Крестовый поход (СИ)

Бризар резко повернулся и тоже посмотрел на этот экран.
— По крайней мере, мы погибнем не зря! — заявил Йорк.
Бризар взглянул на него и, не изменившись в лице, с короткого замаха ударил его в челюсть. Йорк отлетел в сторону, снова хватаясь за бластер.
— Прекратите! — крикнул Дон Альберто. — Йорк, как капитан звездолёта я требую, чтоб вы сдали оружие и покинули мостик.
— Вы предатель, Альберто! — зарычал тот, наводя бластер на капитана.
Анджей шагнул к нему и быстро ударил пальцами по его шее. Йорк рухнул на пол.
— Спасибо, пан Адамович, — кивнул Альберто и снова обернулся к пульту, продолжая изучать показания приборов.
— Корпус выдержит удар, — проговорил Анджей, припоминая технические характеристики звездолётов, выпускавшихся корпорацией «Лазарус». — Кроме того, при входе в атмосферу сработают боковые закрылки, которые замедлят снижение.
— Незначительно. Всё равно удар будет такой силы, что те, кто находятся на борту, не выживут, — произнёс Бризар.
— Шанс есть, но небольшой. Я имею в виду амортизационные кресла в режиме жёсткого взлёта.
— А гравитационный удар?
— Его можно смягчить, если вовремя понизить уровень внутренней гравитации звездолёта, — быстро проговорил генерал Гвен.
— И включить антигравитационные установки! — воскликнул Альберто. — Они не связаны с двигательной системой.
— Управлять ими придётся вручную, — заметил Бризар.
— У нас нет другого выхода. Иначе мы все погибнем.
— Тот, кто будет управлять антигравами, погибнет до момента удара, — озабоченно проговорил Гвен. — Нельзя управлять антигравами, лёжа в амортизационном кресле.
— Но можно — надев сверхпрочный скафандр, — подал голос Адамович. — Он несколько стеснит движения, но для опытного пилота…
— Пожалуй, — Альберто кивнул. — Это я возьму на себя.
— Остаётся ещё одна проблема — Камень-город, — снова привлёк его внимание Анджей.
— Но какое нам дело…
— Эту проблему можно решить, — перебил капитана Бризар, — немного изменив траекторию. Для этого достаточно направленного взрыва. У нас не так много времени, пан Адамович.
Даниель решительно направился к выходу.
— Мы должны упасть на равнину! — крикнул ему вслед Альберто. — Горы — это смерть!
Анджей поспешно вышел за Бризаром.
— Что вы собираетесь делать? — спросил он, догнав генерала.
— Взорвать один из левых маневровых двигателей, — ответил тот. — Они всё равно не работают. К тому же, после падения «Сангрил» превратится в кучу металлолома.
— Очень большую кучу, — пробормотал Адамович.
— Возможно, мы все погибнем, — заметил Даниель.
— Возможно, но всё же стоит попытаться спастись самим и спасти людей. Магистр так не думает?
— Магистр умер, — вздохнул генерал.
— Сердечный приступ? — невинно улыбнулся Анджей.
— Предначертание. Девятый всё-таки встал на его пути. И ваша догадка оказалась правильной: это был не де Мариньи. И оставим эту тему… Из вашего рассказа про драму человеко-ящеров, я понял, что вы разбираетесь во взрывах. У нас мало времени, и вам придётся мне помочь.
— Я сделаю это с удовольствием. Нам хватит взрывчатки?
— Она нам не нужна. Мы сольём охладитель и запустим реактор на холостом ходу.
— Мне кажется, этого делать нельзя…
— Категорически. Потому что ровно через две с половиной минуты он взорвётся.
— А вы способный инженер, монсеньор, — усмехнулся Анджей.
Теперь, когда Чёрная звезда тихо и неподвижно застыла в силовых клещах, настроение у нас заметно поднялось. В командном отсеке баркентины царило оживление. Ригорцы снова вышли на связь и теперь Бронт и его помощник Хупар болтали о чём-то с Хоком, который, как выяснилось, совсем неплохо владел ригорским. Я поглядывала на экран с нескрываемым удовольствием, потому что ригорцы Барбада выгодно отличались от своих собратьев с Ригора. Они были более эмоциональны и открыты, и общаться с ними было одно удовольствие. Они не меньше нас радовались удачному исходу боя и не скрывали этой радости. Мы уже получили приглашение всем экипажем явиться на праздничный пир по поводу победы, а Хок тут же пригласил наших новых друзей и союзников нанести ответный визит.
 
