Крестовый поход (СИ)

— Анджей Адамович, — представил мне его Хок. — Пан Анджей оказал нам неоценимую помощь при захвате «Сангрила».
— Княгиня Млада и государь Ясноок приглашают вас в город, командор, — сообщил инспектор, спешившись, и уже тише добавил: — Похоже, необходимо ваше вмешательство, поскольку княгиня вознамерилась взорвать «Сангрил» и казнить всех генералов Ордена. Попробуйте отговорить её от этого.
— Сделаю всё возможное, — кивнула я и обернулась: — Старпом, пойдёте со мной.
Вслед за инспектором мы вошли в распахнутые ворота.
Оршанин прискакал в город после полудня и, промчавшись по улицам, спрыгнул с седла возле крыльца княжеского терема. Молодой конюх подхватил поводья, а он стремительно взбежал по ступеням.
Слуга провёл его в высокий зал с расписными сводами, где за широкими накрытыми столами сидели княгиня с супругом и княжич, а также их приближённые. На почётном месте Кирилл увидел командора Северову и старпома де Мариньи. В стороне сидел Игорь Куренной. Несмотря на праздничное убранство стола, вид у присутствующих был серьёзный, словно они обсуждали за столом какие-то важные дела.
Увидев его в дверях, княгиня подняла руку, призвав всех к молчанию, и вопросительно взглянула на него.
— Гарнизон крепости капитулировал, — доложил Кирилл и, подойдя к столу, положил перед княгиней меч коменданта Карнача. — Раймониты уже вышли из крепости и через пару часов будут под стенами для того, чтоб сложить оружие.
— Молодец, голубчик, порадовал, — улыбнулась княгиня. — Жаль, что слово твоё заветное так засекречено, а то б просила тебя поделиться им.
— Рад стараться, государыня, — поклонился Кирилл и посмотрел на княжича, который поглядывал на него, прикрыв плащом забинтованную правую руку.
— Награда за нами, — сообщил Ясноок. По нему не видно было, что ещё ночью он лежал в постели раненный. — А пока иди, отдохни с дороги. Барсук о тебе позаботится.
— Благодарствуй, государь, — поклонился Кирилл и направился к дверям, на ходу обменявшись взглядом с Куренным.
Тот вышел следом.
— Что за собрание? — нахмурился Оршанин, указав ему на закрывшуюся дверь зала.
— Северова пытается отговорить княгиню от глупых выходок, — проворчал тот, и, обняв Кирилла за плечи, отвёл к окну, подальше от чужих ушей. — Нужно отдать командиру должное, уговаривать она умеет. Уже убедила эту упрямицу, что взрыв такой махины, как «Сангрил», приведёт к экологической катастрофе, от которой пострадает и степь, и Камень-город, и Коруч. Млада согласилась отдать эту рухлядь тем, кто пожелает её забрать. С генералами — хуже. Здесь полный аут. Млада упёрлась, говорит, что генералов казнит. Дескать, итак остальных пощадила, забирайте всех и делайте, что хотите, а этих шестерых — на плаху.
— И Бризара? — нахмурился Оршанин.
— Меня больше Йорк интересует. У него сходились все контакты раймонитов с криминальными элементами во многих мирах. Такой источник информации…
— К чёрту Йорка! — прошипел Кирилл, сверкнув глазами. — Это бандит и убийца, как и остальные. Меня интересует Бризар.
— Прости, я забыл, что он беленький и пушистенький, — съязвил Куренной. — Привязанность для разведчика — чувство опасное, Черкес.
— А как насчёт простой человеческой благодарности? Он мне жизнь спас, информацию дал, на волю отпустил. Мало?
— Не ори! — шикнул Куренной, покосившись на дверь. — С Бризара у неё особый спрос. Она знает, что он у Клермона в любимчиках ходил. У неё разведка работает не хуже нашей. Бризара она не отдаст.
— Игорь, — Кирилл взглянул Куренному в глаза. — Бризар не из наших, но он первый, кто за эти годы ко мне по-людски отнёсся. Если он погибнет, я себе этого не прощу. К тому же, у него тайна какая-то есть. Он тоже много знает, не меньше Йорка!
— Меньше, — с досадой прошипел инспектор. — Я это ещё в крепости понял. Но кое-что знает…
— Игорь…
— Не ной, — инспектор нерешительно обернулся к дверям. — Не отдаст его княгиня. Других ещё можно попытаться выцарапать, но его и Йорка — не отдаст…
 
