Крестовый поход (СИ)
И, наконец, Донцов ошибся. Стремясь, во что бы то ни стало, достать противника, он сделал резкий выпад. Хок, вместо того, чтоб, как обычно, уйти назад, резко выдвинулся вперёд и влево, после чего рука Донцова с кинжалом оказалась справа от него, мгновенно подступил к противнику, развернулся и левой рукой выбил кинжал из его руки. А после этого с изяществом танцора завершил поворот и замер, снова поднеся лезвие своего клинка к шее Донцова. Всё произошло так быстро, что финал схватки показался неожиданным, хотя мне было ясно, что ради этого изящного и предельно краткого завершения Хоку пришлось изрядно покрутиться, провоцируя противника на ошибку.
— Дагассу держат вот так, — проговорил Хок, подняв кинжал выше, чтоб Донцов мог увидеть, что большой и указательный палец пропущены сквозь кольца, образованные дужками гарда и выемками клинка. — Потому что рукоятка слишком коротка, чтоб надёжно зафиксировать руку.
— Спасибо, я запомню, — кивнул Донцов.
— Двойная победа, старпом, — проговорил Белый Волк. — На баркентине по-прежнему нет никого, кто бы лучше тебя владел кинжалом. Но, честно скажу, такого от тебя не ожидал даже я.
— Достойный противник заставляет искать новые приёмы боя, — Хок протянул руку Донцову. — Мы ещё к этому вернёмся.
— Непременно, — усмехнулся тот, пожимая его руку.
— Отличное начало тренировочного сезона, — произнес Белый Волк, провожая взглядом недавних противников, которые вместе уходили с площадки. — Кто-нибудь ещё хочет поразить наше воображение или начнём тренировку?
Я молча встала и расстегнула куртку. Все повернулись ко мне. Конечно, можно поспорить о том, допустимо ли командиру корабля в присутствии подчинённых снимать мундир, но мне не хотелось, чтоб командорские нашивки и наградные планки мелькали перед глазами моего соперника. По рядам зрителей пробежал шепоток. Понятно, зрители были заинтригованы. До меня уже доходили слухи о том, что о моих талантах ходят легенды, я даже подозреваю, кто был их источником. Но до этого лишь избранные имели возможность увидеть меня в деле.
Я уже не беспокоилась о том, какое впечатление произведу, удастся ли мне справиться с Тонни. Это не имело значения, потому что я знала, что стоит мне встать в мою любимую стойку вакигамаэ, я перестану думать обо всём, кроме боя. Вернее, я вообще перестану думать. Моё сознание станет гладким и прозрачным, как гладь озера, как поверхность зеркала. А что будет дальше, совершенно не будет иметь значения.
Я молча подошла к стене и взяла выбранное раньше оружие. С другой стороны так же молча подошёл Тонни Хэйфэн и снял с крючьев свой меч.
— Командор… — почтительно произнёс Белый Волк и ушёл с площадки. Он имел в свое время возможность наблюдать мои тренировки с Таро Кацухиро и с тех пор считал, что не может быть судьёй в моих поединках.
Я встала напротив Тонни и поклонилась, как того требует этикет. Мой соперник также склонился в почтительном поклоне. После этого я встала в стойку, отведя назад справа лезвие меча. Тонни выдвинул вперед левую руку, а меч поднял над головой, направив остриё в мою сторону. Лицо его было спокойно, а чёрные глаза напоминали пропасть без дна.
Я сосредоточилась на этих глазах, и вокруг стало абсолютно тихо и пусто, по телу прошла знакомая волна, заставившая его налиться силой и спокойствием. И поединок начался.
Описывать поединки на мечах дело неблагодарное. Все происходит слишком быстро, и мозг просто не фиксирует движения. Думать нельзя, нужно действовать, по наитию, повинуясь инстинкту и ещё какой-то неведомой силе, которая завладевает телом и ведёт его замысловатым путём к победе или к поражению.
Тонни бился отлично, быстро, легко, и в отличие от агрессивного и жёсткого Таро, изысканно и благородно. Его стиль был похож на каллиграфию, такой же стремительный, многозначный и чёткий.