— А зачем мы держим эту штуку? — поинтересовался Вербицкий, разглядывая игольчатый шар, покрытый чем-то похожим на матовую изморозь.
Впрочем, мы уже знали, что это сетка мельчайших трещин, покрывшая её поверхность.
— А зачем мы держим включёнными маневровые двигатели баркентины? — благодушно уточнил Булатов.
— Насколько мне известно, чтоб удержаться на орбите.
— Точно, — кивнул старший астронавигатор. — Орбита — штука коварная, и сойти с неё — ничего не стоит. А поскольку эта орбита проходит в зоне гравитации планеты, то эта штука, сойдя с орбиты, скорее всего, рухнет на поверхность. Последствия, как ты понимаешь, непредсказуемы.
— И долго мы будем её держать? — старший радист обернулся ко мне.
— Пока не придумаем, как с ней поступить дальше, — пожала плечами я.
Вербицкий кивнул, видимо, вполне удовлетворённый ответом, а потом вдруг нахмурился и повернулся к пульту.
— Командор, — проговорил он, что-то выстукивая на клавиатуре. — А ведь «Сангрил» без маневровых остался. Он-то как?
Я поспешно склонилась над его пультом и посмотрела на экраны. Он запросил анализ дрейфа пиратского флагмана, но и без анализа было видно, что «Сангрил» опускается к поверхности планеты.
— Что делать будем? — тревожно взглянул на меня Булатов.
— Не знаю, — проговорила я, глядя на экран, где потихоньку отдалялся от нас космический замок. — Мы не можем уйти и оставить тут Чёрную звезду. Если только… Бронт, — я поспешно перешла на ригорский. — у вас есть возможность удержать эту штуку, пока мы займёмся «Сангрилом»? Он падает.
— Нет, — ответил он. — К тому же мы не можем прекратить облучение, а, значит, должны находиться на оптимальной дистанции от Чёрной звезды и двигаться вокруг неё постоянно.
Судя по всему, судьба вражеского звездолёта и его экипажа его вообще не интересовала, потому что он снова принялся выспрашивать у Хока что-то о колониях ликуров на Эдмоне. Тот озабоченно покосился на меня, но разговор не прерывал.
Я спустилась вниз, к самым лобовым окнам и посмотрела на «Сангрил». Он стремительно уходил вниз. Я была очень благодарна своим офицерам за то, что никто из них не сказал: «Так им и надо» или «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих». Напротив, на лицах у них появилась искренняя озабоченность.
Я смотрела вниз, перебирая возможные варианты помощи, но мне ничего не приходило в голову. Даже если б наши руки были развязаны, и у нас была бы возможность уйти от Чёрной звезды, чтоб мы могли сделать? Только одно: состыковаться и вытащить их собственными двигателями на более высокую орбиту или за пределы гравитационного поля Светлозерья. Но пожелает ли граф Клермон состыковаться? По крайней мере, никаких просьб о помощи от «Сангрила» до сих пор не поступило. Оставалось надеяться, что они смогут сами что-то предпринять.
— Они ускоряются, — сообщил Булатов. — Скоро войдут в атмосферу.
Из окон уже ничего не было видно, и я снова поднялась к основным пультам.
— Дайте на экраны, — проговорила я, сев за свой пульт.
Картина со спутника была не очень чёткой, потому что в этой части планеты началась ночь. Впрочем, скоро очертания падающего звездолёта обрисовались слабым сероватым свечением, которое становилось всё ярче.
Хок, наконец, прервал разговор со своими новыми друзьями и сел за второй пилотский пульт. Наиграв на нём какую-то гамму, он добился максимально чёткого изображения.
 
— Скорость падения чуть замедлилась, — сообщил он. — Они выдвинули боковые закрылки.
— Вряд ли их это спасёт, — пробормотал Булатов.
Потом сбоку на обшивке что-то полыхнуло, и в стороны полетели горящие обломки.
— Он разрушается, — нахмурился Вербицкий.
— Не с чего, — неуверенно возразил Хок. — Пока воздействие на обшивку не такое серьёзное.