Крестовый поход (СИ)

— Что ты видел?
— Я видел на экране слежения маленького человечка, европейского типа, с круглым лицом и лысиной. На нём была холщёвая одежда, латы и плащ с восьмиконечным крестом.
— Чёрт, — вырвалось у меня, и я сама удивилась такой реакции. — Звездолёт столько времени стоял с воротами нараспашку. Здесь был проходной двор. Неужели кто-то прошёл внутрь?
— Я проверял… — начал Тонни, но я яростно мотнула головой.
— Ты и Мангуст умеете обманывать биосканеры. Можно предположить, что этот талант есть ещё у кого-то?
— Я думаю, что это не тот случай, — возразил он. — Потому что я видел, как, войдя в коридор, он исчез. Растаял в воздухе. Постепенно.
— Ещё один призрак? — я невольно обернулась к Дэну Кроу.
Он смутился и пожал плечами.
— Если ты думаешь, что это явление ближе к Дэну, — произнёс Хок, — то это не призрак. Это проекция. Шпион.
— О, как плохо… — пробормотала я. — Значит, они могут так запросто шпионить за нами.
— Я проверю, нет ли канала, — проговорил Дакоста и вышел из командного отсека.
— Канала? — растерянно переспросила Николь.
— Магического канала, по которому к нам может пожаловать непрошенный гость, — устало пояснил Хок и взглянул на меня. — Что будем делать?
— Наблюдать, и будем начеку, — ответила я. — Удвоить вахты. Всё внимание на камеры слежения, повысить чувствительность детекторов движения. Пока это всё.
Куренной какое-то время смотрел на МакЛарена, ожидая продолжения. Но тот молчал, опустив голову, и его взгляд был направлен в пламя, пылавшее в камине. Оранжевые языки отражались в тёмных глазах и мерцали на кончиках ресниц. Бронзовые отсветы падали на гладкое лицо, отчего высокий лоб, широкие скулы и юношеский очерк подбородка напоминали статую, забытую в приделе заброшенного храма. Инспектор вдруг поймал себя на странном чувстве, что впервые видит это лицо, и странное чувство тревоги охватило его. МакЛарен поднял на него взгляд и тени от ресниц резко подчеркнули тонкий разрез раскосых глаз, на дне которых мерцала бездна.
— Кратегус? — переспросил Игорь. — В переводе с латыни это, кажется, боярышник.
— Да, именно так, — негромко ответил МакЛарен. — Это алхимическое имя некоего врача, жившего довольно давно и продавшего душу Сатане, Властелину Гнева. Он и стал демоном Кратегусом, лишившись своей человеческой души.
— Это легенда?
На губах Джулиана мелькнула тень улыбки.
— Ты веришь в легенды? В такую ночь? Разве не понятно, что легенда — это реальность, сохранившаяся в памяти, но не в документальных источниках. Всё, что мы знаем, так или иначе было. Он тоже был.
— Каким он был?
— Довольно опасная сущность с замашками инкуба. Впрочем, совращать женщин и подводить их под костёр, было лишь его развлечением. Всерьёз он повелевал недугами и властвовал над болью. Впрочем, последние века он подрастерял могущество и занимался заказными убийствами. Он истребитель ангелов.
— А ангелов можно истребить?
— К сожалению, да.
— Откуда ты всё это знаешь?
МакЛарен усмехнулся и снова посмотрел на огонь.
— Тебе же известно о моём увлечении алхимией. Когда роешься в книгах, невольно натыкаешься на подобные вещи. Вопрос не в этом. Меня больше интересует, как о нём узнал тот, кто заклинает сейчас там, — он повернулся в сторону окна.
— Ну, у него тоже могут быть такие книги.
— Там много других имён. Почему это?
Джулиан откинулся на спинку кресла и снова взял бокал.
— А что, — осторожно начал Куренной, — разве этот демон здесь?
— Да, он здесь.
— Откуда он здесь?
— Ты говоришь со мной, как с Дельфийской Сивиллой, — снова улыбнулся МакЛарен.
— Такая ночь. К тому же, мне кажется, что ты знаешь ответы.
— И тебе тоже следует их знать, — согласился он. — Мы привезли его сюда.
— «Пилигрим»?
— Демон там, где в него верят, — пожал плечами МакЛарен. — Большего я тебе не скажу.
— Чем это может нам грозить?
— Вам — пожалуй, ничем.
— Тому, кто зовёт?
— Возможно.
— Кому ещё?
— Троим на баркентине.
— И тебе?
 
