Крестовый поход (СИ)

Я закрыла глаза. Я уже знала, что не умру. Моё тело теперь нудно ныло, но оно было, и я чувствовала его. Скафандр, несмотря на множественные разрывы и повреждения оборудования, всё же подключил, наконец, подогрев. Где-то на боку негромко попискивал портативный компьютер, собирая с многочисленных датчиков сведения о моём состоянии. Потом в бедро что-то ткнулось, и слабое жжение инъектора возвестило о том, что компьютер, закончив диагностику, определился с первой помощью. А потом я уснула.
Проснулась я оттого, что опять всё заболело. С трудом соображая, где я и что со мной происходит, я попыталась открыть глаза, и, наверно, мне это удалось, но снова было темно. Потом я сообразила, что кто-то обнимает меня, бережно прижимая к себе. Я решила, что это Джулиан, хотела что-то сказать, но вместо этого из груди у меня вырвался хриплый стон. Тут же холодная широкая ладонь осторожно, но решительно закрыла мне рот, и я услышала возле своего лица шёпот:
— Тише, Дарья Ивановна, пожалуйста, тише…
От удивления я открыла глаза, и в полутьме увидела, что держит меня Кирилл Оршанин. Он лежал рядом на холодной земле и, чуть приподнявшись, смотрел куда-то вперёд. На нём была странная лохматая куртка, пахнущая зверем, к тому же он, похоже, не брился несколько дней. Подняв руку, я отвела его ладонь и тут услышала этот странный звук. Он опустил голову и посмотрел на меня. Его глаза были тревожными, почти испуганными. Развернувшись, я едва не застонала от боли, пронзившей тело, но удержалась, потому что звук этот был шумом от многих шагающих по степной дороге ног. Я слышала звон железа, видимо оружия.
Мы лежали на склоне холма, закрывающего нас от марширующего мимо войска. Приподнявшись, я тоже выглянула как раз в тот момент, когда послышался лёгкий рокот боевых машин.
Мимо нас шли ровные колонны людей в кольчугах и плащах. Этой жуткой холодной ночью, среди завывающей метели, они могли показаться призраками давно погибших рыцарей, снова идущих в свой последний поход. Только рыцари эти помимо мечей были вооружены лучемётами и пульсаторами. И между колоннами шли, посверкивая бронёй, новенькие самоходные орудия ормийского производства.
Я снова опустилась на траву, поморщившись от боли, потом отцепила от панели на боку планшетку и, отыскав кнопку инъектора с обезболивающим, нажала её. Я снова ощутила лёгкое жжение на бедре, и спустя минуту стало легче.
Кирилл продолжал наблюдать за колоннами раймонитов, а потом прилёг рядом со мной, прислушиваясь к отдаляющемуся приглушённому шуму.
— Ушли, — шепнул он. — Как вы, Дарья Ивановна?
— Жить буду, — кивнула я. — Откуда ты здесь взялся?
— Я ещё вечером выехал из Камень-города, чтоб к ночи успеть к баркентине. Но проезжая мимо Коруча, увидел «Пилигрим». А потом — ваш «Грум». Решил, что в Коруч я итак успею, и поехал следом. Слышал взрыв. Шандарахнуло так, что степь вздрогнула. Воронка метров десять в диаметре образовалась. Вокруг горящие обломки, а пилота нет. Тут ещё эта ночь навалилась. Я всё вокруг обшарил, потом на дальнем холме увидел странный свет. Это было далеко от воронки и не по траектории полёта «Грума», но я уже чему угодно был рад. Поехал туда и нашёл вас. Только странно, что рядом ни кресла, ни парашюта…
Он внимательно посмотрел на меня, а я смотрела на танцующие в стороне белёсые призраки.
— Они не подойдут, — успокоил он. — Я вам под скафандр перунов цвет сунул, мне пастухи из Камень-города дали. Призраки его не любят… — он снова выглянул из-за холма и уже нормальным голосом произнёс: — Эти ребята в обход пошли, но, скорее всего, на Камень-город. Сварожичей предупредить бы надо. У меня тут конь неподалёку.
— А призраки твоего коня не съедят? — поинтересовалась я. Боль прошла и я почувствовала себя вполне бодро.
— Нет, у него на шее чертополох висит, тоже перунова трава. Он домашний скот охраняет.
— А лошади их не боятся?
— Привыкли. Подождите здесь, я сейчас вернусь и поедем. Конь хороший, двоих легко унесёт, к тому ж мы с вами не бог весть какая ноша.
 
