Крестовый поход (СИ)

— Что он говорит? — болезненно поморщился Кросби.
— Требует открыть ворота и отдать ему крепость на разграбление сроком на три дня, — пояснил Куренной, прислушавшись. — Хочет всё добро и всех женщин… Корсов обещает не трогать, степняков, которые не будут сопротивляться, возьмёт в полон, а сварожичей, которые в крепости обнаружатся, перебьёт.
— Серьёзные намерения, — улыбнулся Джулиан, выглянув между зубцами. Мимо тут же свистнула стрела.
— Отойдите, умоляю вас, — взмолился Кросби. — Не знаю, доктор МакЛарен, что забавного вы находите в этой дикой ситуации.
— Не обращайте внимания, воспоминания детства. Что он там кричит, Игорь?
— Говорит, что если крепость не сдастся, то он именем Чернобога и его жёнки Мары, нашлёт на крепость тринадцать девок-лихорадок: Трясею, Огнею, Ледею, Гнетею… Дальше разобрать не могу… Ага, Сухею, Ломею и Невею-Плясовицу.
Джулиан расхохотался.
— Никак коллега нашёлся у нашего демона, Игорь! Этот парень тоже умеет повелевать недугами?
— Почему нет, если тут столько магии? — пожал плечами Куренной.
— Ну, нет, дорогой мой, это не так легко. Скорее, просто запугивает, — он постарался придать лицу более серьёзное выражение. — Но что-то он больно уж решительно настроен.
— Не иначе, как Чёрный пёс его подзуживает, — заворчал старик. — Опять этот Чёрт ему мошну посулил.
— Что за Чёрт? — нахмурился инспектор.
— А тот и есть Чёрт с чертенятами, коих числом сорок да сорок сотен.
— Это он так раймонитов называет, — пояснил один из врачей, с интересом наблюдавших за происходящим. — Время от времени Клермон подкупал степняков против нас, но с тех пор, как Ясноок выгнал Клыка и возглавил союз племён, только Степные волки нам и досаждают.
— Так у них есть контакт с раймонитами, — заинтересовался Куренной, а потом подмигнул Джулиану и усмехнулся, подкрутив усы. — А знаете что, капитан, выставьте-ка меня против их бойца.
— Вы с ума сошли? — ужаснулся Кросби. — Они ж вас убьют.
— Нет, — покачал головой он. — Я тоже знаю правила этой игры. Не бойтесь за меня. Я знаю, что делаю. И вам забот меньше. Я справлюсь с любым из этих головорезов, и они уйдут, не будут тревожить мирный сон ваших пациентов.
— А если с вами что-то случиться? — с мучительным сомнением произнёс Кросби.
— Вы не поняли, капитан, — улыбнулся МакЛарен. — Инспектор не просто предлагает вам способ разрешения конфликта, он хочет, чтоб вы заявили о том, что выставляете бойца, потому что намерен спуститься вниз.
— Ну, если так… — Кросби вздохнул и повернулся к коллегам. — Кто-нибудь из вас помнит, что говорил Вольский?
— Он зачитывал им с помощью громкоговорителя какую-то цитату из Генрика Сенкевича. То ли из «Крестоносцев», то ли из «Потопа».
— Из «Пана Володыевского» — возразил второй. — Я помню, где в библиотеке стоит этот том. Там даже осталась закладка — соколиное перо. Сейчас найду. А вы, инспектор, не пойдёте же туда в таком виде! Идёмте, я покажу вам маскарадный гардероб пана Вольского. Вы потоньше его, но девушки мигом подгонят его наряд по вашей фигуре.
Вздыхая и качая головой, Кросби пошёл в аппаратную, а его коллеги отправились на поиски наряда и книги. Джулиан остался на стене. Он наблюдал за собравшимися внизу, размышляя, а что было б, если вскочить сейчас на стену, раскинуть крылья и спикировать вниз, выпуская из рук голубые молнии разрядов. Но делать он этого не стал, то ли чтоб не смущать коллег подобным не соответствующим уставу Ордена поведением, то ли чтоб не портить игру Куренному.
Кросби, наконец, зачитал, сбиваясь и путая слова, своё обращение к Степным волкам. Клык слушал его серьёзно и внимательно, для верности приложив руку к уху, потом удовлетворённо кивнул и дал какую-то команду своим воинам. А те начали деловито отвязывать со спин коней мешки и вскоре уже сидели группками вокруг небольших костерков, над которыми висели на кривых рогатинах котелки.
Поняв, что ничего интересного пока больше не предвидится, Джулиан отправился искать Куренного, и нашёл его в жилой части крепости, в небольшой комнате, где у стены стоял старинный шкаф с резным гербом над инкрустированными узорчатыми дверями.
 
