросил Кирилл.
— Граф не так глуп. Он поймёт, что произошло, потому что сам сведущ и в алхимии, и в колдовстве. Он уничтожит Юханса, и тот не может этого не понимать. Впрочем, это всё тебя не касается.
Как и следовало ожидать, после этой фразы его лицо снова приобрело весьма высокомерное выражение, и он прибавил шагу, чтоб оставить Пса позади.
После аудиенции Бризар прекратил метания по крепости и вернулся в свои покои, где засел за какие-то чертежи и расчёты, предоставив Кириллу самому искать себе занятие. Тот присел на пол у стены и, закрыв глаза, принялся систематизировать ту информацию о крепости, что ему удалось собрать.
Всё шло совсем неплохо, если не считать того, что к ночи Бризар снова разжёг свою курильницу, наполнив комнаты синим дымом чичанского мха, и Кириллу снова пришлось провести бесконечную ночь в тупом блуждании по странному текучему миру, где не было ни мысли, ни слова, ни образа, за которые можно было бы зацепиться.
Утром Бризара снова вызвал к себе граф Клермон. На сей раз Кириллу совсем недолго пришлось ждать своего покровителя. К тому же он стал свидетелем весьма интересного события. Он увидел, как несколько рыцарей проводили через зал со статуями в покои магистра необычного человека, явно не имевшего отношения к Ордену. Это был высокий светловолосый мужчина с длиннющими усами, каждый из которых был заплетён в косу. Одет этот колоритный персонаж был в холщёвые штаны, меховую куртку, подпоясанную поясом из сыромятной кожи с грубо выкованной пряжкой в виде головы какого-то чудовища, и меховые сапоги, перехваченные под коленями и на щиколотках тонкими ремешками. На шее у него висела золотая гривна в виде перевитого змеем месяца, а в ухе звенела серьга. На грязных пальцах сверкали самоцветами огромные кустарно сделанные перстни. Его громоздкий меч в обтянутых кожей ножнах нёс один из сопровождающих рыцарей, и, когда депутация вошла в покои магистра, этот рыцарь остался у дверей.
 
Через полчаса двери отворились, и процессия тем же порядком проследовала обратно.
Через некоторое время появился и Бризар. Его лицо было, как обычно, надменным, но по едва заметным признакам, которые Кирилл уже научился распознавать, он понял, что генерал раздражён.
— Что это за чучело? — спросил он, когда они отошли на какое-то расстояние от покоев главы Ордена.