— Многие знания рождают многие скорби, — пробормотал МакЛарен и залпом осушил бокал.
— Ты о себе или обо мне?
— Сеанс окончен, — с улыбкой шепнул он и поднялся. — Идём спать.
— Последний вопрос. Ты думаешь, демон откликнется на зов?
— Если зов будет достаточно настойчив, он откликнется. Доброй ночи не желаю. Она не добрая.
И он быстро вышел, а Куренной тревожно посмотрел ему вслед.
Эта ночь навевала на меня тоску и вызывала в душе панику. Неужели все ночи здесь такие? Я шла по своему звездолёту, как по коридорам мрачного готического замка, за каждым углом предвидя нежданную опасность, но было тихо и пусто. Корабль словно вымер. Я поднялась на жилой уровень и осмотрела марокканский салон. Как мне хотелось увидеть на диване Кису, хотя бы его. А ещё лучше сейчас пройти мимо своей каюты и постучать в другую дверь, чтоб сразу за ней попасть в сильные объятия, в которых уже ничего не будет страшно. Я как-то остро ощутила вдруг, что Джулиана нет на баркентине. Он где-то далеко, за холодной ночью и завывающей вьюгой. За липким ужасом, наводнившим эту планету.
Почему это происходит на звездолёте, который защищён от вторжения чуждой магии? Ведь это магия, когда так тоскливо и тревожно? Или нет? Я ведь тоже защищена от магии, но тоскливо именно мне. Или это предчувствие? Эта мысль пронзила меня ещё более сильным страхом. Предчувствие чего? Чего-то плохого? Я не боюсь за себя. Я боюсь за других. А сейчас я почему-то более всего боюсь за Джулиана. Вызвать его? Это несложно.
Но я просто подошла к двери своей каюты и открыла дверь. Я прошла в спальню, быстро разделась и забралась в постель. Почему-то сегодня одной мне было как-то особенно холодно и одиноко. Сжавшись под одеялом, я закрыла глаза и задремала.
Я проснулась оттого, что в каюте кто-то был. Голубоватый свет лился в окно снаружи, но его источник был скрыт. Я обернулась и заметила в дверях спальни высокую прямую фигуру. Это был мужчина в тёмных брюках с обнажённым торсом. Я не видела его лица, потому что его голова была опущена. Но я узнала его по рельефу мышц груди и плеч.
— Джулиан?
Что-то в нём было не так. Так же, не поднимая головы, он медленно двинулся ко мне. Его движения были мягкими и напоминали танец змеи, который завораживал. Он подошёл и осторожно, каким-то странно знакомым движением опустился на край постели, потом повернулся, и движение его плеч вызвало во мне некое смутное и тягостное воспоминание. Я пыталась увидеть его лицо, но его голова была всё также опущена. Развернувшись ко мне, он замер на мгновение. Я протянула к нему руку и застыла.
Он медленно поднимал голову. Я видела пока только густые золотистые ресницы, которые прикрывали глаза, но страшная догадка уже сковала меня ужасом. И в следующий момент из-под золотых ресниц замерцали холодным зелёным льдом пронзительные глаза, в которых чёрными безднами полыхали провалы зрачков. Я поняла, что нужно бежать, куда угодно, как угодно, лишь бы подальше от этого существа, но его безжалостный взгляд наполнил моё тело льдом оцепенения. Он смотрел на меня и приближался. Нужно было хотя бы отодвинуться. Но я не могла пошевелиться. Его лицо, так похожее на лицо моего любимого, приблизилось ко мне, и его губы чуть слышно прошептали:
— Я вернулся… к тебе…
Его губы коснулись моих губ, и в тот же миг всё моё тело пронзила дикая боль, словно через меня пропустили разряд электричества. Мышцы скрутило судорогой, я провалилась куда-то вниз, и упала на чёрную промёрзшую землю. А надо мной возвышалась высокая и прямая фигура демона, по имени Кратегус.
 
— Очнись! Эй! — кто-то залепил мне пощёчину, которая выбросила меня из тягостного кошмара. Я дёрнулась и открыла глаза, с ужасом глядя на присевшего на постель Хока. Он с тревогой смотрел на меня, а я вдруг разрыдалась и прижалась к его груди.