Инспектор заметил его и, красуясь, оправил красный кафтан, подтянул на осиной талии узорчатый шарф, положил белую руку на изогнутую рукоять сабли в чеканных ножнах и другой с усмешкой подкрутил тонкий ус.
— Ну, как? — поинтересовался он, поворачиваясь перед большим овальным зеркалом в литой бронзовой раме, и оглядывая себя со всех сторон.
— Хорош бродяга, — кивнул Джулиан, с удовольствием осматривая его.
— Эх, видел бы ты меня в черкеске… — с ностальгической ноткой вздохнул тот.
— Плохо представляю себе, что это такое, — заметил МакЛарен.
— Ничего, ещё увидишь. А пока, и этот наряд сойдёт. Он для меня не менее привычен, поскольку позволяет вернуться к иной, далекой от службы жизни.
— И как вас теперь величать?
— Так же, как и прежде. Анджей Адамович… — улыбка соскользнула с его лица, и он задумчиво посмотрел на своё отражение в зеркале. — Вот я и вернулся. И слухи о моей смерти оказались сильно преувеличены.
Он сунул руку за пазуху и достал оттуда перстень с аметистом.
— Последний штрих к образу, — прокомментировал он, надевая перстень на палец. — Пусть он принесёт мне удачу.
— Время от времени, при возможности, омывай его в святой воде, — посоветовал Джулиан. — Говорят, что это увеличивает его благодатную силу.
Куренной повернулся и серьёзно взглянул на него.
— Чтоб ни случилось, не вмешивайся.
— И не подумаю, — заверил тот. — Сам не люблю, когда вмешиваются в мою работу.
Инспектор внимательно и немного печально смотрел на него.
— Знаешь, я стараюсь не сходиться с людьми слишком близко, но потерять из виду тебя мне бы не хотелось.
— Меня, как раз, найти не сложно, — ответил Джулиан. — Навязываться не стану, но где я служу, знаешь. Буду рад тебя видеть.
Он протянул инспектору руку. Тот пожал её, а потом, не разжимая пальцев, быстро притянул его к себе и порывисто обнял.
— Спасибо тебе, — шепнул он.
— Береги себя, пан Анджей, — так же тихо ответил Джулиан. — И не пропадай совсем. Буду ждать.
На какой-то миг душевное тепло и тревога за так нежданно обретённого друга заслонила его странные стремления. Он проводил инспектора до ворот. Они ещё о чём-то говорили, обещали встретиться на Земле, даже дружить семьями. А потом ворота приоткрылись, и высокая ладная фигура в красном кафтане скрылась из виду.
Джулиан какое-то время стоял во дворе, а потом вдруг подумал: «Смотри, Клык, если убьёшь его, найду тебя этой же ночью. И перегрызу хребет».
Куренной вышел за ворота, которые беззвучно закрылись за его спиной. Окинув глазами зелёную равнину и раскинувшееся над ней прозрачно-голубое небо, он вдохнул полной грудью свежий, настоянный на травах воздух и улыбнулся. У него под ногами лежала дорога, которая вела вперёд. Не очень задумываясь пока о цели пути, он легко зашагал по ней, чувствуя, как прежние проблемы, сомнения и тревоги отстают и теряются где-то вдали. За каменными стенами остался жетон, форменный мундир и наградные планки. Он уходил налегке, и с каждым шагом его прошлое скатывалось с него, вместе с именем, званием и должностными обязанностями. Чем ближе зеленел просторный, подсвеченный яркими цветами луг, тем живее становились давние воспоминания, забытая, казалось, легенда, и имя, которое он сам как-то по случаю придумал для себя, и которое стало для него знаменем свободы и побед.
Спустившись с холма, он свернул с дороги и через луг направился к раскинувшемуся неподалёку лагерю Степных волков. Несколько человек ждали его и, довольно дружелюбно кивнув на приветствие, повели к своему предводителю.
 
Клык сидел у костерка с деревянной ложкой в руке и помешивал густую кашу, от которой исходил аромат мяса и трав. Он не стал подниматься навстречу, а только выжидательно взглянул на гостя.