Он не спешил, и у меня было время присмотреться к его действиям, почувствовать его, а потом «зацепиться» за его сознание, такое же спонтанное, как и у моего прежнего противника, и всё же чуть более логичное. Уловив несколько редких приёмов, которые он удачно вставил в поединок, я поняла, что он ценит старую школу и любит хитрые приёмы, которых, видимо, знает великое множество. В ответ я, отвечая на его очередной удар, ускользнула в сторону, как учил меня Джерри Торранс, мгновенно сменила позицию и нанесла быстрый укол из положения, в котором бы следовало рухнуть на пол. Этот приём назывался в переводе с фергийского «поцелуй стрелы». Тонни едва успел уклониться, и в его глазах мелькнуло удивление. Ну, конечно, латоми — стиль, построенный на фергийском фехтовании, стал известен на Земле лишь последние годы, следовательно, мой противник о нём не знает.
Учитывая, что ферги, всё-таки не люди, и научиться их фехтованию землянину совсем непросто, а я научилась, я поняла, что у меня пока есть некоторое преимущество над соперником. Я быстро перестроилась на латоми и стала двигаться в темпе мотылька порхающего над лугом, то и дело, вставляя известные мне приёмы: «всплеск огня», «укол цветка», «лепесток ветра», «жало наложницы» и другие под названиями такими же странными, как и производимый ими эффект. Тонни пропустил два удара, но я не стала завершать их. Мне не хотелось прерывать поединок. Было слишком интересно.
Я ускорила темп и когда в очередной раз нацелилась на атаку, мой противник вдруг лихо взмыл вверх и, перевернувшись в воздухе, по дуге пролетел над моей головой и опустился за моей спиной. Я стремительно обернулась. Ага, у него свои преимущества. Он умеет летать, стремительно перемещаться по площадке и даже исчезать. Это сделало поединок ещё интереснее. Теперь мне приходилось просчитывать не только его ходы, но и эти странные перемещения. А тут его возможности были, поистине, безграничны. И всё-таки в какой-то момент я его потеряла. Этих нескольких секунд, пока я крутилась, ища его, было достаточно, чтоб завершить поединок результативной атакой. Но, увидев его, я поняла, что он намеренно тормознулся, удержавшись от удара, верно ведущего к победе. Его глаза больше не напоминали пропасть, они азартно блестели, а на губах появилась тень улыбки. Ему тоже понравилось. Но именно это напомнило мне об обстоятельствах, в которых начался наш поединок. Это была вовсе не затейливая игра в облаках. Это был тренировочный поединок в спортзале. И сколько он длился, я сказать не могла. Главное, что он мог длиться ещё очень долго. Это игра ради игры, искусство ради искусства.
Я остановилась и с улыбкой поклонилась, давая понять, что завершаю поединок. Он понял и тут же прижал рукоятку меча к бедру и тоже склонился в поклоне.
Я постепенно возвращалась в реальный мир, слыша какие-то крики и шум. Потом я поняла, что наш поединок произвёл впечатление. Всем понравилось, и никто не был огорчён тем, что победителя не оказалось.
— Как в кино… — разобрала я, наконец, возглас Вербицкого.
Тонни Хэйфэн стоял напротив меня с мечом в руках и улыбался.
— Я получил истинное удовольствие от этого поединка, командор, — произнёс он, снова поклонившись.
— Я тоже, — призналась я, подходя к нему. — Мне даже было жаль его прерывать. Но кроме приятных впечатлений, я ещё получила и подтверждение того, что нам будет чему поучиться друг у друга. Меня заинтересовали некоторые приёмы. Должно быть, они очень древние.
— Да, я знаю много старых и даже считающихся секретными приёмов. Я покажу вам их. И надеюсь, что вы откроете мне тайны этого странного стиля, — он воспроизвёл пальцами быстрые движения порхающего мотылька.
— Я весьма поверхностно знакома с этой школой, но всё, что знаю, — покажу. А позже обязательно познакомлю вас с мастером, создавшим этот стиль на основе фехтования древней инопланетной расы. Он расскажет и покажет вам куда больше.
Тонни снова поклонился и отошёл, я вернулась с Джулиану, который подал мне куртку.
— Тебя можно поздравить? — усмехнулся он при этом.
— С чем? — уточнила я.
— Ты, наконец, нашла себе постоянного играющего тренера.