Он ушёл и через десять минут вернулся с крупным рыжим конём с косматой шкурой, густой длинной гривой и кудрявым хвостом. Кирилл помог мне подняться и сесть на спину коня, потом сам легко заскочил в седло.
— Вам удобно? — спросил он заботливо. — Ничего, если я вас вот так держать буду? Только супругу не говорите, а то объясняй ему потом о действиях в состоянии крайней необходимости…
Напоминание о Джулиане неожиданно вызвало у меня не уже ставшими привычными тревогу и печаль, а улыбку.
— Не скажу, — пообещала я.
— Мы напрямик поедем, — проговорил Кирилл, разворачивая коня. — Часа через два-два с половиной доберёмся.
Он поддал коню пятками, и тот резво помчался по ночной степи, не обращая внимания на кружащие вокруг полчища неприкаянных душ.
Конь бежал ровно, Кирилл держал меня крепко, и я сама не заметила, как, пригревшись в скафандре, снова уснула, опустив голову ему на плечо. Поэтому я не видела, как мы проделали весь путь до Камень-города. Меня разбудило ржание коня, который нетерпеливо гарцевал возле закрытых ворот крепости.
Подняв голову, я рассмотрела высокую башню, увенчанную четырёхскатной крышей, а потом перевела взгляд на Кирилла. Он с улыбкой смотрел на меня.
— Какая вы хрупкая и нежная…
— Вот бы никогда не подумала, — проворчала я, смутившись.
Он нахмурился.
— У вас там что, других пилотов нет, что командир на истребителе вылетает?
— Я достаточно квалифицированный пилот, — заметила я, понимая, что отвечаю на другой вопрос.
— Я не сомневаюсь. Просто вы не должны собой рисковать.
— Почему?
— Жалко… — откровенно признался он.
В это время в узких бойницах наверху башни замелькали огни. Видимо, стражи были привлечены нетерпеливым ржанием коня, рвущимся в родную конюшню.
— Опять ты, парень? — раздался сверху грубоватый голос.
— Опять я, — крикнул в ответ Кирилл, задрав голову. — Мне княгиня разрешила три дня в городе жить, а только один прошёл.
— А что это у тебя там?
— Девушка. В степи нашёл.
— Девушка? Точно не раймонит?
— Я девушку от парня как-нибудь отличу! — рявкнул Кирилл. — Чай, не слепой! Открывай, замерзли мы!
Ворота заскрипели и приоткрылись. Конь радостно протиснулся внутрь. Я увидела окруживших нас людей с мечами, в кафтанах и кольчугах. Все суровые и бородатые. Один, чернявый приблизился к нам и заглянул мне в лицо.
— Ишь, какая! — пробормотал он. — Поезжай, парень. Потом расскажешь, где такую девицу-поляницу отыскал. Я тоже съезжу, может, и себе найду…
Мы поехали дальше, а сзади слышались шутки про воеводину Лукерью и громкий смех. Мы проехали по городу. Я смотрела по сторонам, с таким чувством, будто мне снится сон, связанный с прошедшим фестивалем на древнерусскую тему. Кирилл остановил коня возле высоких ворот и конь снова заржал.
— Тихо ты, — прошипел Оршанин. — Всю улицу разбудишь…
Спустя минуту сбоку открылась калитка, и оттуда выглянул какой-то человек в белой одежде. Увидев нас, он что-то запричитал и начал поспешно отпирать ворота. Когда мы въехали во двор, там уже собралось несколько человек: женщины — в сорочках с накинутыми на плечи платками, мужчины в белых штанах и рубахах.
— Прими, Влас, — распорядился Кирилл, и один из мужчин послушно подбежал, аккуратно взял меня на руки и понёс в дом.
Там, красивая ласковая женщина с тёмными косами, помогла мне стащить покорёженный скафандр. Две другие принесли горячей воды и полотенца и, выгнав мужчин из горницы, помогли мне раздеться и помыться. Одна из них тут же унесла мой мундир стирать, а вторая принесла чистую длинную сорочку. Но прежде чем я оделась, Матрёна, как звали хозяйку, смазала мои синяки и ссадины жгучей мазью.
 
Через полчаса, я сидела на широкой лавке и, закутавшись в шерстяное одеяло, пила тёплый отвар малины. На столе стояли блюда с пирогами, плошки с пахучим вареньем корсов и вишнёвый кисель. Потом вошёл Кирилл в сопровождении высокого мужчины, в котором я узнала Ясноока.