Он глянул на Оршанина, который, не отрываясь, смотрел ему в глаза.
— Взгляд твой собачий, — проворчал Куренной. — Ладно, мне этот парень тоже симпатичен. В конечном итоге, если б не он, мы б сейчас все вместе в космическом пространстве свои молекулы искали. Пошли.
Он развернулся и решительно направился к дверям зала. Когда они вошли, в зале снова стало тихо. Куренной остановился возле входа и отвесил княгине низкий поклон. Кирилл поспешно отступил в сторону.
— Благодарю тебя за гостеприимство, государыня княгиня, — проговорил Куренной, — но вижу, что дела мои тут закончены и пора мне дальше лететь.
— Что ж, витязь, — улыбнулась княгиня, — хоть и рада я тебя в тереме своём привечать, а удерживать не смею. Только забыл ты, что награду я тебе обещала за спасение супруга моего дорогого.
— Помню, государыня, — Куренной одарил её полной очарования улыбкой. — Помню, что обещала ты мне всё, что я пожелаю. И прошу тебя, просьбу мою исполнить. Едва увидел я красоту твою, солнце для меня угасло, и мир померк, потому что краше тебя я на свете никого не видал. Сердце моё переполнилось любовью к тебе, государыня, а потому прошу тебя лететь со мной.
Княгиня застыла, и румянец медленно схлынул с её щёк. Она замерла с приоткрытыми алыми губами, и в её глазах появился нешуточный испуг. Присутствующие обомлели от такой наглости чужестранца. Только Ясноок с любопытством поглядывал то на пана Адамовича, то на свою жену.
— Лестно мне слышать такие речи, пан Анджей, — слегка придя в себя, произнесла княгиня. — Только улететь я с тобой не могу. Муж у меня есть, да и народу своему я нужна.
— Государыня, — покачал головой Куренной, — разве слово княжеское так мало стоит, что его теперь отговорками разбить можно? Ты обещала, и слово твоё есть слово княгини.
— Проси, чего хочешь, — возразила Млада. — Золота, камней самоцветных…
— Да на что мне золото, на что камни! — воскликнул Куренной. — Разве сравнятся они с красотой твоей? Ты мне нужна, государыня. Без тебя не будет мне жизни. Летим сейчас со мной, и вся галактика ляжет к ногам твоим.
— Пан Анджей…
— Ты обещала, — покачал головой он.
Княгиня нерешительно взглянула на Ясноока.
— Слово княжеское крепче железа, — вздохнул тот. — Лучше б мне погибнуть там, да не дожить до этой минуты. Но уж что Боги судили, тому и быть.
Млада изумлённо смотрела на супруга, опустившего в печали голову. Боян тоже понурился, должно быть, обдумывая, как тяжела доля княжеская, что свалится теперь на его плечи.
— Пан Анджей, — потерянно проговорила княгиня, — пожалей ты меня. Не сгоряча дала я тебе слово, а потому что спас ты самого дорогого мне человека, жизнь без которого не мила мне. Не жить мне без него. Если поеду с тобой, то умру я с тоски по нему.
— Вот как, — вздохнул Куренной и в отчаянии покачал головой. — Что ж, придётся мне и правда одному лететь и тосковать по тебе вдали, потому что забыть твою красоту небесную не дано сердцу моему осиротевшему. Но зла я тебе не хочу. Только тогда докажи мне, государыня, что и правда готова ты дать мне всё, что ни попрошу. Золота да каменьев у тебя много. Им цена невелика. Если и правда, благодарность ко мне чувствуешь, то отдай за жизнь супруга твоего другую жизнь.
— Какую другую? — насторожилась княгиня.
— Жизнь того, кого ты хочешь на плаху отправить. Отдай мне одного из генералов Ордена Святого Раймона Аквитанского. Живым и невредимым. Кого назову.
Княгиня снова нерешительно взглянула на мужа.
— Соглашайся, лада, — кивнул он. — Не велика цена за такую милость. Или моя жизнь тебе не так дорога, что ты чужую за неё пощадить не можешь?
 
— Кого же ты хочешь, пан Анджей? — спросила княгиня.
— Даниеля Бризара.
— Выбирай другого, — велела она.
— Я ночью не выбирал, кого спасать. Что ж теперь выбирать буду?
— Забирай, — сдалась она и обернулась к воеводе. — Отдай ему генерала Бризара, Ворон.